Вячеслав Малежик – Герой того еще времени (страница 41)

А голубь без профессии, Все чатятся и лайкают. А музыканты местные По барабанам страйкают. Зачем-то фонограммою Туристов бедных пичкают… Как это все неграмотно, Не нравится все лично мне! И выводы я делаю, И волны шумно вторят мне… В России буду смелым я По четвергам и вторникам! Для рифмы я про вторники, Хотел ввернуть про прорубь я, Но нету здесь джин-тоника, И съели кошки голубя!

Когда руки нечем занять!

Когда руки нечем занять — Нет ни девушки, ни гитары, По привычке лезешь в тетрадь, И писáть, и писáть тары-бары! И затейливо вьется строка, И маршрут мне порой незнаком, Что-то мне говорит, что рука Не обманет в деле простом! Странно как-то, я не пойму… Все что знал, уже рассказал, Но не понял, видно, страну, Коль писать стихи не устал. Понимаю, пишу ни о чем, Но не кончен, видно, процесс. Видно, специи Индии жгут горячо, И становится джунглями лес. Все! Закончил, к черту тетрадь. – Покайфуй, мил мой друг океан… Завтра снова Москва и писать О затрахавших пробках роман!

Письмо с киносъемки

Привет, мой читатель! Всю сознательную жизнь я знал высказывание В. И. Ленина о важнейшем из важнейших видов искусства. И смотрел я кино то с благоговением, то с отвращением, в зависимости от того, как легла «фильма» на мою душу, и ругал или хвалил, следуя своим предпочтениям. Но, не побывав на «кухне», даже прочитав море «поваренных книг» по киноискусству, все равно до конца понять, что такое КИНО, нельзя…

И я решил попробовать этот «орешек» на зуб, тем более что случай представился – меня пригласили сняться в многосерийном телефильме. И, не успев подумать, что об этот «орех» могу обломать зубы, я бросился в пучину неизведанного, дав согласие принять участие в киносъемке.

Мне предложили, что вдвойне приятно, сыграть не самого себя, а врача с мудреным нерусским именем и психологически, как опять же мне сказали, сложной судьбой. Звали доктора Марюс Оскарович, а внешность у него была, ну точь-в-точь, как на моей фотографии с фотосъемки на кастинге актеров. Какой у моего героя характер, чем он жил, жив и будет жить, не знал пока никто, даже сценарист, денно и нощно трудящийся над созданием нетленного образа героя и обстоятельств его жизни.

Но тем не менее с меня взяли обещание не разглашать информацию о думах, чаяниях и делах моего прибалтийского по крови врача. А как распространять, если он свою жизнь еще не прожил даже на бумаге?

Какие решения принимал мой Марюс, пока только зрело в голове режиссера, а я тем не менее начал лепить образ моего героя… Я решил, что он будет максимально обаятельным… И если впоследствии окажется нехорошим человеком, то поступки и ощущения от его внешности и привлекательной улыбчивости придадут большую глубину образу; если же он окажется сугубо положительным, то родится новый пример для подражания у молодежи. Душка Марюс заменит ей Павку Корчагина.

А еще есть мечта… А вдруг им понадобится песня для большего погружения во внутренний мир героев? А тут я… Короче, снимался я в первых эпизодах, не очень размышляя о сверхзадаче, об этике и эстетике, которые так мучили бедного Константина Сергеевича Станиславского. Я жил жизнью Марюса Оскаровича, ориентируясь исключительно на подсказки нашего режиссера. А в минуты ожидания команды «Мотор!» промышлял стишками, которые и вручаю Вам, мой драгоценный читатель. Что будет дальше, я не знаю. Если выживу, обязательно напишу.

За сим Ваш киноартист В. Малежик.

17.03.2015 г.

Кто сказал, что легко быть актером?

Кто сказал, что легко быть актером? Кто сказал, что там легкие деньги? Ученик брал Алана[31] измором… Пятый дубль никто не отменит. Режиссер, как Кутузов, войска из засады Бросал на врага, обратив их в бега; И каждый работал не за награды — Кризис, санкции – судьба нелегка! И за день мы отснимем пару минут, Чтоб людей всех отвлечь от войны на (У)краине. Прожуют нашу «фильму» и тихо уснут, Позабыв об АТО[32] и заложенной мине.

Я снимался в кино…

Я снимался в кино, А меня никто не снимал… И хмельные девчонки, словно вино, Но опять я один уезжал на вокзал. Видно, песня моя не была искрометной,