Вячеслав Оробинский – Английское договорное право. Просто о сложном (страница 80)

А значит, собственник возвращал свое имущество руками пилота. Преступления нет. Угона нет. Также нет противоправности изначальной, т. е. на стадии заключения договора. После чего суд перешел ко второй грани, противоправность на стадии исполнения, и благополучно разрешил дело.

В общем и целом – согласен. Однако глухота не красит суд… Я бы написал честнее. Добавил бы пару абзацев:

«Основной принцип права любой страны мира: собственность свята, никто не может быть лишен права собственности иначе как через суд или в ином установленном законом порядке.

Хунта пришла к власти незаконно. Декрет о конфискации, изданный незаконной властью, не порождает правовых последствий. Право собственности как было, так и осталось у компании».

Второе замечание: не придумывай новое, если можно обойтись старым. Зачем изобретать некую «общественную совесть», если уже есть доктрина «общественного порядка»?!

Принцип общественной совести пришел из более раннего дела Thackwell г. Barclays Bank Plc [1986] 1 All E.R. Описан так: «Суд смотрит на природу противоправности, которой защищается ответчик, а также на все сопутствующие обстоятельства дела и ставит два вопроса. Первый: есть ли противоправность, достойная внимания?

И второй: если, с учетом всех обстоятельств дела, удовлетворить требования истца, будет ли решение противоречить общественной совести, быть может, суд косвенно поможет или одобрит противоправное деяние истца?».

В том деле суд вывел принцип общественной совести, но во взыскании по противоправному договору отказал на основе этого самого принципа. Суть дела: истец вертел какую-то мошенническую схему с чеками. Ответчик отказался принять чек к оплате. Истец – в суд, ответчик: чек – часть мошенничества, о чем истец заведомо знал. Отказ в иске.

А в деле о самолете принцип, наоборот, применили. Почему? Глобально и объективно, мне кажется, вся разница между двумя делами – в ЦЕЛИ. Говоря языком суда, «в природе противоправности».

В первом деле договор преследовал более-менее благую цель – спасти имущество. Во втором – благой цели нет и в помине, «кидалово» чистой воды. Если в первом деле недобросовестными были обе стороны – и пилот, и заказчик, то во втором – только истец.

Ответчик о противоправности узнал лишь на стадии исполнения договора – когда чек был предъявлен – и совершенно правильно отказал истцу в обналичке. Недобросовестный истец и добросовестный ответчик. Решение суда однозначно верно… но вот выводить принцип общественной совести, когда уже есть принцип общественного порядка, мне кажется, не стоило.

В деле Tinsley г Milligan [1993] UKHL 3[257] судья Гуф критиковал принцип с позиций классической доктрины – просящий о справедливости да придет с чистыми руками, никто не вправе извлекать выгоду из своего противоправного поведения и т. д.

Я считаю, сама идея имеет право на жизнь: да, благая цель и особые обстоятельства могут искупить пороки договора. Но претворять идею в жизнь надо было не через какую-то загадочную «общественную совесть», а через привычную доктрину «общественного порядка». А суд зачем-то придумал новую химеру.

Подход суда противоречит бритве Оккама: «Не умножай число сущностей сверх надобности». Не придумывай новое, если хватает старого. Честно, не понимаю… Ну есть же хорошая «дубина» – общественный порядок, так пользуйтесь. Нет, надо было выдумать еще и «общественную совесть»…

Ладно. Подводим итоги. Принцип общественной совести остался в английском праве. По договору противоправному, но с благой целью заключенному, что-то можно взыскать, если очень повезет. Вероятность крайне мала, но все же выше нуля.

9.5.3. Особое указание статутного закона

Статутный закон может запрещать какой-то вид договоров. В то же время этот же закон может устанавливать и особые последствия, отличные от ничтожности, без выхода на «никто-никогда-ничего».

К примеру, есть английское Постановление № 1277 от 2008 г. «О защите потребителей от нечестных торговых сговоров». В начале перечислено, чего делать нельзя: заведомо ложная реклама, нечестное использование чужих торговых марок и т. д.

А в конце, в ст. 29, читаем: «Соглашение (договор) не может быть признано ничтожным или бессильным только на основании нарушения данных правил». Ага, т. е. договор, нарушающий эти правила, будет оспорим, а не ничтожен. Добросовестной стороне доступны все средства защиты.

9.5.4. Делимость

Еще одно средство спасти противоправный договор, отчасти нам с вами уже знакомое. Вспомните раздел 6.2, второе исключение из правила «от сих до сих». Делимый договор. Когда из одного договора возникает несколько обязательств. И пример – договор купли-продажи книги, компьютера, кошки.

Продолжим приводить примеры. Допустим, завтра выйдет закон, строго-настрого воспрещающий продажу кошек без разрешения госоргана – к примеру, ветеринарной службы. Допустим, в законе жесткий и явный запрет: «Договор продажи кошки без разрешения ничтожен».

Что будет с нашим договором? Ничтожен? Да, но только в части передачи кошки. Почему? Потому что из договора возникло несколько самостоятельных обязательств. Обязательство передать кошку можно отделить от остальных двух. И, что важно, отделить можно без вреда для оставшихся двух обязательств.

Если бы договор был заключен только на продажу кошки, тогда деление невозможно. В договоре одно обязательство, это обязательство – суть договора. Увы, противоправное. Один минус один равно ноль. Отсюда первое правило делимости:

1) противоправность не должна затрагивать ВЕСЬ договор. Сложилось в деле Bennett г Bennett [1952] 1 KB 249. Муж и жена развелись и напоследок заключили договор: жена обязуется не ходить в суд за алиментами, а муж взамен передает недвижимость.

Но суды всего мира очень не любят, когда одна сторона ограничивает другой доступ к правосудию. В нашем праве: «отказ от права на обращение в суд недействителен» (ст. 3, п. 2 ГПК РФ, ст. 4, п. 3 АПК РФ). В английском – тоже, повелось с незапамятных времен. Подобный договор посягает на общественный порядок и ничтожен. С известными последствиями: четыре «Н».

Муж обманул. Недвижимость не отдал. Женщина – в суд. Увы, противоправность затрагивала весь договор, обязательство одно, что-то отделить нельзя никак. Рассматривал Деннинг, но даже он не смог помочь. Отказ в иске…

То же самое и в более позднем деле Napier г National Business Agency Ltd [1951] 2 All ER 264 — «договор полностью заражен противоправностью, деление невозможно, в иске отказать».

Противоположный пример. Два года спустя после дела Беннетов рассматривалось дело Goodinson г Goodinson[1954]. В отличие от Беннетов, обязательств несколько. Муж обязался раз в неделю платить жене алименты, а та взамен:

1) не зариться на кредитные деньги мужа;

2) взять часть долгов на себя;

3) не идти в суд.

Суд признал договор ничтожным лишь в части обязательства не ходить в суд. Попросту говоря, снес третье обязательство и оставил договор в силе;

2) деление не должно менять смысл договора. Из современной практики – дело Blue Chip Trading Ltd г Helbawi [2009] IRLR 128, EAT. Студент учился в Англии. Работал по выходным и после учебы. Работодатель «зажал» зарплату. Студент пошел зарплату взыскивать.

Работодатель отбивался противоправностью. Дескать, согласно визе студент вправе работать по будням не более 20 часов в неделю. Студент признал в иске: работал больше. Значит, в ходе исполнения трудового договора появилась противоправность. Договор ничтожен. Откажите в иске.

Комиссия по трудовым спорам отделила правомерное время от неправомерного. За работу в будни взыскала в части, не превышающей 20 часов в неделю. А за работу в выходные – полностью, так как виза ограничивает только работу в будни. О выходных – ни слова.

Из старой практики см. дело Attwood г Lament [1920], не отделили;

3) правило «синего карандаша». Свобода договора. Суд не будет дописывать договор вместо сторон. Но суд может что-то из договора исключить, вычеркнуть, какой-то пункт или часть пункта, если вычеркивание позволит отсечь противоправность.

Впервые суд взялся за карандаш в деле Nordenfelt г Maxim Nordenfelt Guns and Ammunition Co Ltd [1894] AC 535.[258] Истец выкупил у ответчика оружейное дело, все и полностью: завод, патенты, запасы сырья, торговые марки, прочие активы. Ответчик также обязался по договору: «В следующие 25 лет не изготавливать оружие или боеприпасы где бы то ни было, а также иным способом не конкурировать с истцом».

Это условие договора и нарушил ответчик. Истец просил суд дать судебный запрет: воспретить ответчику конкурировать с истцом. Ответчик, как обычно, защищался через противоправность.

Были основания: в те годы договор о неразумном ограничении конкуренции, по общему правилу, считался идущим против общественного порядка. Ограничение торговли = посягательство на устои общества. А тут еще широчайший запрет: где бы то ни было, то есть по всему миру. Последствия ясны. Ничтожность.

Ответчик выиграл… по первой инстанции. Вторая отменила решение первой. Дала судебный запрет в редакции: «Запретить ответчику в следующие 25 лет изготавливать оружие или боеприпасы где бы то ни было». Слова «а также иным способом не конкурировать с истцом» суд вычеркнул.