Вячеслав Лямкин – К своей земле (страница 17)
стороной и, скрытый кучами наваленных веток, не-которое время наблюдал за ребятней. Мальчишки, ув-леченные делом, ворошили кучи с ветками, выбирали
большие сучки и, топориком отделив хвою, складыва-ли их в одно место.
Димка отошел от братьев и побрел в сторону куч, за
которыми и прятался Егорыч. Подойдя к ним, мальчик
стал ворошить ветки, выискивая что покрупней. Неожиданно рядом предательски скрипнуло дерево. Егорыч посмотрел вверх, затем взгляд его пробежался по
стволу к корню. Егорыча обдало жаром – сосну запили-ли с одной стороны и пытались свалить, но направили
не туда, и она, ветвями зацепившись за другие деревья, 48
повисла в воздухе, держась на сучке. Ветер раскачивал
сосну и заставлял ее протяжно скрипеть.
Сразу перед глазами Егорыча встала картина, как
Андрюха делает запил на дереве и, когда то повисло, машет на него рукой и идет к другому. Останься вчера
Егорыч на деляне, этого бы не произошло, не ушел бы, пока сосна не оказалась на земле.
Внутри Егорыча оборвалась какая-то струнка, когда
вдруг после очередного порыва ветра дерево дернулось
и, медленно скользя по соседней сосне, поползло вниз.
– Матерь Божья… – прошептал Егорыч, а затем раздался крик, в котором он с трудом узнал собственный
голос: – Уходи! В сторону, в сторону!
Мальчишка, оказавшись под нависшим деревом, встал как вкопанный, не понимая, что происходит – откуда взялся этот дядька и что он ему кричит.
Лесная громадина, протяжно скрипнув, снова дернулась, но, зацепившись веткой за соседний ствол, вдруг зависла в воздухе. Повисела секунду, а затем, с
шумом разгоняя снежную пыль, ломая ветви и сучья, рухнула вниз, словно в пропасть.
Всё смешалось в одном мгновении: самонадеянная
ухмылка Андрюхи Холюкина и недоуменный взгляд
мальчишки, когда Егорыч, преодолев расстояние между ними, оттолкнул того в сторону.
Последнее, что запомнил Иван Егорыч – как рассе-ивались утренние сумерки и начинался новый светлый
день…
49
колько знали Степу – он ни разу не выезжал за
пределы края, не считая поездок в Горный Алтай. Он и
родился-то во дворе родительского дома, в небольшом
поселке в пятидесяти километрах от Барнаула, тем самым определив свою привязанность к дому…
Случай тот помнили: мать его, будучи на последнем
месяце беременности, пошла в погреб за квасом, ожидая мужа с сенокоса, да там и присела над открытым
люком в схватках. Сил у сердешной вылезти не хватило, докричаться невозможно, так и родился Степа среди солений. Но в поселке сами знаете как – на одном
конце сказали, а на другом так аукнулось. Вот и обросла
эта история небылицами, говорили, что роженицу чуть
конями из погреба не вытаскивали…
Детство Степино пролетело быстро.
Настолько быстро, что с годами превратилось в маленькую жизнь, случившуюся, кажется, не с ним. И так
тянуло Степу спросить: «А кто это? Что за мальчишка, про которого я вспоминаю? И самое главное – где он?!»
Но вопрос этот можно было адресовать только самому себе, а ответ на него лежит в глубинах человече-ской души…
Степа вырос добродушным, улыбчивым парнем. А
главное – работящим, мастеровитым. С ранних лет с
отцом плотничал, крыши ставил.
50
Вскоре пришло время жениться, родилось трое детей.
По программе для многодетных они получили участок
под строительство дома. Выхлопотали сто кубов леса, из
которых Степа и построил небольшой домик с простор-ной кухней-гостиной, как того требовала супруга.
И вот Степе уже под сорок годков, а он все еще для
всех Степа. Небольшого роста, худощавый, нос картошкой, на котором целая россыпь веснушек. Вязаная
шапка, купленная им в рыболовном отделе, постоянно в деревянной стружке. Степа – отменный плотник-кровельщик. Во время работы у него за правым ухом
постоянно торчит карандаш или маркер. И всегда оду-хотворенный взгляд.
За работой Степе бегать не приходится – она его
повсюду найдет. Поселок благодаря близости к городу
потихоньку застраивается – горожане облюбовали это
местечко и строили себе загородные дома.
Одно время у Степы было желание уехать из поселка, как сделали многие его сверстники.