Вячеслав Миронов – Вирусный террор (страница 17)

М-да, уж. Неприятная ситуация. Изображение моего интеллигентного лица уже имеется у каждого полицейского. Ну а бдительные немецкие граждане всегда рады оказать помощь всенародно любой немецкой полиции. Alles in Ordnung – порядок во всем.

Немного порадовало то, что несознательные студенты пытались помешать полицейским осматривать происшествия, собирая просыпанный героин. Только после того, как были задержаны несколько иностранных студентов, попытки помешать полицейским прекратились. Но начались попытки отбить у стражей порядка задержанных. Несколько кадров, как студенты бьются с полицейскими, слабо, но согрели мою душу.

До Берлина около трехсот верст. Это по-русски так. Около. Плюс-минус. Сто километров – для бешеной собаки не крюк. По сибирским меркам, так это вообще «за углом», можно к друзьям скататься пива попить или к любовнице, а вечером быть у семейного очага, изображая из себя любящего мужа. В Германии все точно. До метра, до грамма. 284 километра. Сначала – до Галле, потом – Магдебург, Потсдам и Берлин.

По немецким дорогам на немецкой машине, европейском бензине – сказка, а не поездка. Но это для туристов. Особенно из России. Особенно на автобанах. В левом ряду, на дешевой арендованной машине, упираются, но не позволят себя никому обогнать, пусть даже и мощному автомобилю, где объем двигателя в два с лишним раза больше, чем у тебя. А мощность – в три раза. Но не пущу! В России так быстро негде ездить, да и никто не позволит, вот и отрываются, упиваются скоростью русские туристы. Есть и такие, кто приезжает в Германию, чтобы только «погонять».

Адреналин распадался в крови, окислялся. Боль нарастала. Усталость накатывала. Спать. Очень хочется спать, но нельзя. Нельзя останавливаться на заправках на трассе. Благо, что полный бак. Ходу, батенька, ходу! Твою неровную походку сразу «срисуют» гражданские. Это хорошо, прихрамывая, отвлекать внимание от лица. Люди обращают внимание на хромоту. Некоторые рисуют картинку в голове, отчего хромает гражданин. Многие отворачиваются. Есть особо сердобольные, предлагают помощь. Поэтому и хромота должна быть легкой. А у меня сейчас вся фигура будет вихлять. Кожа не даст развалиться на ходу на составные части. Дышать тяжело, не говоря уже о том, что нужно где-то ходить. Ходу! Ходу!

Включил радио. Слушаю музыку и попеременно новости на всех радиостанциях. Хорошо, что хоть не все говорят про меня. Знал бы, что так выйдет, так заложил бы пару-тройку радиоуправляемых петард, чтобы говорили о них, а не про меня. Тогда бы и полицейские не приехали бы так ретиво. Взял бы прикуп – поехал бы в Сочи, а не в Берлин.

Зачем в Берлин? Пара новообращенных «кондукторов» сейчас, понукаемые сверху, бросятся меня искать. Где меня искать? Думаю, что сейчас несколько оперативных и аналитических отделов трудятся вовсю. Это же ЧП!

Полагаю, что и часть местной резидентуры задействована. Несколько часов, и то, что Инна – дочь покойного гауптмана, станет секретом Полишинеля. И они помчатся к ней. Как пить дать. Вот там и встретимся. Может, еще и «качнем» информации, если девица не уехала из страны, послушавшись моего совета. Только я теперь буду ждать исполнителей. Надо успеть подготовиться. Кстати, могут и более опытных отправить. Местных вряд ли – слишком велика вероятность «засветки». Из соседней страны пришлют, «местным» здесь еще работать, а «гастролеры» приехали уехали. «Местные» в «обозе» – обеспечении. Наводят, готовят, остаются в тени. Они даже не пересекаются, не видят друг друга – не положено видеть. Если вдруг кто-то провалится, станет предателем, то он не сможет опознать своего коллегу. Не будет знать. И хоть сто полиграфов к нему прицепят и литр «сыворотки правды» в него вкачают – бесполезно. Не знаешь – не выдашь.

Дороги немецкие расслабляют – ни кочек, ни ухабов, все на дороге ведут себя корректно, и это притупляет внимание. Недолго заснуть. Благо, что приготовил заранее адскую смесь. Она уменьшает боль и не дает уснуть. Две чайные ложки крепкого растворимого кофе на бутылку «Кока-колы». В ней сахара много, кофеина тоже хватает. Сутки спать не будешь.

Время есть. Двигаюсь в потоке. Как все. Начинаю «прогон» памяти. Вспоминаю все, с момента встречи с Потапычем. Помнить все научили – пока не отчитаюсь о задании и оно не будет считаться выполненным, должен помнить все мелочи, вплоть до запахов, чириканий птичек, машин во дворе, красивых девушек. Красивая машина, как и красивая женщина, иногда запускается специально, чтобы отвлечь твое внимание. Ты свернул себе шею, чтобы проводить ее взглядом, а в этот момент «объект» ныряет в припаркованную машину, стоящую за углом. Миг и все – объект оперативной заинтересованности исчез. Обидно. Этот классический прием показывали на занятиях, и однажды я сам его использовал в Испании. Главное, все просчитать до секунды. То же самое происходит, когда медленно едет красивая машина. Еще лучше – кабриолет с красивой дамой, а то и двумя. Тогда и мужчины, и женщины из бригад наружного наблюдения будут ломать себе шеи.

Что-то я отвлекся, видимо, старею, пора в запас.

Не так. Что не так? Прогоняю еще раз, еще раз. Что не так? Квартира не была оборудована. Или была? Я бы заметил установленные в комнате микрофоны? Заметил. Лазерный микрофон из дома напротив? Вероятность мала. Что же? А второй немец? Второй. Что тебе про него известно? Что он раньше был сотрудником госбезопасности ГДР. И все. Был законсервирован на случай атомной войны. Это если бы Россия стала воевать с НАТО. Почему именно его вытащили из архива? Почему? Да потому, что тот, кто планировал операцию и у кого он был на связи, знал, что с ним можно иметь дела. А не предатель ли он? Предатель-разработчик?

Командир сказал, что разрабатывали какие-то юные дарования, которые и в «поле» не были ни разу. Теоретики-компьютерщики. Эти сейчас в моде – на коне, а я – под конем, и он делает со мной всякие извращенные штуки.

Значит, не разработчик. У нас после ухода ГСВГ на Родину половина населения ГДР ходила в агентах. Немецкие расстояния для русского – ерунда, поэтому любого агента можно перебросить меньше чем за сутки из одного конца страны в другой.

Кто-то подсказал разработчикам расконсервировать именно этого. Почему? У него мог быть микрофон – включенный мобильный телефон. Ланге – не опытный оперативник. У него не было при себе ни сканера для обнаружения объектов негласного аудио– и видеофиксации, ни «глушилок» для звука и видеозаписи. Он и сам действовал как дилетант, дочь на дело притащил вместо того, чтобы спрятать ее в самой глухой дыре.

Дочь вряд ли уехала. Ждет, когда выдадут тело отца, чтобы похоронить. Они гражданские, а значит могут действовать шаблонно. Уверен, что моего совета она не послушала. Эх, Инна, Инна! Сирота. И родилась черт знает как и помрешь тоже. Дурочка.

Темнеет. Ночь. Можно и на патруль нарваться. Спать надо. Только вот «зелье» не даст уснуть. Да, и идти в мотель с такой вот походкой – значит засветиться. Эти граждане смотрят телевизор. И привычка сообщать в полицию обо всех подозрительных вещах – инстинкт на уровне генов.

Еду, еду. Перестроил радио и телевизор на местные волны. Про события в Лейпциге упоминают как о второстепенном событии. Без фото. Просто, что турецкие контрабандисты наркотиков делят сферы влияния, пострадали иммигранты из Турции, полиция переворачивает кварталы с приезжими. И это хорошо – порядок наведут. Порой встречает сопротивление от проживающих там. Задержано уже несколько подозрительных, в том числе и нелегалов, изъято нелегальное оружие, несколько килограммов наркотиков. Знали бы турецкие мафиози, кто виноват в этой заварухе, так распустили бы на тоненькие полоски.

Под утро добрался до Берлина. Дороги пусты, молодежь уже угомонилась. Это в Лейпциге молодые люди любят куролесить всю ночь напролет, особенно в студенческом городке, в Берлине же публика солидная, неспешная, все по распорядку – подъем-отбой.

Пользуясь, случаем, объезжаю квартал, где жила семья Ланге, – отец и дочь. В квартале тихо, медленно еду мимо дома Инны. Вот ее машина, значит, не уехала. Людей на улице нет. Можно и сейчас к ней вломиться в квартиру, только где гарантия, что там нет засады? Расположимся неподалеку. Посмотрим, как она будет выходить из дома.

Проходит час, два. Протираю гематомы. Прикладываю тампоны с алкоголем к ранам. От меня уже пахнет как от спиртовой бочки.

Действие кофеина заканчивается. Адреналин уже давно разложился. Сон и боль накатывают одновременно. Можно сидеть часами неподвижно на месте. Умею. Учили. Боль свербит. Все-таки ребра пострадали и ключица тоже. Сумею ли я оказать сопротивление в случае нападения? Мне только хулиганов не хватало.

Пошел к урне выбрасывать мусор. А вот и гости. Только что-то он слишком демонстративен. Вроде как и прячется от глаз, но так не делают. Отсекает путь к машине. Не хромает, не мальчик, что в меня стрелял, и не девочка, стоит выгодно – фонарь светит ему в затылок, мне – в глаза. Ребра болят, мгновенно ствол не вытяну. Что, поиграем, усыпим внимание. Припадая на одну сторону чуть больше, чем следовало бы, двигаюсь к машине, беру чуть вправо, чтобы скрыть, когда буду доставать пистолет.