Вячеслав Киселев – Ход конем. Том 1 (страница 70)
Поставив точку в своих размышлениях о подземном ходе, я снова прильнул к биноклю, но процесс созерцания огромного города на холмах прервали вновь нахлынувшие воспоминания о предыдущем, почти четырехлетней давности, посещении турецкой столицы. Будем надеяться, усмехнулся я, что великий визирь сейчас на месте и у меня всё же получится нанести ему визит. А то ведь в прошлый раз даже и не попрощались. Ай, яй, яй, совсем нехорошо получилось, да!
***
С учетом наличия французских флагов, как у парадного расчета, так и на воротах крепости, не говоря уже о кораблях в бухте и проливе, начало третьего, в более чем полуторавековой истории столицы двух империй, захвата, больше походило на парад в Париже в день взятия Бастилии.
Колонну гостей возглавлял лже-адмирал Дюкен, в парике и настоящем адмиральском мундире, подаренном самим Дюкеном «шейху Мансуру» в качестве алаверды на подгон берберийских скакунов, на который Викинг нацепил фон Клаузевицу пару огромных блестящих орденов из коллекции покойного великого магистра. Полковника сопровождала знаменная группа с французским флагом и коробка (семь на восемь) спецназовцев в черных боевых костюмах и полном снаряжении, с черными чалмами на головах и зачернёнными сажей лицами, привлекавших к себе всеобщее внимание не только внешним видом, но и экзотическим способом маршировки, подсмотренным Викингом у одной африканской армии из прошлого мира, и периодическими выкриками «Аллаху Акбар». Далее двигались барабанщики с флейтистами и рота морпехов во французских мундирах (тоже подарок французского адмирала для роты почетного караула «повелителя Азавада»). А замыкала процессию длинная колонна бойцов в стандартной форме защитного цвета, катящих множество тележек разнообразных форм и конструкций, покрытых цветастыми покрывалами и являвшихся ноу-хау шведского «Самоделкина» Магнуса Полхема.
Принимающая сторона тоже в долгу не осталась. Группа разряженных вельмож из второго эшелона власти Османской империи (первому эшелону встречать, хоть и союзного, но всего лишь адмирала, совсем не по понятиям) сопровождалась несколькими сотнями янычар в красных кафтанах, подпоясанных широкими поясами, и своих нелепых головных уборах, украшенных перьями и блестящими кокардами, – белых кече, похожих на надетую на голову штанину от шаровар (на самом деле, исторически олицетворявших рукав халата султана, показывая, что корпус янычар находится под его дланью). А среди них выделялась знаменная группа, держащая в окружении барабанщиков красно-зеленые флаги с полумесяцем и бунчуки с конскими хвостами.
Турки вперед не двигались, ожидая гостей практически в проеме башни, что для нападающих было просто великолепным подарком. В такой ситуации, вариантов успеть закрыть ворота после начала большого переполоха у крепостной стражи не просматривалось совсем. Даже если кто-то из стражи уцелеет и сохранит способность к сопротивлению, трупы на мостовой просто не дадут сдвинуть створки.
Под мерный стук барабанов и пение флейт, «французы» приблизились к воротам, лже-адмирал сделал изящный поклон и взмахнул шляпой, подав сигнал к атаке. Третья линия спецназовцев тут же метнула в толпу янычар ручные гранаты, которые Викинг в этот раз приказал не жалеть. Одновременно с этим, первые две черных линии, не дожидаясь взрывов, броском сблизились с турками и пустили в ход кинжалы, прикрываясь их телами от осколков, а вооруженные Галилами Леший и Лис принялись отрабатывать снайперами, зачищая верхний уровень башни. В этот момент, стравивший якорный канат и остановившийся у цепи посреди Золотого Рога, фрегат-камикадзе с огромным грохотом взлетел на воздух, разметав обломки цепи и своего корпуса в радиусе более трехсот метров, посеяв панику и возвестив о наступлении времени «Ч» и начале новой эпохи в истории города.
***
Дождавшись подрыва фрегата и окончания цепи-древо-пада, моя группа бросилась к воротам, где спецназ и морпехи уже добивали остатки янычар и выстраивали защитную позицию из щитов с внутренней стороны башни, в ожидании разгрузки и подхода основных сил бригады. Не снижая скорости, мы проскочили за ворота, уложив по дороге с дюжину турок (учитывая действия в автономном режиме, восемь из двенадцати Галилов были в моей группе) и ушли вправо, обходя дворец Топкапы со стороны города. Слева, по широкой дороге между крепостной стеной и дворцом, к Императорским воротам пойдут два батальона морпехов, чтобы атаковать его с центрального входа, вслед за атакой с тыла через сад и Четвертый двор. Поэтому все внимание защитникам дворца придется сосредоточить там, а мы попробуем сработать втихую.
Углубившись в придорожную растительность, мы сбавили темп и двинулись вдоль неширокой дорожки в готовности к встрече с патрулями янычар, для которых эту дорожку скорее всего и проложили. Не прошло и пары минут, как мои предположения подтвердились, а парни сработали молча, чисто и аккуратно. Практически слитный выстрел четырех Галилов и путь свободен. Мы уже добрались примерно до середины дворцовой стены, как за нашей спиной раздалось несколько приглушенных взрывов. Судя по времени, это сработали парни из групп Лешего и Лиса, подорвавшие стену Четвертого двора, отметил я. Значит, будем считать, что все пока идет по плану, но как же б…ть не хватает в такие моменты радиосвязи.
Встретив, с тем же результатом для противника, еще два янычарских патруля удвоенного состава, которые уже не шли, а бежали нам навстречу, минут через пятнадцать мы оказались на углу дворца, где сад справа переходил в плотную городскую застройку, а впереди в площадь между Императорскими воротами и Святой Софией. Торопится необходимости не было. Для принятия решения о побеге нужны соответствующие панические доклады и время на их осмысление, поэтому у нас было время помочь морпехам, которым сейчас предстоит прорываться во дворец через центральные ворота.
Выбрав метрах в ста от угла стены двухэтажный особнячок, мы рывком преодолели чистое пространство и проникли в дом. Времени на разговоры с жильцами, не одобрившими нашего решения, не было, поэтому их быстро вырубили и стащили в одну комнату, а семеро стрелков и я поднялись на плоскую крышу, с которой открывался изумительный вид на Императорские ворота. Вообще, дворец Топкапы не представлял из себя сложного объекта для штурма, это вам не бастионы Ла-Валлетты. Здесь же просто огородили каменным заборчиком огромную территорию, чтобы коровы не бродилиникто султана не побеспокоил. Притом, что этот забор, обороняющимся больше мешал, чем помогал. Ведь ни бойниц, ни стрелковых галерей в стене не предусматривалось и туркам даже не было видно, что делается по её другую сторону и нападающие, то есть мы, могли спокойно перемещаться в непосредственной близости от стены, не боясь попасть под огонь.
Ворота уже успели запереть и на надвратных башнях, в которых все же имелось несколько бойниц, показались головы турецких стрелков, готовых встретить свинцом моих морпехов, что не есть правильно. Я даже не стал сам браться за оружие, а немного поработал целеуказателем для своих парней и минут через пять желающие побаловаться с ружьями закончились. А в это время снизу, из-за поворота, показался третий батальон морской пехоты в виде гигантской бронированной многоножки. Сохраняя идеальную точность линии щитов, батальон описал дугу на площади, сохраняя безопасную дистанцию от стены и занял исходное положение для атаки ворот. Я мысленно поаплодировал парням, зрелище было по-настоящему завораживающим. А ведь они протащили сорока килограммовые щиты больше полукилометра.
***
Тыловой забор дворца, отделяющий сад от Четвертого двора, не стал препятствием для спецназовцев и через двадцать минут после начала атаки, первые бочонки с порохом уже укладывались в трех местах в основание хлипенькой стены. Дворцовая охрана, естественно, не ожидала такой подляны и не успевала блокировать прорыв большими силами, а небольшие группы янычар легко уничтожались спецназом еще на подходе. Ну а когда три потока морпехов, хлынувших в пробитые в стене бреши, объединились и приняли боевую конфигурацию, превратившись в ещё одну бронированную многоножку, стало уже поздно и процесс принял необратимый характер.
Выведя в Третий двор тысячу двести человек, то есть большую часть дворцовой охраны, янычары построились и двинулись в Четвертый двор, приготовившись к атаке и распаляя себя криками «алла», «алла». Обнаружив противника, линия стрелков выдвинулась вперед, произвела метров со ста пятидесяти залп, не причинивший морпехам, естественно, никакого ущерба, и откатилась назад, освобождая пространство для атаки. И в тот момент, когда красно-белая волна, обнажив ятаганы, хлынула с криками вперёд, морпехи произвели быстрое перестроение и выкатили на линию щитов шесть разборных 3-х фунтовых пушек с бронещитками, защищающими орудийную прислугу.
Если атака янычар походила на волну, то кинжальный огонь картечью, стал для неё волноломом, разорвавшим на куски полтысячи тел и поднявшим над брусчаткой облако кровяной пыли, заставив остатки волны в панике откатиться назад. Морпехи же мгновенно сомкнули щиты и двинулись вперед неумолимым и неуязвимым катком, делая каждый десяток шагов слитные ружейные залпы, одновременно контроля убитых и зачищая, стонущих от боли, раненых. Подставлять спину и брать янычар в плен никто не собирался.