Вячеслав Нескоромных – Завет Адмирала (страница 8)

− Поэтому вполне понятно стремление советских властей свалить потерю золотого запаса на погибшего Верховного Правителя России Колчака, прикрывая собственные антинародные аферы. Как известно: «На воре и шапка горит!». А золотой запас России – это афера века, о которой до сих пор мало, что известно и по прошествии ста лет! Ограбили тогда Россию так, что этому только можно подивиться, а сделать уже ничего нельзя.

− Интересно. Но, рассказанное Вами, Петр Наумович, не исключает, что часть золота была кем-то и где-то припрятана. Соблазн-то велик.

− Согласен, Женя. Человек слаб, а от золота вообще теряет рассудок. Вот хотя бы эти чехословацкие легионеры, что оказались в Сибири и как считается, крепко поживились российским золотом. После возвращения из России открыли банк, который так и назвали «Легион» и успешно пользовались этим бизнесом. Банк этот существует и поныне.

− А как же им позволили вывести эти богатства из страны, Петр Наумович! – продолжил выпытывать у преподавателя Женя.

− Известно, как. Большевистское правительство направило на запрос начальнику таможни Владивостока телеграмму за подписью Троцкого о том, что разрешают выезд чехам без таможенного досмотра и позволяют вывести все, что они захотят в качестве награды за службу. Вот так! И это распоряжение было дано в противовес указанию Колчака о тщательной ревизии багажа чехов таможней Владивостока, которое он дал незадолго до отречения и казни. Но Колчака не стало и его приказ стал неактуален.

− Вот и посуди, кто радел за сохранение достояния России. Но примечателен еще один факт: распоряжение о беспрепятственном пропуске таможней багажа чехов дал Троцкий, который своим приказом о разоружении чехословацкого легиона в 1918 году практически спровоцировал его восстание и начало активных действий, прежде всего, против большевиков. Вот такая сложная история с этой войной, а слова Троцкого о награде за службу вражескому боевому подразделению, только добавляют густоты красок тем событиям.

− Легионеры тогда были перегружены золотом, драгоценностями и предметами искусства, не поддающимся описанию и вернулись домой богатыми героями. В России же они оставили о себе самую дурную славу. Ущерб для России от «помощи» чехословацких легионеров оценивают в многие сотни миллионов рублей золотом: известно, что только из Владивостока было отправлено тридцать восемь пароходов с добром.

− Но получается так, что грабили Россию сто лет назад не только вооруженные иностранцы, но и советское руководство, дорвавшееся до власти.

− Есть такие сведения, что перед отплытием из России к чешскому генералу Сыровы явился курьер и вручил тридцать серебряных монет. Прилагаемое письмо гласило, что это офицеры и солдаты Ижевского и Воткинского полков из армии погибшего генерала Каппеля посылают генералу тридцать Серебренников, как цену за измену и гибель многих тысяч русских людей. Знаешь историю про Иуду Искариота и о заработанных тридцати серебряных монетах? Вот это об этом.

− Есть мнение, что, если бы не роль чехословацких легионов, которые два года фактически грабили страну, удерживая под контролем железную дорогу, и оказывали этим поддержку красным войскам, то с большевиками белой гвардии удалось бы справиться. Вероятно, это так и есть, коли такие, от большевиков последовали благодарности за службу. И что примечательно, ушли из страны эти легионы только тогда, когда белые силы контрреволюции были в основном подавлены. Напрашивается вывод, а кому было это выгодно, и нет ли в этом сговора по интересам.

− Вообще вся эта история показывает, что интересы иностранных держав и правительства большевиков в России в период гражданской войны совпадали. Одни боролись за власть любыми методами, ослабляя страну, а другие пользовались слабостью страны и грабили ее.

− Да, такие факты нам мало известны, − гнусная история про «братьев-славян». А у нас в Сибири, здесь под Иркутском, как считаете, могли спрятать что-то? – гнул свою линию Евгений.

− Э, брат! Да ты, похоже, заразился кладоискательством! Какие-такие сведения раздобыл? – засмеявшись, мелко тряся седой головой, спросил Петр Наумович.

− Да, есть идея, – замямлил Евгений.

− Ну, давай уж «колись», я точно тебе не конкурент, – снова рассмеялся старый преподаватель.

− Есть, Петр Наумович, старая газета, а в ней я нашел статью и схему, из которой ясно становится, что после ареста Колчака часть солдат из его охраны отступали вверх по Иркуту и тащили с собой тяжелый ящик, а потом он пропал. Казаков преследовали красные бойцы и почти всех перебили, а вот ящика так и не нашли. Вот думаю, а если поискать? Взять георадар, который нам показывали на практике и с ним пройтись по берегу реки. Может, где и отыщем этот клад? А там, точно золото спрятано. Мне мой дед рассказывал, что тогда большая была стрельба возле деревни и как будто нашли пару слитков на берегу уже летом.

− О, брат, да ты и вправду следопыт, − Петр Наумович, − одобрительно улыбнулся и покивал головой. Этого я не знаю. Такие истории могли быть. Война она много сумятицы и неразберихи создает. Думаю, что-то такое могло быть вполне. Правда времени прошло много и конечно трудно представить, что ящик этот где-то до сей поры лежит. Тем более, − сам подумай, убегали под огнем эти казаки, времени спрятать, закопать что-то у них не было. Потом зима, − земля-то мерзлая, выкопать укрытие быстро не получится. Думаю, бросили они свой сундук, а нападающие его нашли и все забрали. Как вариант – могли утопить груз, – дело-то на реке было. Под лед, в полынью спустили – и дело с концом.

− Ты пойми, Женя, − продолжил, несколько задумавшись, Петр Наумович, − как правило, реализуется в жизни самый простой вариант в хитросплетениях любого сюжета. Почитай замечательные детективы – там так порой накручено-запутано, а преступник, как всегда, находится рядом, почти на виду. Так и в жизни – реализуется самое простое, логичное и менее энергозатратное действие.

− Наверное, Вы правы, Петр Наумович, но хочется попробовать поискать. Что-то можно найти, я думаю. Вот по реке нашей ходил на днях, так нашел медаль старую. А там у нас и каторжники работали, и ссыльные во время войны из Прибалтики лес валили. Много чего происходило. Думаю, поискать, походить. Каникулы хочу провести на реке. И потом, как бы не звучало убедительно о том, что реализуется обычно самый простой вариант, – все же часто происходит и невероятные события в жизни.

− Согласен, Евгений, – мир полон чудес. Например, никто не верил в наличие древней Трои, а непрофессиональный археолог Шлиман внимательно прочел Илиаду Гомера, которой две тысячи лет и, не сомневаясь в успехе, нашел древний город полный дорогих артефактов, следуя описанию событий из данного литературного произведения. Иногда малая осведомленность о предмете помогает достигать цели, поскольку не ведаешь о возможных преградах, запретах и не понимаешь заранее, что все усилия обречены на провал.

− Вот, что я тебе посоветую, Евгений. Поговори с Коростылевым Вадимом Петровичем. Это профессор с исторического факультета – мой старый приятель. Вчера его видел на входе в университет. Он тоже к деканату на время приема студентов приписан. Вадим этим вопросом, – про гражданскую войну, всю жизнь занимается серьезно. Книжка у него написала – может что-то найдешь для себя. Поговори с ним, может чего он тебе и подскажет. И информацию по ссыльным из Прибалтики ему сообщи. Он такие вещи собирает, переписывается со многими историками в разных странах и республиках бывшего Союза.

− Спасибо, Петр Наумович! Схожу, поговорю. А про ссыльных мало я знаю – ходил по реке и нашел остатки кладбища с крестами из камня и надписями на латинице. Даты смерти на крестах периода войны, имена в основном прибалтийские. Дедушка сказал, что был лагерь у деревни во время войны и люди из Прибалтики лес валили и сплавляли по реке.

− Ну, давай, с Богом! Удачи тебе, следопыт, – улыбаясь, напутствовал Евгения замдекана.

Поглядев вслед своему студенту, Петр Наумович вздохнул, надвинул на глаза очки и снова уткнулся в ведомости успеваемости студентов.

Вадим Петрович Коростылев, в преклонных уже летах профессор с кафедры истории России был обнаружен Евгением в деканате исторического факультета. Перед дверью толпились будущие студенты: в помещении деканата на время приемной компании располагался штаб факультетской комиссии.

В Вадиме Петровиче еще ощущалась не остывающая страсть к исследуемой ряд десятилетий теме, и сам вид выдавал человека, отрешенного от земных проблем и неурядиц, полностью погруженного в мир гипотез, научных теорий и парадигм. И теперь, в летний период между занятиями, профессор листал толстенную книгу по истории со множеством закладок из цветной бумаги с лаконичными пометками. Профессор прихлебывал чай из чашки, продолжая неотрывно заглядывать на страницу открытой книги, отвлекшись на мгновение на вошедшего в деканат молодого человека. По всему было видно, что какая-то мысль еще не оформилась в голове ученого, свербела и не давала покоя.

Профессор между тем выглядел свежо в светлой рубашке с коротким рукавом и светлых брюках и, если бы не всклоченная прическа, требующая уже давно усилий парикмахера, задумчиво сосредоточенный вид и сверкающие, поднятые надо лбом очки, вполне сошел бы за дачника.