Вячеслав Малежик – Герой того еще времени (страница 3)

Ах, Горик, горе, горе, горе. И не заладился роман В зеленых кущах Коктебеля. И словно сладкий яд-обман, Ее чудесный тонкий стан Не стал для Горика тем зельем. И он играл, и с кем-то ноги Привычно в море обмывал. Не будь, читатель, очень строгим, Таких историй ты не знал. А было то в далеко время — Мы строили социализм, Любили рок и ногу в стремя. Ну, потерпи чуточек, плиз. В столицу в сентябре вернувшись И к будням в плен, мы, как всегда — Работа, дождь, метро и лужи, И прочая е-ерунда. Принцесса? Да, наверное, Горик О ней не думал, и всерьез, Не вспоминал он и о море. Ответ, я думаю, так прост, Что долго объяснять не буду, Как строем девушки прошли, Которых было так нетрудно Гитарой, песней соблазнить. И вот однажды через месяц Раздался поутру звонок: – Привет, мы отдыхали вместе Принцесса – я… – Мой Бог… – Я не могу тебе звонить, В моей стране так неприлично Смотреть и просто говорить Для девушки… Так нетактично. – Принцесса, что вы? Я так рад. Чем я обязан, и не знаю, Хотите песню «Летний сад» Я сочиню… и вам сыграю. Понятно дело, каждый день С принцессами он не гусарил И чувствовал себя, как пень, А был неглупый в целом парень. Прощебетав еще о чем-то, Она сказала наконец: – У нас урок и там-то, там-то Я буду ждать вас… «Все, конец», — Подумал Горик, что на хвост Мгновенно сядет КГБ. Да наплевать, ведь помню море, Нам по колено, и не бэ[3]. Ты сам хотел погорячей, Ты пел, скажи мне, «Light me fi re»[4]? Шагай по жизни, guy[5], смелей. Держи удачу крепче, парень. И может, сдохнет КГБ, Пока с принцессою гуляешь. Но А и Б сидели на трубе, И ты на каторгу шагаешь. Пойдет ли милая тогда В Сибирь, как жены декабристов? И приговор тра-та-та-та… И все-таки побриться. Вам, Горик, надо… На свиданье.