Да, я – врун, да болтун, ловелас, фантазер,
Я до края налил всем наркотика жизни.
На окошке наш кот свои глазки протер,
И зачем мы ему колокольца отгрызли?
Нам не узнать про промысел Божий
Нам не узнать про промысел Божий,
Наверное, так лучше…
И никто предсказать не сможет,
Что будет завтра, душу не мучай.
Но на Бога надейся,
А сам не плошай
И на небо ближайшим рейсом
Душу не провожай.
Ведь столько дел и столько забот,
Что снова кругом голова,
И высокий души полет
Ты закончи, мой друг, сперва.
И никто не споет твои песни лучше,
Чем ты, и знаешь ведь сам,
Что разгонишь песнями тучи
И отыщешь дорогу в храм.
И не куксись, мой друг, не надо,
За базар ты ответишь всегда,
А уныние, как и пустая бравада,
Смертный грех… Да, да, да.
Алтай – раскосые глаза
Я в любимой искал, я в любимой искал свою Шамбалу,
Словно Рерих, открыл на Алтае начало начал.
Ну, а вечером я зажигал до утра свою рампу
И спектакль о любви наш с тобой начинал.
Славно Рерих, писал на Алтае рассветы-закаты.
Заблудившись, в тебе пропадал-погибал,
Но себя не терял, хотя многократно
Я в тебе умирал, а потом воскресал.
Алтай – раскосые глаза,
Где встречаются Бия с Катунью.
Алтай снился в сказочных снах
В прошлой жизни, счастливой весною.
Все пройдет, все пройдет, как минувшее лето,
Дай нам, Бог, дай нам, Бог, вернуться сюда.
На прощанье ты мне улыбнулась, а это примета,
Что мы счастье найдем, а беда – не беда.
Достучаться до небес
Я достучался до небес,
Хотя был в общем-то застенчив.
И было времени в обрез,
Но где-то там я был отмечен.
И вот теперь не знаю, как, не знаю, где
На связь выходит
Дежурный ангел, и к среде
Он новый стих пришлет мне вроде.
Дрожит душа, дрожит рука,
Писатель, твою мать, умора,
И вновь ложится в масть строка,
И лунный свет ласкает шторы.
И я кричу: «Ах, сукин сын,
Поэт, творец и просто гений!»
А на столе мой чай остыл…
Не важно, что не платят денег.
За этот труд, за этот миг,
Ведь вдохновение не купишь.
Полет, а это, черт возьми,
Не просто так, не с маслом кукиш.
И я, дыханье затаив,
Боюсь спугнуть свою удачу. 
