Вячеслав Козырев – Кольцо для «Чародея» (страница 7)

– Что, самому не дойти? Лучше замёрзнуть? – поинтересовался Санька у хозяина.

– Так ведь всё равно кто-нибудь когда-нибудь зайдёт.

– Хм, логично. Слушай, у вас переночевать можно? А то я в город не попал.

– Ночуй, какой разговор. Ежели место найдёшь.

Санька облегчённо вздохнул и огляделся, куда бы пристроиться. Дело это, однако, оказалось не таким простым. Лавка сразу отпадала, стол и стул, ввиду своей хлипкости, явно не годились, а другой мебели в комнате не было. Оставалась печь, но, заглянув на лежанку, Санька обнаружил, что и это тёпленькое местечко занято: на ней, накрывшись лоскутным одеялом, лежал здоровенный детина.

– Это постоялец, – почему-то перепугался рыжий. – Его лучше не трогать.

«Тут не поспишь, – понял Санька. – Придётся искать другое место для ночлега».

Он подошёл к окошку, выглянул на улицу и его прошиб озноб. На дворе стояла глубокая ночь. Темень, хоть глаз выколи. Ни луны, ни звёздочек. На душе стало тоскливо. Словно он снова угодил в коридор между мирами. Хотя, можно подумать, здесь лучше: дремучая Тмутаракань, затерянная среди дремучих лесов в дремучем прошлом.

Делать нечего. Словно потерянный пёс, он сделал пару кругов по комнате, притулился в углу и закрыл глаза. Вскоре понял, что замёрз, поднялся и подошёл к мужику.

– А чего так холодно?

– Щелей много. Надо бы мхом заделать, да никак не собраться.

– А печка?

– Дров нетути.

– Да во дворе полно хворосту, – рассердился Санька.

На него дома тётка вечно ворчала, что он лодырь и нужно сто раз сказать, чтобы прибрался хотя бы у себя в комнате, но хозяин избушки, похоже, вообще ничего делать не хотел.

– Сходить некому, – прохрипел рыжий. – Болею я. Лихоманка.

– Странная болезнь, никогда о такой не слышал. Ладно, лежи. Сам займусь.

Санька выскочил во двор и набрал ворох сухих веток.

Дальше всё почему-то пошло наперекосяк.

Вернувшись в избу, он попытался разрубить длинные ветки обнаруженным под лавкой тупым топором и едва не угодил себе по ноге. Пришлось просто затолкать их в печь, обломав тонкие концы.

– Чем разжечь? – спросил он у мужика, с интересом наблюдавшим за действиями парнишки.

Тот задумчиво посмотрел по сторонам и неопределённо пошевелил в воздухе пальцами.

– Кремень и трут или на окошке, или под столом.

Мужик, похоже, совершенно не знал, что у него где валяется. Найти в куче мусора маленький кусок кремня оказалось делом нелёгким. После долгих поиском пропажа нашлась в одном из кувшинов. Следующие полчаса Санька пытался высечь искру. Наконец это удалось, и он развёл огонь.

Печка немедленно задымила.

– Заслонка, – простонал рыжий.

Со слезящимися от едкого дыма глазами, зажав ладошкой нос, Санька рванулся к трубе, с ходу врезался в невесть откуда взявшийся стул и отбил коленку. Взвыв от боли, помянул недобрым словом печь, хозяина и судьбу-злодейку, затем попытался открыть заслонку и едва не вывернул палец. Похоже, её давным-давно никто не трогал.

– Ой—ё-ёй, – схватившись за голову, запричитал хозяин. – Погибель наша пришла. Угорим мы сейчас, горемычные.

Санька схватил топор, двумя ударами расшатал заслонку и выдернул её из полозьев.

Пламя ярко вспыхнуло, и печь перестала дымить. Остатки дыма сквозняком вытянуло сквозь щели.

Санька вытер рукавом мокрый лоб и поглядел на рыжего.

– Тебя как звать?

– Лёха.

– А меня Саня. Слышь, Лёха, так жить нельзя.

– Нельзя, – согласился мужик.

– Так прибрался бы для начала.

– А зачем? – пожал плечами Лёха. – Сколько ни убирай, через день то же самое будет. Бессмысленная трата сил. Лучше подождать, пока оно само образуется.

– А если не образуется?

– Значит, не судьба. Тем более напрягаться нечего. И потом, всё это суета, мелочи. Вот ты ругаешься, а я, между прочим, заклинание придумываю. Чтобы сразу всем стало хорошо.

– Чтобы всем сразу, такого не бывает.

– Ты в этом уверен? Жаль, очень уж хочется.

– Чушь собачья, – рассердился Санька. – Под лежачий камень вода не течёт. Неужели это нужно доказывать?

– Непременно! – почему-то радостно подтвердил рыжий. – Всё в этой жизни идёт своим чередом. Чему бывать, того не миновать. Человек, как эта самая муха – жужжит, бьется, а будет ли из всего этого толк? Очень большой вопрос. Если что должно произойти, произойдёт в любом случае, будешь ты дёргаться, или не будешь. Так что, береги силы.

Санька слушал и неожиданно поймал себя на мысли, что рыжий в чём-то определённо прав. Кто-то колотится всю жизнь, и ничего у него не получается, а кто-то живёт, не зная забот, абсолютно ничего для этого не сделав. Так что незачем переживать, надо немного подождать и всё образуется. И нечего ввязываться в авантюру, которая его совершенно не касается. Нужны ему эти подвиги. Пусть сами разбираются.

С печи донёсся шорох. Санька обернулся и увидел, что детина на лежанке проснулся и с интересом разглядывает гостя одним глазом. Второй глаз скрывала чёрная повязка. Санька почувствовал, как на него наваливается странная апатия. Захотелось пристроиться куда-нибудь в уголок и тихо подремать. Стало безразлично, вернётся он домой или не вернётся. Какая, в принципе, разница, где жить. Неожиданно сквозь замызганное окошко пробился солнечный лучик и скользнул по Санькиной руке. Сверкнуло колечко. Детина широко зевнул и перевернулся на другой бок.

Санька моментально ожил и озадаченный такой резкой сменой настроения хриплым шёпотом спросил у рыжего:

– Кто это?

– Лихо Одноглазое, – так же шепотом ответил Лёха.

– Это от которого сплошные неприятности?

– Оно. Пока спит, ещё терпимо, а как проснётся – туши свет. У меня ведь раньше и дом справный был, и хозяйство. А вот поди ж ты, какая беда.

– Так что ты молчал?! – вскинулся Санька. – Я читал, оно заразное. Прицепится, не отстанет.

– Заразное, – согласился Лёха и неуверенно поскрёб подбородок. – Только к тебе почему-то переходить не захотело.

«Так я тебе и поверил, – хмыкнул про себя парнишка. – Да ты, чтобы от этой бяки избавиться, мне что угодно наплетёшь. Не хочет оно ко мне переходить. А если захочет? Не хватало остаток жизни провести не поймёшь где. Ну и царство, того гляди в какую-нибудь передрягу вляпаешься: сначала Хряк, потом Кащей, теперь Лихо Одноглазое. Нет, так дело не пойдёт. Зло найду и сражаться с ним даже не буду. Царю расскажу, у него войско большое, пусть сам воюет, а я сразу домой».

– Пойду-ка я проветрюсь, – заявил он и осторожно, боком, боком, двинулся к выходу. Выскочил за порог и оторопел.

Солнце катилось к закату. В соседней роще репетировали трели соловьи. Редкие прохожие торопились к крепостным воротам. Оказывается, он просидел в избушке почти сутки и едва снова не опоздал.

Он припустился бегом и в последний момент проскользнул в город, опасаясь, что его остановят. Однако на него никто не обращал внимания: стражники лениво переговаривались, изредка поглядывая на установленный на обочине столб с прикреплённым к нему большим бледно-голубым кристаллом.

Сразу за воротами располагалась небольшая, выложенная булыжниками площадь. Прямо от неё, к видневшемуся впереди царскому дворцу вела широкая дорога со стоящими добротными домами за высокими заборами из толстых брёвен. Поперёк главной дороги, от площади, на обе стороны отходили две узкие улочки.

Санька задумался. Сразу идти к царю пока рановато. Сперва нужно походить по городу, присмотреться, может что и прояснится, только для начала найти местечко, где переночевать. Иначе наткнёшься на стражников, объясняйся потом, кто таков и что тут делаешь. И он свернул налево.

Будущий спаситель царства от неизвестно чего и кого тащился по пыльной улице. Здесь дома были попроще, заборы пониже, из горбыля и досок, а местами оградкой служил плетень из тонких жердин. Живот недовольным бурчанием периодически напоминал, что не плохо бы и поесть. Еда, к сожалению, на дороге не валялась, и шансов подкрепиться становилось всё меньше. Ноги от длительной топотни отяжелели и совершенно отказываясь идти. Поэтому, когда за углом обнаружилась вывеска: «Трактиръ „Три богатыря“», они, эти самые ноги, не дожидаясь указаний сверху, самовольно повернули к раскрытой двери.

Словно чёртик из коробочки появился хозяин заведения. Худой и длинный, словно жердь, с бесцветными бусинками глаз и жиденькими, расчёсанными на прямой пробор, волосами. И хотя глаза его смотрели с подозрением, физиономия просто лучилась радушием. Пусть посетитель хоть на чёрта лысого похож, лишь бы деньги оставил.

– Чего желаете?

– Поесть бы, – робко проговорил Санька и еле слышно добавил: – Правда, с деньгами проблема.

– Не подаем-с.

Только что широко улыбавшееся лицо презрительно сморщилось и обернулось небольшой, но заметной лысиной.

– Может сделать чего? Дров там нарубить или водички поднести? – всё так же нерешительно попробовал заинтересовать излучающий ледяной холод затылок Санька. Унижаться было противно, но уж очень хотелось есть. Не получив ответа и потоптавшись ещё немного, он решил зайти с другой стороны.