Вячеслав Козырев – Скажи мне что-нибудь хорошее (страница 8)

– Ещё какая мегера.

– А, по-моему, совсем наоборот.

Лариса внимательно посмотрела на него:

– Ты какой-то… – она слегка запнулась, подбирая подходящее слово, – необычный. Ничего обо мне не знаешь, а уже столько для меня сделал.

– Кто? Я? – с невинным видом переспросил Грибов. – Шоколадки, это мелочи, тем более ты их не любишь. А насчёт того, что ты хорошая. Знаешь, мы в жизни почему-то очень редко хвалим даже тех, кто нам дорог и нужен. В основном, когда собираемся за поминальным столом, вспоминая ушедшего в иной мир человека. Вот тогда мы спохватывается и начинаем сожалеть, что позабыли в суматохе жизни сделать сущий пустяк – сказать, пока он находился рядом, доброе слово и теперь уже никогда не скажем. Кстати, хочешь сказочку?

– Про репку?

– Почти. Тоже из жизни растений. Жил-был один Поэт. Как-то раз на день рождения ему подарили цветок: красивую белую розу. Он поставил её в банку и…

– А почему не в большую хрустальную вазу? – поинтересовалась Лариса.

– Не перебивай, – шикнул на неё Дмитрий. – Он поэт, а не попса, откуда у поэта деньги. Слушай дальше. Он взял обычную литровую посудину, налил туда обычной водопроводной воды и поставил на стол. Каждое утро, просыпаясь, он говорил ей: «Здравствуй, ты самая прекрасная Роза на свете!», а вечером, перед тем как погасить свет, снова подходил к цветку и тихо шептал: «Спокойно ночи, моя единственная». Так продолжалось много дней. Поэт любовался розой, вдыхал её тонкий аромат и читал ей свои стихи, в которых восхвалял каждый её лепесток. Но однажды он случайно заглянул в банку и обнаружил, что воды в ней нет – давно высохла вся до капельки. «Она погибнет!» – в ужасе воскликнул Поэт и опрометью бросился на кухню. Открыв кран, он с тревогой смотрел он на своё сокровище и, о чудо – у Розы не завял ни один лепесток. Как и в тот далёкий день их первой встречи, она была прекрасна и свежа. Вот такая сказка. Что скажешь?

– Не знаю, чудес никогда не видела, поэтому в них не верю. И муж меня редко хвалит.

– Нет проблем, сейчас исправим: ты умная, красивая и замечательная, и я тебя ещё раз поздравляю!

– С чем?

– А какая разница? Сегодня четверг, завтра всенародный праздник – пятница, или другой повод: до конца рабочего дня осталось… – он посмотрел на часы и присвистнул. – Ого, да я у тебя уже больше часа обретаюсь. Мои, небось, вместо работы сидят и гадают, куда их начальник делся. Извини, я побежал. – И он направился к выходу.

– А ты ничего у нас не забыл? – лукаво поинтересовалась она, склонив голову набок.

– Ой, точно, свою записную книжку! – он хлопнул себя по лбу и, вернувшись назад, взял её за руку. – Спасибо большое. Я ведь за ней и пришёл. Видишь, какой растяпа, совсем запамятовал.

И тут случилось непредвиденное: словно какой-то шальной бес ткнул его в загривок, и, подавшись вперёд, Грибов звонко чмокнул её в щечку. Ошеломленный своей нечаянной выходкой, он смешался и застыл на месте, ожидая вспышки гнева или града возмущённых упрёков.

У Ларисы расширились глаза, набрав воздуха, она раскрыла рот, собираясь строго отчитать его, но почему-то лишь укоризненно покачала головой. – Хулиган.

– Кто? – сразу ожил Дмитрий и состроил невинную рожицу. – Я тихий, скромный и забитый человек в возрасте, у которого при виде симпатичной женщины малость помутился рассудок.

– Болтуша, – рассмеялась она в ответ.

– Грешен, каюсь! – он приложил руку к сердцу и поклонился. – Больше не повторится.

Открыв входную дверь, он уже беззаботно помахал ладошкой: – До свидания! Всего хорошего!

– До свидания, – повторила Лариса, глядя ему вслед.

Она достала из сумочки сигареты, зажигалку и, глядя отсутствующим взглядом куда-то вдаль сквозь стеллажи, рассеяно крутила их в руках: впервые в жизни она не знала, как ей быть. Вздрогнув, она решительно тряхнула головой, спрятала всё обратно и попыталась успокоиться. Ведь, если разобраться, не произошло ничего особенного, просто человек немного созорничал.

И всё же в душе её нарастало смутное беспокойство. Целую вечность, со дня свадьбы, она не то что целоваться, но даже по-дружески не обнималась с посторонним мужчиной. Рискнувшие попробовать приволокнуться немедленно получали такой жёсткий отпор, что предпочитали обходить её за три версты. Она не понимала, как можно быть замужем и флиртовать с другими. Полностью занятая семьёй, она и помыслить не могла о постороннем мужчине, и вот на тебе – поцелуй. С одной стороны – нехорошо, а с другой, как ни стыдно самой себе признаться, приятно. А впрочем, что тут такого? Если разобраться, обычное чмоканье, от избытка чувств, этакая маленькая невинная детская шалость. И ничего больше. Случилось и прошло, на этом конец.

– У меня хороший муж, – громко, словно убеждая себя, проговорила она и чётко, по слогам повторила. – Хо-ро-ший.

К сожалению, это мало помогло. Да, на людях всё выглядело прекрасно: замечательная, любящая пара: всегда вместе, всегда под ручку, но вот дома… Дома «телячьи нежности» ни к чему – искренне считал её Олег. Правда, от неё ласки и заботы он требовал. Она старалась не обращать внимания на эти мелочи, однако, как не крути, а в последнее время он сильно переменился, стал каким-то равнодушным, даже про день рождения забыл. И цветов давно не дарил, не говоря о подарках. Привык что ли? Хотя, чего жаловаться, многие живут намного хуже.

Она села и увидела записную книжку Грибова.

Дмитрий вернулся к себе и с досадой обнаружил весь народ на месте. Стараясь избежать неудобных вопросов, он промычал нечто неразборчивое о том, что главный инженер уже запарил, быстренько проскользнул за свой стол и раскрыл первую попавшуюся книгу, однако вместо строчек перед его глазами стояло прелестное лицо. На его счастье, из КБ принесли новые чертежи. Грибов тут же загрузил подчинённых работой, а сам, придав лицу задумчивое выражение, уставился в окно.

На улице моросил мелкий дождик, размывая контуры видневшихся серо-коричневых домов с приглушенными пятнами цветных рекламных плакатов, и этот зыбкий пейзаж не вызывал уныния, а придавал всей картине странно-трепетное, немного таинственное выражение. Ему захотелось снова увидеть Ларису.

Неожиданно он заметил короткий взгляд Синичкина и, чтобы создать хотя бы видимость работы, потянулся, расправил плечи, словно безумно устал и, помахав с деловым видом в воздухе ручкой, положил перед собой лист бумаги.

«Заглянуть хотя бы на минутку, – думал он, старательно вырисовывая на бумаге разнообразные завитушки, и пытаясь придумать достаточно убедительную причину, чтобы спуститься вниз. – Делать пока нечего, а дальше неизвестно, будет ли время для разговоров, да и Риты пока нет».

Он подрисовал к завитушкам длинный нос-огурец, пару глаз и волосатую руку с кривой саблей – получился симпатичный гламурный пират.

«Идти или не идти? Вот в чём вопрос. И зачем я должен идти?»

Он склонил голову набок, пририсовал пирату кривенькие ножки, закрыл один глаз чёрной повязкой и, просияв, выпрямился.

– Люди, никто не видел мой ежедневник? – воскликнул он и демонстративно похлопал рукой по столу.

– Шеф, помнится, вы изволили забыть его третьего дня в архиве? – тут же высунулся несносный Синичкин. – Очень похоже на раннюю стадию склероза.

– Дьявол, точно! – хлопнул себя по лбу Грибов. – Ладно, я мигом, а вы, пока я хожу, чтобы всё досконально разобрали.

Он вышел в коридор, проскочил к лестнице и вихрем ссыпался по ступенькам вниз. Ворвался в помещение архива и едва не натолкнулся на Ларису. Лишь в последнее мгновение успел отпрянуть в сторону и случайно задел висевшую на вешалке сумочку. Ремешок оборвался, и сумочка упала на пол.

– Ах, – ахнули они, одновременно наклонились и, стукнувшись лбами, покраснели.

– Ради бога прости, – сконфужено произнёс он. – Я сейчас всё исправлю.

– А, ерунда, – вздохнула Лариса. – Этот проклятый ремешок постоянно лопается.

– Давай посмотрю, – потянул к себе сумочку Дмитрий.

– Бесполезно, – она обречённо махнула рукой. – Я его уже сто раз чинила.

Грибов покрутил сумочку и понял, ремонт пустяковый – одна из заклёпок разболталась и едва держалась на своем месте.

– Молоток есть?

– Молоток? – задумалась она. – Откуда?

– А что-нибудь похожее?

– Сейчас посмотрю.

Она ушла за стеллажи и вынесла оттуда короткий обрезок водопроводной трубы.

– Это подойдёт? В прошлом году слесаря отопление меняли, она осталась. Сказали, авось пригодится. С тех пор и лежит.

– Потянет. – Он слегка подкинул трубу на руке. – А может случайно и гвоздик завалялся?

Лариса выдвинула ящик стола, немного покопалась и извлекла из него огромный шуруп.

– То что надо, – кивнул Дмитрий.

Он приладил ремешок на место, несколькими точными ударами развальцевал посильнее заклёпку и торжественно вернул отремонтированную вещь.

– Пожалуйста, принимай работу!

Лариса осторожно дёрнула за ремешок. Он остался на месте. Она дёрнула сильнее – не поддаётся.

– Держится, а мой говорил, выкинуть, а сумочка почти новая.

– Ещё послужит, – напустил на себя безразличный вид Грибов.

– Здорово.

– Пустяки. Каждый нормальный мужчина обязан уметь делать любой ремонт своими руками. Лично я умею всё, а если немного подучиться, то и остальное. «Опять я какую-то околесицу несу», – ужаснулся он, однако остановиться уже не мог, – Так что, если опять понадобится помощь – зови.