Вячеслав Лямкин – К своей земле (страница 9)
– Соседке помощь оказываль, – сообщил Аскар. –
Обои в кухне клею. Кстати, для вас калым есть!
Соседка Витька, бабка Таня, жила одна. Раньше у
них со старшим сыном дом был, разделенный на две
половины. Свою половину сын разломал и отстроил на
этом месте двухэтажный коттедж, а бабка так и осталась жить в засыпухе, где фундамента даже толком не
было.
Наш подсобник Руслан, мой земляк, аж присвистнул, узнав о наклевывающемся калыме.
Деньги Руслану позарез нужны: у него две дочери, одной – двенадцать, а младшей – годик, жена Ирина сидит в декрете с пособием от государства в шесть тысяч
рублей. И тысяча, которую он получает в день, работая
у нас, как говорит сам Руслан, «лишь облизнуться».
Он если речь заводит, как они всей семьей из четырех человек на тридцать тысяч живут, так его начинает
трясти и уже не остановить. И тогда мы многое узнаем
про нашу жизнь нового и вспоминаем уже известное
старое…
Баба Таня, худая, переломленная пополам хондро-зом старушка, обвела нас вокруг дома, показав фронт
26
работ: выставить опалубку и залить завалинку с от-мосткой.
– Я загодя все приготовила, мальчишки! – скрипу-чим голосом вещала бабка Таня. – Прутья железные, доски в огороде лежат. Цементу, когда скажете, при-везем. Самое главное – приступите, а там в чем нужда
будет – все закупим. Я денег скопила!
Договорились начать работу завтра. Витек будет в
рейсе. Плитку привезут послезавтра – на предприятии
где ее изготавливали что-то пошло не так. Если наки-нуться толпой, за два дня управимся.
За чаем обсудили нюансы работы.
– А чего сынок-то матери не поспособствует? – не
смог удержаться от комментария Руслан. – Себе вон какие хоромы отгрохал, и матери бы подновил. Сам-то на
крузаке разъезжает!
– Бабка сним не разговаривает! – сказал Аскар. –
Она когда к внучке в Томск ездиль, он забор на метр
передвинул. Говорит: зачем тебе, старая, столько земли, все равно скоро помрешь. А она ему говорит: ты у
меня не единственный, у меня еще сын есть.
– А где второй?
– Сидит в тюрьма! На днях прийти должен…
Как и обещали, перекинулись на двор к бабе Тане.
Витек уехал в рейс, повез в Кош-Агач цемент, прихватил с собой Аскара. Два перевала – мало ли в дороге
что может случиться. Обратно кедрачом загрузятся.
Мы же сутра занялись земельными работами – вы-копали траншею. Принялись сколачивать щиты. Не
успели оглянуться – обед. Баба Таня накрыла стол на
27
веранде: пожарила картошки, сальца нарезала, достала
банку соленых огурцов.
– Руки мойте и за стол! Пока горячее! – командовала. Было видно, что она довольна.
Руслан, потирая руки, заметил:
– Баб Тань, да это не еда, а закуска.
Та поняла намек, заулыбалась:
– Дело сделаете – будет вам наливочка! Я-то раньше, в девках, в деревне жила. У нас как заведено: зашли мужики калымить, обязательный уговор – накормить! А
после, как управятся, можно с устатку и выпить. Только немного, чтоб чуть расслабило. Мышцы отпустило.
А лишнего не надо, во вред пойдет.
– Баб Тань, а ты чего одна? – поддерживал разговор
Руслан, хрумкая соленым огурчиком.
– Почто одна? Вона бездушный за забором живет
– старший сын, Олег. Младший Валерка в тюрьме сидит. На днях выйти должен. Жду не дождусь, чем дело
кончится. Лучше бы не выходил! Я уж одна привыкла.
Аскар лучше относится ко мне, чем сыновья родные…
да он мне как сын родной, коли на то уж пошло…
Олежек весь в отца. Муж мне скверный достался.
Злой, ужимистый. За жисть ни одного цветочка не подарил, все экономил… От рака желчного и помер. Вот
Олежек такой же. Все повадки от отца перенял. Един-ственное, душа спокойна за него – торгашом стал, зап-частями на «имонарки» торгует, не пропадет. А Валерка
непонятно в кого. С юных лет с ним билась – то в чужой