Вячеслав Лялин – Курляндские герцоги Бироны (страница 1)

Вячеслав Лялин

Курляндские герцоги Бироны

Введение

«Бироновщина», термин известный каждому школьнику, которым принято обозначать период правления Всероссийской императрицы Анны Иоанновны, правившей в 1730 — 1740 годах, характеризующийся засильем иностранцев в государственном аппарате и армии. Название связанно с фаворитом императрицы курляндским дворянином Эрнстом-Иоганном Бироном.

Термин «Бироновщина» в русской исторической науке, подхваченный общественностью, сформировался в начале XIX столетия. Историки единодушно давали правлению Анны Иоанновны резко отрицательную оценку, называя это десятилетие тёмным временем, представляя его как засилье иностранцев, подавление русской мысли и национального самосознания, ярким представителем которого в то время выступал кабинет-министр Артемий Волынский, казнённый в 1740 году.¹

Для подтверждения своих оценок историками приводились выдержки из мемуаров современников Бирона, в основном его политических противников.

Вот, что писал о царском фаворите его оппонент фельдмаршал граф Миних: «Этот человек, сделавший столь удивительную карьеру, не имел вовсе образования, говорил только по-немецки и на своём природном курляндском наречии, он даже довольно плохо читал по-немецки…. У него две страсти … — к лошадям и верховой езде … и к игре в карты».²

Ему вторил сын граф Эрнст Миних-Младший: «Ни одного языка по правилам говорить не умел, … был щедр и любил великолепие, но при всём том разумный домовладетель и враг расточения. В обхождении своём мог, когда хотел, принимать весьма ласковый и учтивый вид, но большей частью казался по внешности величав и горд. Честолюбие его не имело ни каких пределов; то недоверчивость, то легковерие причиняли ему не редко многое опасное беспокойство. Он был чрезвычайно вспыльчив и часто обижал из предускорения, … Малейшее покушение вредить ему в глазах императрицы было непростительное преступление, и его мщение простиралось даже до жестокости…. Потом власть его возросла до такой степени высоты… нахожу мало примеров в истории, с которыми сравнить оную можно».³

Другой современник Бирона, генерал Христофор Манштейн, утверждал, что он управлял Россией «как совершенный деспот». Характеризуя его, как человека высокомерного, честолюбивого, грубого, нахального, корыстного, непримиримого к противникам и жестокого.⁴

Не пощадил императорского фаворита, и Прусский король Фридрих II, правивший в 1740 — 1786 годах. По его мнению: «Бирон был, по природе, тщеславен, груб и жесток. .., при этом он был столько же алчен к приобретению, сколько расточителен в издержках; имел некоторые полезные качества, но лишён был добрых и привлекательных».⁵

Досталось Бирону и от знаменитых русских историков. Н.М. Карамзин писал: «Бирон, не достойный власти, думал утвердить её в руках своих ужасами: самое лёгкое подозрение, двусмысленное слово, даже молчание казалось ему иногда достаточною виною для казни или ссылки.⁶

Бирон «служил связью между иностранцами и верховной властью. Он был чужд для России. Имел корытные стремления. Ему нужны были деньги, а до того, как собирались, ему не было ни какого дела», — писал автор многотомной истории России с древнейших времён С.М. Соловьёв. По его мнению временщик «преследовал людей, которых считал опасными для себя и для того правительства, которым он держался. Этих стремлений было достаточно для произведений бироновщины».⁷

Их выводы в целом были поддержаны другими историками. Д.А. Корсаков сделал вывод, что правителями стали немцы, Московское царство, преобразованное Петром I в Российскую империю, превращается в третьестепенное немецкое государство. Европейская дипломатия хозяйничает в Санкт-Петербурге, как у себя дома и во внешней политике петербургский кабинет всецело зависит от капризного воззрения немецкого цесаря.⁸

Однако на сегодняшний день историческая наука предлагает более прагматичный подход к данному историческому периоду. Отмечая, что внутриполитическая обстановка в России в 30-е годы XVIII столетия определялась не исключительно Бироном. При Дворе Анны Иоанновны важную роль играли не менее влиятельные, чем Бирон государственные деятели.

Несомненно, что Эрнст-Иоганн Бирон был обязан своим возвышением личной привязанности к нему императрицы. Он был её доверенным человеком и занимал первенствующее место в управлении империей. Бирон умело лавировал среди придворных партий и к концу правления своей благодетельницы сумел подчинить своему влиянию многие властные структуры, нейтрализовав своих противников и расставив на важных постах своих родственников и сторонников. Для себя он добился титула графа Священной Римской империи, а после стал Курляндским герцогом. Захватил обширные земельные владения в Прибалтике, земли в России его не интересовали.

Но утверждать, что Курляндский герцог был настоящим диктатором нельзя. Сменивший Верховный Тайный совет, члены которого возвели Анну Иоанновну на престол, Кабинет министров обладал реальной властью, и там заседали не только сторонники Бирона. Именно баланс интересов обеспечивал стабильное правление Анны Иоанновны. Это хорошо понимала императрица и не во всём потакала своему фавориту, соблюдая определённое равновесие. Да и сам Бирон, в отличие от своих неудачных предшественников, играл при императорском Дворе свою роль по «европейским» правилам, не злоупотребляя своей силой. К примеру, князь А.Д. Меншиков стремился отодвинуть на второй план Екатерину I и её приемника Петра II. А князь Иван Долгоруков, близкий друг молодого императора Петра II, вообще был неспособен к какой-либо государственной работе.⁹

Конечно же, Бирон, как всякий выскочка, стремился использовать расположение верховной власти для своего возвышения и обогащения. Но это характерно для всех императорских фаворитов. Просто Эрнсту-Иоганну Бирону повезло более других. Он не только достиг высокого положения в Российской империи, но и добился суверенных прав в Курляндии, обеспечив своим потомкам династический статус. Следовательно, он обошёл всех своих прошлых и последующих соратников. Это вызывало зависть. К тому же Бирон был иностранцем, что так же ставилось ему в вину.

Отсюда клише тирана, диктатора, гонителя всего русского и покровителя иностранцев. Хотя «немцев», при Дворе Анны Иоанновны было не много. Во всяком случае, не больше, чем в правление якобы русской патриотки, «дщери Петра Великого» императрицы Елизаветы Петровны.¹⁰

Однако, говорить о Бироне, как о талантливом администраторе, так же будет не справедливо. По сути, он оставался провинциальным дворянином, не способным подняться до уровня государственного деятеля, которыми являлись при Елизавете Петровне — Иван Шувалов, а при Екатерине II — князь Григорий Потёмкин.

Его достижения весьма скромные. А переоценка своих возможностей, отсутствие сторонников и союзников, неспособность создать эффективный и надежный правительственный аппарат привели к быстрой потере власти в результате очередного государственного переворота.

Однако след оставленный Бироном в истории России несомненен.

Бироны

Род Биронов, или с учётом их суверенных прав, как правителей Курляндии, вправе именовать их династией, — это курляндская дворянская семья, представители которой в 1737 — 1740 и 1763 — 1795 годах управляли Курляндским и Семигальским герцогствами. Бироны также пользовались в первой половине XVIII века большим влиянием в Российской империи.¹¹

Первоначально их фамильным прозвищем было фон Бюрен (von Bühren). Вероятно, их родовое имя было связано с немецким городом Бюреном, откуда они предположительно происходили. Город Бюрен возник в месте слияния рек Альмы и Афте, примерно в 20 километрах к юго-западу от города Падерборна и в 30 километрах к юго-востоку от Липпштадта в Вестфалии. (Современная территория в Западной части ФРГ, земля Северный Рейн-Вестфалия).

В пользу данной версии свидетельствует наличие 9-ти дворянских семей в данном регионе использующих фамильное прозвище Бюрен.

Вероятно, род Бюренов появились в Прибалтике, примерно, в XVI веке. Этому подтверждением служит письмо 1-го Курляндского герцога Готхарда Кетлера от 28 ноября 1564 года некоему Мейнхарду Бюрену. В письме адресат назван с титулом благородного. Очевидно, что Бюрен входил в свиту первого Курляндского герцога.

Хотя с происхождением у Биронов было не всё гладко. По утверждению Прусского короля, курляндские дворяне оспаривали древность их рода».¹²

Король Речи Посполитой (Польско-Литовского государства) Август III, царствовавший в 1734 — 1763 годах, утверждал, что род Эрнста-Иоганна Бирона не принадлежал ни к курляндскому, ни к польскому дворянству. А русские акты 1740 — 1741 годов, то ест документы, составленные после низложения Бирона, называли его род «мизерным».¹³

Известные прибалтийские генеалогии А. Бухгольц и барон Ф. Фрейтаг фон Лорингховен вообще утверждали, что герцог Эрнест-Иоганн Бирон в действительности был незаконнорожденным сыном Карла Бюрена и некой латышки, служившей нянькой его законных детей.¹⁴ Однако, ни каких доказательств своей версии биографы Бирона не предоставили.

Наличие документально подтверждённых предков, фамильного герба и брачные союзы с курляндским дворянством полностью исключают версию о «подлом» происхождении рода Биронов.