Вячеслав Небула – Тритония (страница 8)

– Нет. Работаем. Камила, Лекс – анализируйте образцы. Артур – тритонит приоритет. Майя, Волков – дежурство. И… – пауза, – нужно установить контакт.

– С ним? – Лекс кивнул на экран.

– С ними. Они разумны. Пришли не охотиться – смотреть. Значит, возможен диалог.

Работа закипела. Первые результаты ошеломили: гриб выделял коктейль неизвестных антиоксидантов и регенераторов. Пыльца соцветий – редкие сахара и аминокислоты, идеально сбалансированные для мозга. Не просто еда – супер-питание.

А моллюски… Их ткани содержали пептиды, блокирующие определённые мутации ДНК. Именно те, что вызывают редкие генетические болезни. Вроде той, что была у дочери Волкова.

Дарина, получив данные, молчала минуту. Потом сказала сдавленно:

– Михаил… это может быть ключом. Не панацея, но основа для терапии. Без всякого «ВиваКорп».

Волков сел и закрыл лицо руками.

Артур исследовал тритонит. Камень вёл себя как живой: свечение пульсировало в такт с куполом. Минерал в состоянии метастабильного равновесия, его распад компенсируется поглощением частиц из среды. Вырванный из экосистемы, он мог либо погаснуть, либо взорваться.

– Мы не можем это взять, – заключил Артур. – Но можем изучить принцип. Эта технология перевернёт энергетику.

Вечернее затухание купола застало их за открытиями. Хищники ушли незаметно. Но чувство, что за ними наблюдают, не исчезло.

Тогда Елена инициировала контакт. Вышла одна, без оружия, с контейнером в руках. Несколько обжаренных моллюсков. Подошла к изгороди, положила контейнер снаружи, отступила и села на корточки, опустив голову.

Минуты шли. Потом в кустах шевельнулось. Вышел один из двуногих. Осторожно подошёл, обнюхал контейнер. Резким движением схватил моллюска и отпрыгнул. Посмотрел на Елену. Она не двигалась. Существо разжевало моллюска. Остановилось. Издало щёлкающий звук, забрало весь контейнер и скрылось.

– Первый шаг сделан, – тихо сказала Елена, возвращаясь. – Они приняли пищу. Не увидели угрозы. Завтра покажем им воду.

Ночь опустилась на Тритонию. Купол светился багровым. Люди, измотанные, но окрылённые, готовились ко сну.

Лекс вышел под «звёзды» – мерцающие кристаллические включения в толще купола. У ручья снова увидел того самого тритона. Существо сидело на камне, но теперь не пело. Смотрело на воду. Лекс сел неподалёку. Тритон повернул голову, посмотрел большими тёмными глазами. Потом медленно, очень медленно, кивнул. Совсем как человек.

Они думали, что пришли изучать древнюю фауну. Но что, если фауна уже начала изучать их? Что, если тритон – не просто земноводное, а символ? Знак того, что операция «Тритония» превратилась во встречу двух миров?

С ручья донёсся тихий звон. Один. Два. Три.

Лекс улыбнулся и пошёл в палатку.

Ночь оказалась не тихой. Как только купол погас до состояния тлеющего угля, лес наполнился движением – десятки силуэтов на тепловизорах. Звуки иные: шелестящие, щёлкающие, словно кто-то перебирал сухие кости.

Лекс и Майя стояли на дежурстве у мониторов. Остальные спали тревожно – через стенки палаток доносилось тяжёлое дыхание, сдавленные возгласы. Даже во сне мозг отказывался отключаться в этом неправильном мире.

– Смотри, – Майя ткнула в экран, показывавший ручей. – Они пришли.

К ручью сползались десятки светящихся точек. Сначала Лекс подумал – насекомые. Но при увеличении он затаил дыхание. Тритоны.

Десятки, может, сотни. Разных размеров – от крошечных, с ноготь, до крупных, с предплечье. Кожа излучала фосфоресцирующее свечение – голубое, зелёное, изредка золотистое. Они заходили в ручей и ложились на дно, на гладкие камни. Свечение становилось ярче, пульсирующим.

– Ночная линька? – предположил Лекс. – Или ритуал?

– Или лечение, – тихо сказала Майя. – Смотри на крупного справа. Видишь шрам?

У одного тритона на боку была тёмная неровная полоса. Свечение вокруг шрама стало интенсивнее, сфокусировалось. Вода вокруг него светилась ярче. Через двадцать минут шрам побледнел.

– Регенерация. Вода усиливает их способности к заживлению. Они приходят «подзарядиться».

Их внимание переключилось на периметральный экран. К изгороди приближалась одинокая сигнатура. Небольшая, размером с собаку. Двигалась медленно, с остановками.

– Опять двуногие? – Майя положила руку на шокер.

– Не похоже. Походка крадущаяся.

Существо вышло в зону света. Тело покрыто не чешуёй, а плотным коротким мехом пепельного цвета. Четыре лапы, длинный хвост. Голова не рептильная – скорее кошачья. Глаза огромные, полностью чёрные, светились тусклым красным оттенком. Зверь сел на задние лапы и начал нюхать воздух. Потом его взгляд упёрся прямо в камеру. Он знал, что за ним наблюдают.

– Цинодонт, – тихо сказал Лекс с благоговением. – Звероподобная рептилия, предок млекопитающих. Он покрыт шерстью – настоящей шерстью.

Существо издало звук – тихую мелодичную трель, почти птичью. Подошло к изгороди и положило передними лапами небольшой тёмный предмет. Отступило на несколько шагов и село, уставившись на лагерь.

– Что это? Камень?

– Нет, – Лекс увеличил изображение. – Похоже на кусок обгоревшего дерева.

Они обменялись взглядом. Лекс кивнул. Риск, на который нужно идти. Майя взяла шокер, Лекс – щипцы и анализатор. Вышли в тёплую влажную ночь.

Воздух пах иначе – пряным, дымным, с горьковатой ноткой. Ночные цветы? Они подошли к изгороди. Цинодонт не двинулся, только огромные глаза следили за каждым шагом.

Лекс поднял предмет щипцами. Обугленное дерево. Но на срезе – странные правильные узоры. Словно древесину специально выжигали определённым образом. Он поднёс анализатор. Показания заставили вздрогнуть.

– В нём высокое содержание карбида кремния. И следы тритонита. Это не просто уголь. Это технологический продукт. Примитивный, но технологический.

Майя посмотрела на цинодонта. Тот сидел неподвижно. Потом медленно поднял лапу и почесал за ухом – жест до смешного знакомый, кошачий. Развернулся и неторопливо ушёл в лес.

– Он принёс подарок? – недоверчиво спросила Майя. – Доказательство разума?

– Или приглашение, – ответил Лекс, сжимая тёплый уголь. – К диалогу на другом уровне.

Они вернулись в модуль. Лекс положил находку рядом с тритонитом. Два камня – один живой, светящийся, другой чёрный, обугленный – как символы двух граней этого мира: естественной и разумной.

Он не заметил, как уснул за столом. Ему приснился странный сон. Он стоял на берегу ручья, а вокруг сидели тритоны – большие и маленькие – и пели сложную полифоническую мелодию. Один, самый крупный, с золотыми пятнами на голове, подошёл и коснулся лапкой его лба. В голове прозвучала не голос, а мысль – чуждая, но ясная: «Ты назвал это место правильно. Ты знал, куда шёл».

Он проснулся от толчка. Майя трясла его за плечо, лицо бледное.

– Лекс. На периметре что-то происходит.

К лагерю приближались. Их было много. И они несли что-то большое.

– Боевая тревога?

– Не похоже. Идут медленно. Не скрываются. И несут не оружие.

Группа существ вышла на опушку. Те самые двуногие терапсиды с клювами. Около десяти. Они несли на носилках, сплетённых из стеблей, другое существо. Крупнее, в панцирных пластинах. Одна нога неестественно вывернута – явный перелом. Существо стонало тихими хриплыми звуками.

Они опустили носилки у изгороди. Самый рослый сделал шаг вперёд, поднял обе передние лапы с растопыренными пальцами – «я безоружен» – и издал серию щелчков.

В лагере проснулись все. Елена стояла у монитора.

– Они принесли раненого. Просят помощи.

– У нас нет ветеринарного оборудования, – сказал Волков, но в голосе не было отказа.

– У нас есть Дарина – она поможет по радиосвязи. И вода из ручья. И наше понимание.

Решение приняли быстро. Елена выйдет наружу. Майя и Волков – прикрытие. Дарина – ассистирование по связи. Артур – дроны.

Когда Елена в защитном костюме вышла к изгороди, двуногие отступили, но не убежали. Тёмные умные глаза следили за каждым движением.

Елена подошла к носилкам. Раненое существо – похожее на миниатюрного анкилозавра – смотрело на неё тусклым, полным боли взглядом. Перелом открытый, сложный. На Земле такое животное погибло бы от шока.

Она обследовала рану сканером. И замерла.

– Костная ткань уже восстанавливается. Видите наросты? Естественная регенерация, но процесс идёт неправильно – кость срастается криво. И… нет признаков инфекции. Вообще.

Она взяла пробу жидкости из раны. Результат заставил ахнуть.

– В раневой жидкости колонии симбиотических микроорганизмов. Они подавляют патогены и выделяют вещества, стимулирующие рост тканей. Естественная идеальная антисептика.

Помочь можно. Вправить кость, зафиксировать и позволить местной биологии сделать своё дело.

Работали почти час. Существо не сопротивлялось, только тихо постанывало. Двуногие сидели неподвижно, как статуи. Когда Елена наложила шину, самый рослый издал короткий одобрительный щелчок.