Вячеслав Нескоромных – Шаманка (страница 11)
Цель Белого движения стала растворяться в этих белых бескрайних снегах сибирского простора, теряла актуальность под натиском красных войск и партизан.
Пушки тащить по заснеженной тайге без дорог было невероятно тяжко. Лошади уже не справлялись, также выбившись из сил без отдыха и добротного корма. Пришлось пушки бросить, а замки и прицелы от пушек утопить в реке. Шли теперь как бы налегке, оставив только самые легкие мортиры, которые можно было навьючить на коней. Корпус сохранял боеспособность и, сминая заставы красных войск, двигался по бездорожью, не встречая крупных сил противника.
Генерал Владимир Каппель, воспитанный благородным аскетом в семье потомственных военных, бодрил своих усталых солдат:
– Ребятушки, пушки мы добудем! Не теряйте духа, в этом залог нашей победы! Помните наставления фельдмаршала Суворова, который через Альпы перемахнул и даже без пушек вышел из окружения!
Верили ему солдаты. Знали, что не бросит и не подведет генерал, будет день и ночь думать, как выйти из сложной ситуации, победить и сохранить их жизни.
Перед Каппелем встал вопрос, куда двигаться дальше после Красноярска. Было решено спускаться вниз по Енисею и дальше двинуться по льду замерзшей реки Кан, в обход железной дороги и мест дислокации красных партизан. Кан – река порожистая, а берега реки изобилуют родниками и минеральными источниками, что делало лед реки ненадежным. Часть офицеров, опасаясь застав неприятеля на тракте, настаивала, что следует двигаться по Енисею вплоть до Стрелки – месту слияния двух могучих сибирских рек, после чего идти на восток уже по Ангаре. Этот путь представлялся безопасным, но значительно более долгим.
В результате после кратких дискуссий войска разделились: генералы Перхуров и Сукин двинули своих подчиненных по Енисею до слияния с Ангарой и далее пошли в сторону Илима по Ангаре. Следуя этим долгим маршрутом, практически избежав боевых столкновений, часть армии вышла к Байкалу у бурятского села Оргурен и, преодолев озеро по льду, оказалась в Верхнеудинске в апреле. Каппель повел войска по льду Кана, стремясь не отставать от командующего и двигаться по более короткому маршруту вслед за ним.
Но как оказалось, опасения относительно состояния ледяного покрова реки были не напрасны. Несмотря на сильные, тридцатиградусные морозы, пороги Кана не замерзли, а по поверхности льда реки струилась вода из термальных источников. Это создавало огромные проблемы. Пороги приходилось обходить по заснеженной тайге, а двигаться по льду, по глубокому снегу, под которым стояла вода, было невероятно тяжело. Люди в пешем строю проваливались в снег до воды, промокали и тут же на морозе покрывались льдом. Мучились и лошади – выбивались из сил, резали себе надкопытные венчики об острые ледяные грани. Обувь тяжелела, и идти в ней становилось тяжко до невозможности. Сани, проваливаясь до воды, тяжелели от намерзающего льда, примерзали, что требовало огромных дополнительных усилий. Снег валил сутками, и настроение войск было удручающим от усталости и отсутствия ясности в перспективах изнурительного похода.
Именно во время этого перехода Каппель промок, отморозил ноги и, тяжко больной, лишившийся в результате операции отмороженных ступней ног, продолжил путь в седле во главе армии, превозмогая боль и тяжелейшее свое состояние, поддерживаемый ординарцами, что следовали рядом неотступно.
Пятнадцатого января армия Каппеля овладела Канском и вышла на Сибирский тракт. За Канском две колонны Сибирской армии неожиданно соединились. Оказалось, что часть войск с обозами под командованием генерала Сахарова пошла по более короткому маршруту вдоль Сибирского тракта и успешно прошла двести верст до города, не имея сведений ни о неприятеле, ни об армии Каппеля.
Такое соединение разбросанных отступлением войск позволило создать более боеспособное соединение: походное движение управлялось теперь более четко, появилось снабжение войск провизией. Численность армии составила около тридцати тысяч человек, и этот поток отчаявшихся было людей теперь уверенно двигался по тракту и успешно вел бои против неприятеля. Появилась надежда возрождения боеспособного Белого движения, но было понятно – сил пока хватало только на спасение.
Перед Нижнеудинском возникли боевые столкновения с отрядами противника, но, оттеснив красных умелым натиском, двадцать первого января войска Каппеля вошли в город.
От пленных красногвардейцев Каппель узнал, что власть в Иркутске захвачена большевиками, а Верховный правитель выдан новой власти. Каппель собрал последнее в своей жизни совещание, лежа в кровати. Было решено атаковать Иркутск и отбить Колчака.
После Нижнеудинска вел армию генерал Войцеховский: Каппель скончался на марше. Тело своего воинского начальника преданные офицеры и солдаты не бросили, не захоронили спешно, а везли с собой долгие две тысячи верст и предали земле только в Чите, после броска через Байкал и леса Забайкалья. Но в Чите, через полгода, как только пришло время покинуть и этот город под натиском красных войск, тело генерала не оставили на поругание. Могилу раскопали, и гроб с телом доставили в Харбин, где вновь захоронили с воинскими почестями. И это был не последний путь воина: тело генерала уже в наши дни обрело покой на родине, на кладбище Донского монастыря в Москве.
Тело генерала Каппеля его соратники не желали предавать земле, помня то нечеловеческое дьявольское отношение к телу героя войн, выходца из простой казачьей семьи, исследователя-путешественника генерала Лавра Корнилова, погибшего в бою на Кубани. В злодеяниях над народом, сам, будучи выходцем из глубины этого народа, Лавр Корнилов не отмечен. Стойкость генерала Корнилова в памяти увековечена тяжелейшими обстоятельствами 1-го Кубанского («Ледяного») похода, результатами исследований пустынь Туркестана и Афганистана.
Наученные тяжким опытом Гражданской войны, ижевцы, воткинцы, уральцы, рабочие оборонных заводов, узнавшие методы новой власти, все оттенки «красного террора», везли с собой тело своего генерала. Везли, охраняли, отдавая честь сотни, тысячи верст, чтобы не дать надругаться, в попытках сохранить священную память и неоспоримое право на захоронение и упокой после смерти.
До Иркутска войска под командованием генерала Войцеховского добрались в ночь, когда были расстреляны Колчак и Пепеляев. Наутро весть о гибели адмирала уже пришла в войска, и главный мотив, атаковать и захватить город, отпадал.
Иркутск можно было взять с любой стороны, но на совещании начальник Воткинской дивизии генерал Молчанов заявил:
– Войти в город, разумеется, мы войдем, а вот выйдем ли из него, – большой вопрос. Начнутся погром и грабеж, и мы потеряем последнюю власть над солдатом.
Это мнение было решающим, и в ночь с седьмого на восьмое февраля войска под руководством генерала Войцеховского и с телом покойного генерала Каппеля в обозе обошли город с юго-западной стороны и вышли к Ангаре. Красные, как бы в насмешку, послали вдогонку несколько артиллерийских выстрелов, и тем дело кончилось.
Спешно двигаясь по льду Ангары, передовой отряд попал в зажор, – сложное образование при ледоставе, вызванное быстрым течением реки и сильными морозами. В месте зажора, который возникает на отмелях, местах разделения речного потока, река до конца зимы не укрывается ледовым панцирем, и можно провалиться, если сверху непрочный лед присыпан снежком. Передовой отряд со всего хода влетел в гибельное место и на глазах остальной передовой части войска стал тонуть: кони бились в истерике, люди барахтались рядом с ними и скоро несколько десятков лучших солдат, – из авангарда армии, навеки остались на дне реки.
Пришлось уходить с удобного маршрута по руслу реки и двигаться дальше по берегу, по засыпанным снегом лесным дорогам, утопая порой по пояс. Так дошли до Байкала и, круто взяв влево, двинулись вдоль скалистого берега, минуя поселок Лиственичный с тем, чтобы перейти
Лед на Байкале коварен: множество трещин и нерпичьи лунки-проталины, припорошенные снегом, делали путь по льду на десятки верст крайне опасным. Ледяной ветер и торосы требовали невероятных усилий. Плохо кованые лошади скользили по льду и падали, отказывались вставать и идти дальше.
Вереница обозов и бредущих под шквалистым ветром людей растянулась на многие километры. Весь путь по озеру был усеян брошенными повозками, павшими лошадьми и людьми.
В какой-то момент пала лошадь, везшая гроб с телом генерала Каппеля. Кто-то предложил опустить тело в Байкал, мотивируя предложение тем, что не доберутся в этом случае «большаки-лешаки» до славного генерала, однако большинство выступило против. Сменили лошадь, и Каппель продолжил свой последний путь со своей армией. Незримо дух генерала Каппеля питал волю и надежду разбитого, но не поверженного еще белого воинства.
Двенадцатого февраля передовые части Ижевской дивизии вышли к окраинам станции Мысовой на берегу Байкала, где были встречены частями японского экспедиционного корпуса. Настороженные японцы, выстроившись у берега, заваленного льдом, молча наблюдали за бредущими мимо изможденными людьми, но с оружием и в строю, невольно соизмеряя священный для них дух бусидо и тот великий стоицизм, что являло увиденное ими. Весь день боевые части армии и многочисленные обозы выбирались на берег Байкала и сосредоточивались на берегу. В этот день через озеро переправились около тридцати тысяч человек, из которых практически все были обморожены, ранены, простужены или страдали от тифа.