Вячеслав Киселев – От Дуная до Рейна (страница 16)

Глава 7

– Скажите граф, на какие территории могло бы претендовать, по веским основаниям, словацкое государство, если бы я сейчас принял решение о его воссоздании? – начал я сразу с козырей утреннюю встречу с генерал-фельдцейхмейстером Андрашем фон Фуртаком у карты Европы.

…

Легко вербовать себе сторонников, раздавая с барского плеча чужие земли (в данном случае, формально венгерские), подумал я про себя, наблюдая, как будущий словацкий князь очерчивал на карте контуры нового государства. Хотя этот вопрос в любом случае, рано или поздно, оказался бы на повестке дня (словаки ведь на этих землях фактически проживают и не одну сотню лет), поэтому лучше решить его сейчас, пока венгры не оперились. Вспомнив карту Европы из прошлого мира, я убедился в том, что фон Фуртак держал себя в руках и, вроде бы, на чужое не зарился, и перешел к следующему интересующему меня вопросу…

Через полчаса присягнувший мне новоиспеченный князь отправился навстречу придворным полкам, чтобы перехватить по пути лейб-кирасиров и отправиться в их сопровождении в Богемию, к принцу Кобургскому, а в том, что кирасиры ему подчинятся никто не сомневался – ни он, ни я. Шестидесятилетний словак, лихой кавалерист и герой Семилетней войны, являлся для австрийской армии этаким аналогом фон Цитена – настоящей легендой армии. Ведь именно он первым из состава союзных войск осуществил удачную попытку рейда на Берлин, захватил с небольшим летучим отрядом на несколько дней прусскую столицу, а затем без помех ушёл с богатой добычей, узнав о приближении превосходящих сил пруссаков.

***

В десять часов утра состоялась торжественная церемония передачи короны Святого Иштвана князю Эстерхази-Форхенштайну и проводив его в добрый путь, я сразу же, чтобы два раза не вставать, решил заняться осмотром сокровищницы Габсбургов.

В целом, местное собрание злата и каменьев меня не впечатлило и, на мой взгляд, по всем статьям уступало сокровищнице Топкапы, что было вполне объяснимо. Всё же восточные правители издревле знали толк в роскоши и украшениях. Да и действительно знаковых вещей здесь оказалось раз-два и обчёлся. Ведь имперские клейноды, включающие в себя корону Карла Великого, копье Судьбы (оно же копье Лонгина – одно из Орудий Страстей Христовых), имперский меч, крест и много ещё чего по мелочи, хранились в исторической столице Франкского государства – Нюрнберге и покидали его только на время коронации очередного императора Священной Римской империи.

Поэтому, после того как корону венгерского королевства отправили на родину, здесь из интересного лично для меня (я ведь не собирался присваивать себе всю сокровищницу) остались только чешские королевские регалии – корона Святого Вацлава, королевские скипетр и держава, а также золотой коронационный крест и церемониальный меч. На эти вещицы у меня также имелся план аналогичный венгерскому – экспроприировать и вернуть «на базу», в Прагу. Ведь в Совете курфюрстов Рейхстага Габсбурги были представлены в качестве королей Богемии, а эрцгерцоги австрийские в имперском сейме котировались на уровне обычных князей, то есть никак, поэтому такой ход окончательно лишал семейку вырожденцев последних символов величия. Конечно, вопрос с наследованием богемской короны таким простым маневром не решался, но к его решению я планировал приступить в ближайшее время, сразу после Вены.

Сама корона Святого Вацлава показалась мне довольно примитивной, даже по сравнению с шапкой Мономаха, не говоря уже про настоящие произведения ювелирного искусства родом из этого века, например корону Екатерины Алексеевны. Всё же разница в технологиях по сравнению с серединой четырнадцатого века была колоссальной. Поэтому здесь вся конструкция представляла из себя пару килограммов золота, раскатанного в полоски и превращенного в четыре секции в виде геральдических лилий, соединенные сверху полудугами, навершие из креста с распятием из сапфира и кучу практически необработанных камней. Как любезно подсказал мне граф Вайсенхорн, выступавший экскурсоводом, состояла сия куча из девятнадцати сапфиров, сорока четырех шпинелей, трех десятков изумрудов и двадцати жемчужин. Тем не менее, следует признать, выглядела корона солидно, я бы даже сказал – брутально.

– Граф, эти регалии необходимо сейчас же упаковать для перевозки, сложить в сундук и отнести в мои покои! – не стал я откладывать дело в долгий ящик, а то мало ли, всякое бывает.

– Как вам будет угодно Ваше императорское Величество, – склонил голову обергофмейстер, – однако считаю своим долгом предупредить – для того, чтобы благословлять истинных королей и проклинать узурпаторов в основание короны помещен шип с тернового венца самого Иисуса Христа Господа Бога нашего, – осенил он себя крестным знамением, – а также издана специальная булла Папы Римского. Поэтому любой, кто возложит корону на себя, не имея на то законных оснований, будет проклят и умрёт не своей смертью в течение года!

– Благодарю за предупреждение Отто, – улыбнувшись, кивнул я в ответ, – но мне проклятье точно не грозит, я ведь не собираюсь узурпировать власть в Богемии. Зачем трижды императору и даже уже не припомню сколько раз королю ещё одна корона обычного королевства? А вот Леопольду точно следует задуматься об этом, раз уж его старший брат умер не своей смертью, пусть и не через год после коронации. Такого ведь с Габсбургами прежде не случалось…

***

Поняв, что народ вокруг озадачен, а все дела, требующие моего непосредственного участия, на сегодня закончены, я покинул сокровищницу и отправился в одиночное путешествие по огромному дворцу.

Своей компоновкой в виде отдельных корпусов и двориков, принадлежащих к различным историческим эпохам начиная с тринадцатого века, Хофбург отдаленно напомнил мне стамбульский Топкапы, только значительно меньшей площади и без сплошной крепостной стены. Хотя земляной вал, ров и бастионы вокруг дворца в прежнее время, естественно, существовали.

Леопольдово крыло, построенное, как несложно догадаться, в правление императора Леопольда, являлось одним из самых современных зданий комплекса и напоминало мне ухудшенную копию Зимнего дворца. Фактически, дело, конечно, обстояло ровно наоборот – это Зимний строился намного позже, как улучшенный вариант существующих европейских дворцов, дабы затмить их своим блеском, что у него прекрасно и получилось. До Версаля я покуда не добрался, но всё остальное, что мне довелось лицезреть, смотрелось блёкло на фоне питерского бриллианта.

Намного более сильное впечатление производил грандиозный Испанский манеж, появившийся сорок лет назад в эпоху императора Карла Шестого. Из белоснежного камня, украшенный искусной резьбой и монументальными скульптурными группами, с двухярусным балконом для зрителей и огромными люстрами под высоченным потолком, опирающимся на мощные и, одновременно, стройные колонны. Здесь производили выездку лошадей липпицианской породы, выведенной тут же, во дворце, в результате скрещивания арабских, испанских, датских, немецких и египетских пород. Лошадки показались мне под стать манежу – грациозными, но отнюдь не хрупкими, как говорится, и под воду, и под воеводу.

Всё остальное во дворце являлось продуктом переделки средневековых конструкций и ничего интересного из себя не представляло, за исключением Императорской библиотеки, ещё одного великолепного творения автора Испанского манежа – местного архитектора Йозефа Эммануэля Фишера фон Эрлаха. Книги я любил с детства, да и по роду своей деятельности работать с разнообразной литературой приходилось постоянно. Диверсант-разведчик, который не находится в процессе непрерывного развития ума и тела – это плохой разведчик, что равносильно слову «мертвый». Поэтому, оказавшись в местном храме знаний, я оказался наповал сражён его величественностью и одновременно домашней теплотой, огромным объемом литературы и чрезвычайно удобной для читателя многоярусной компоновкой. Здесь теплое резное дерево, являвшееся основным материалом отделки, соседствовало с великолепными мраморными скульптурами и бюстами в нишах, и венчалось грандиозным куполом над главным залом, расписанным сценами на библейские мотивы. Первое, что мне пришло на ум, когда я попытался коротко описать для себя увиденное – исключительно органичный симбиоз величественного собора, музея изящных искусств и волшебной библиотеки Хогвардса. Второй мыслью, посетившей меня после нескольких минут экскурсии, стала такая – каким образом организовать экспроприацию этого великолепия вместе со зданием, чтобы не испортить…

К вечеру Стилет вернулся с мероприятия по обыску дома фон Тальмана, однако порадовать меня ему было нечем. Никаких бумаг, проливающих свет на его связь с Джоном Смитом или любым другим интересным персонажем, обнаружено не было. В отсутствие у такого человека тайника с секретной перепиской я, естественно, не верил, но возможностей для того, чтобы раскатать дворец графа по кирпичику, у нас в столице Австрии пока не было, поэтому увы – остаёмся при своих.

***

Следующим утром в Вену вернулись разведчики, сопровождавшие перемещения генерал-фельдцейхмейстера фон Фуртака, и доложили о том, что всё прошло по плану. В полусотне километров от столицы, у городка Санкт-Пёльтен, словак со своей свитой встретил колонну лейб-кирасирского полка и двинулся вместе с ней на север, в Богемию, а лейб-гусарский полк приближается к Вене и с большой вероятностью сегодня к вечеру будет на месте. А это значит, что недостающие фигуры занимают свои клетки на доске и можно продолжить неоконченную партию.