Вячеслав Манягин – Один день Дениса Ивановича. Хроники конца света (страница 16)

Игрально-гадальные кости существуют уже как минимум 4000 лет и встречаются по всему Древнему миру, от Индии до Египта и от Персии до Скифии. Они имеют разную форму, изготовлены из разных материалов (деревянные для бедняков, золотые с драгоценными камнями вместо «глазков» – для царей и фараонов). В катакомбных погребениях Северного Причерноморья найдено чрезвычайно много таких игральных костей, причем особенной формы: не кубиков, а октаэдров, восьмигранников с притупленным срединным (поясным) ребром, так что из восьми образуются четыре гнутых грани. Именно такую форму имели игральные кости индоариев древности, и такие же изготовляются в Индии до сих пор[8].

Это сходство не удивительно, учитывая единый арийский корень наших народов. Странная форма «индоарийских» игральных костей объясняется тем, что индийские арии начинали играть (вернее, вопрошать Бога), используя как кости коричневые овальные орехи дерева вибхидака (Ригведа. Мандала X, 34, «Гимн игрока»). Именно их форму и повторяют кости из причерноморских катакомбных могил.

Ригведа в «Гимне игрока» красочно описала ритуально-азартную игру в кости наших древних предков. Игра, подобно колесу Фортуны, то возносит игрока на вершину успеха, то сбрасывает в бездну отчаяния, но, в конце концов, он проигрывает скот, жену и свободу, но все равно, как и любой другой игроман, стремится к завладевшей им игре всеми фибрами души:

В собрание идет игрок, Подбадривая себя: «Сегодня я выиграю!» Но кости разрушают его надежды, Отдавая противнику счастливые броски. Игральные кости цепляют и колют, Покоряют, мучают, испепеляют, Даруют и вновь отнимают. Не отпускают, будто намазаны медом. Скачет алчная стая в сто пятьдесят костей, Неумолимая как божий суд, Непреклонный пред земною властью, Им поклоняются даже цари. Они катятся вниз, прыгают вверх. Без рук побеждая двуруких. Звезды с небес, упавшие в яму, Сердце сжигают холодным огнем[9].

Игра велась комплектом из 150 (трижды по пятьдесят, как написано в «Ригведе») костей орехов, которые бросали в выкопанную в земле ямку (прообраз котла-вара), уподобляя небесным звездам – божественным посланникам, падающим на землю, чтобы донести до людей волю Бога («истину бога Савитара» – «Ригведа»). Игроки запускали руки в ямку и выхватывали оттуда пригоршню орехов – кому сколько Бог пошлет. Те, у кого число вытащенных орехов делилось на 4 без остатка – выигрывали, а те, у кого оставался лишний орех – проигрывали. Остальные варианты были «перебором», но проигрышем не считались.

Собрание, куда так стремится игрок – это сабха, совет «уважаемых» людей арийского поселения, где обсуждались важные вопросы и с помощью костей вопрошали Бога о том, как Ему угодно эти вопросы разрешить. Игра на скот и женщин (игрок из «Ригведы» жалуется, что проиграл собственную жену) была, собственно, продолжением испытания воли божьей по отношению к каждому из игроков, неким рукотворным «колесом Фортуны», доказывающим кого из участников Игры Бог любит больше. Ведь скот, женщины и рабы для последователей Заратустры (а первые индоарии, пришедшие в Северный Индостан из Арианы на границе Афганистана и Туркмении, были, без сомнения, зороастрийцами) означали не просто богатство, а средство воплощения истины Божьей на земле. Заратустра в изгнании, обращаясь к Ахурамазде, объясняет Ему, почему он бессилен и не может эффективно проповедовать учение Света среди людей («Авеста», 43, 46):

Знай и то, Мазда, отчего я бессилен: Мало у меня стад и мало людей.

И в другом месте восклицает по тому же поводу:

Для получения правосудия, это мне подай,                                                        о Армайти, Награды, богатства, жизнь Доброй Мысли.

К сожалению, игра в кости из ритуала познания воли божьей и способа перераспределения «скота и людей» в руки более угодного Богу исполнителя божественного правосудия весьма скоро превратилась в азартную игру, осененную былым сакральным значением. Генератор познания воли Божьей стал действующей моделью колеса Фортуны, осыпающего случайного пользователя материальными благами и столь же случайно обделяющего его противника. Теперь игрок молится не о подаянии ему благ как орудия для достижения истины и правосудия, а о выигрыше ради выигрыша, о победе не Истины над человеком, а человека над другими игроками и, по мнению человека-игрока, ему в этом «охотно» служит даже Бог (Атхарва-веда, VII, 50):

Как гром дерево Всегда поражает беспрепятственно, Так я сегодня игроков Хочу разбить беспрепятственно с помощью костей. От проворных, от непроворных, От людей, которым не избежать неудачи, Пусть сойдется отовсюду удача – Выигрыш в моей руке! И, переигрывая противника на первом ходу,                                                      он побеждает, Как настоящий игрок,                         он вовремя делает удачный бросок. Кто стремится к богам, не удерживает имущества – Ведь бог охотно соединяет его с богатством. Выигрыш у меня в правой руке, Победа у меня в левой находится. Пусть стану я завоевателем коров,                                              завоевателем коней, Завоевывающим богатство, завоевателем золота! О кости, дайте игру, приносящую результат, Как молочная корова! Стяните меня потоком выигрыша, Как лук – тетивой!

Суть игры

В чем смысл существования человека? Зачем его создал Господь? С точки зрения обыденного религиозного сознания вроде бы все понятно: человек живет на земле, чтобы попасть в рай. И если он исполняет заповеди Божьи, умерено грешит (нет человека на земле, который бы жил и не согрешил, один Христос безгрешен), проявляет любовь к ближнему – то попадает в рай. Атеист и закоренелый грешник – разумеется, в ад.

Тут в религиях есть много нюансов (ну хотя бы вопрос о том, когда человек попадает в рай или в ад – сразу после смерти, или после Страшного суда? Опять же, спор о чистилище и т. п.). Но в целом схема «ад или рай» считается общепризнанной.

Но эта схема – очередной квази-ответ на вопросы, поставленные в первой строке. Это становится ясным, если продолжить их вопросом «зачем человек попадает в рай?» (зачем грешник и атеист попадает в ад, ясно – в наказание). Но что праведник делает в раю? Испытывает райское блаженство. Лицезреет Бога. Поет осанну Богу. Гуляет по райским аллеям. И так – вечность. (Особо заслуженные святые удостоятся сидеть рядом с Господом на престолах.)

Не является ли такое райское будущее оскорблением величия Божественного разума? Нет, конечно, бабушкам – «белым платочкам», прошедшим все тяготы жизни и находящимся в преддверии смерти такое вечное будущее может казаться весьма привлекательным. Но вдумайтесь в ситуацию: всемогущий, всезнающий, вездесущий Бог создал Вселенную, материальный и духовный миры, нашу планету, наконец, пошедший на смерть на кресте, и все это только ради того, чтобы некоторое небольшое число праведников («широки врата, ведущие в погибель», «много званных, да мало избранных») ВЕЧНО бродили по аллеям, постоянно молились и все время смотрели на Бога? Вот такое утверждение я и назвал бы кощунством, являющимся результатом эгоистичного представления человека о своем предназначении. Человека, считающего себя пупком Вселенной. По сути, такое представление о своем будущем и есть квинтэссенция гуманизма, т. е. человекобожия.

У той Божественной игры, сценаристом и программистом которой является Бог, должна быть какая-то иная сверхцель, неведомая нам в силу нашей человеческой ограниченности. Наша земная жизни – только первый уровень этой дороги, проложенной Богом в грядущее. Возможно, что следующий уровень, который представляется нам окончательным этапом нашей вечной жизни – только второй, переходный этап к нашей основной задаче, поставленной перед нами Богом. Ведь и в земной жизни человек проходит детский сад, школу, институт, прежде чем устроиться на работу. Сравнение грубое и отдаленное, но в принципе допустимое.

Апостол сказал об этом так: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан» (1Кор 13:12). Хотя мне кажется более точным перевод епископа Кассиана, где наше представление о «будущем веке» сравнивается с гаданием в зеркале: «Ибо теперь мы видим гадательно в зеркале, тогда же – лицом к лицу; теперь я знаю отчасти, тогда же познаю подобно тому, как и я был познан» (выделено мной – В.М.).

В этой нашей жизни мы можем только гадать, что и для чего ждет нас в будущем веке. Для нас же эта жизнь не просто подготовка к нему, но и время познания нас Богом. Как хороший учитель познает ученика, чтобы поручить ему то или иное задание, так и Бог, в процессе нашей «игры» на подмостках его «театра» раскрывает свойства нашего характера и души, чтобы определить, насколько пригоден каждый из нас к выполнению задач, через которые должна быть достигнута Его конечная цель.

Сама же цель создания Богом человека для нас, в нашей земной жизни, в принципе непостижима. Конечно, мне известны наиболее распространенные ответы православных священников на вопрос «Зачем Бог создал человека?». Но все эти «чтобы заместить отпавшее число ангелов» или «для вечной жизни» – всего лишь квази-ответы, потому что они не отвечают на вопрос, а уводят в сторону от подлинного ответа, который не может знать ни один человек, в том числе и священник, особенно священник современный, пропитанный фарисейским духом начетничества и превосходства над «простецами», впитанным им в стенах духовной семинарии, которая уже не один век является рассадником чего угодно, только не веры.