Вячеслав Киселев – Фантастика 2026-40 (страница 218)
– Дело мыслишь, да токмо ещё одна закавыка имеется, – вздохнул Иван, – тот фельдъегерь, что Манифест в Хлынов доставил, поведал нашим казакам в застольном разговоре, что в столице срочный сбор гвардии. Он самолично слышал, как в Выборг гонца отправляли отозвать Измайловский полк с маневров, для похода на Архангельск. Новый государь отправляет туда цельного военного министра графа Чернышова с четырьмя гвардейскими полками, дабы побили англичан и изловили всех английских шпиёнов и их пособников. Чуешь теперича, чем пахнет. Наденут на Никитку Баженова и его челядь кандалы, они всё и обскажут про наши договоренности, да и Пугачёв евойный про архангельских послов не мог не прознать. Вот и выходит, что мы с тобой братец тоже энтим делом замазанные и светит нам дыба заместо заводиков Демидовских!
– Так нам скрывать нечего, – пожал плечами Яков, – супротив государя Ивана ничего не измышляли, а что до дел Баженовских с англичанами, то не наша забота, на нас вины нет!
– Может оно и так, а может и этак, – присел за стол Иван, – сам же говорил про императора, что дашь ему палец – отхватит руку. Потому думать надобно, как бы вместе с руками головы наши не полетели!
Глава 11
Не успел я перевести дух после ухода врио патриарха, как появился главнокомандующий в Москве генерал-аншеф князь Волконский (именно так, не совсем логично, называлась в данный момент должность московского градоначальника), пребывающий в чрезвычайно возбужденном состоянии:
– Ваше Величество, доставлена срочная депеша из Нижнего Новгорода, отряд бунтовщиков вступил в город Хлынов!
Забрав у Волконского документ, я принялся не торопясь его изучать, одновременно пытаясь сообразить, что это за город такой – Хлынов. Никаких ассоциаций у меня данное название не вызывало и уже собираясь задать уточняющий вопрос, я сообразил, что под мышкой у него скорее всего зажата карта.
– Давайте карту князь! – показал я на стол, а Добрый тут же отреагировал и принялся сгребать чашки в сторону.
– Вот Ваше Величество, – повел он пальцем по карте от Перми к искомой точке, где я увидел надпись «река Вятка», – дождались покуда дороги просохнут и двинулись обходным путём. В Военном министерстве ожидали, что они на Казань пойдут и основную часть войск там сосредоточили, а севернее дороги только разъездами прикрывались!
Название реки и местоположение города всё мне прояснили. Хлынов – это Вятка, а Вятка – это Киров в том мире. Да и суть рискованного маневра лежала на поверхности. Вместо того, чтобы пытаться овладеть укрепленной и усиленной войсками Казанью, повстанцы совершили глубокий охват, угрожая теперь Нижнему Новгороду и Ярославлю, а через них и первопрестольной. Смело, однако, по моему мнению, самоубийственно. Ни Нижний, ни Москву с наскока не взять, а оставшаяся в тылу Казань – это смертельная угроза их коммуникациям.
– А что в Хлынове Михаил Никитич, как обороняли город, потери, разрушения? В депеше об этом ни слова?
– Я расспросил на сей счёт фельдъегеря, доставившего депешу, сказывает он, по слухам, что городской голова и купцы местные встретили бунтовщиков хлебом-солью. Там с начала века Семёновскую ярмарку проводят, на которую купцы с Сибири, Урала и Поморья съезжаются, а у бунтовщиков заводчики Твердышевы верховодят. Стало быть они с местными купчишками знакомства ранее водили, вот и сговорились шельмы! – со злостью в голосе закончил доклад Волконский.
Так, значит в Хлынов повстанцы вступили в начале мая, принялся я размышлять, глядя на карту, к этому времени гонцы из Питера добрались только до Ярославля и Москвы, может чутка подальше, и в данный момент информация о падении прежней власти в Питере до повстанцев гарантированно дошла. От Москвы до Нижнего Новгорода четыреста километров, от Нижнего до Хлынова примерно столько же, как и дальше до Перми, значит когда мы окажемся в Нижнем, информация о венчании на царство, амнистии и возвращении патриаршества дойдет до Хлынова, куда к этому времени, по логике вещей, должны добраться основные силы повстанцев, включая их руководство.
– Хорошие новости Михаил Никитич, – улыбнувшись, посмотрел я на главнокомандующего, глаза которого по мере восприятия моих слов начали расширяться от удивления, – они сильно облегчили нашу задачу. Завтра я со своей охраной убываю в Нижний Новгород, других войск мне не потребуется. Ваша задача, не допустить в городе паники и беспорядков. Через неделю с бунтовщиками будет покончено!
– Будет исполнено Ваше Величество! – кивнул князь, но от реплики не удержался, – Как же вы всего с тремя сотнями то Ваше Величество, опасно!
– Я с тысячью таких богатырей Константинополь взял, а для бунтовщиков и сотни будет достаточно, – небрежно махнул я рукой, решив чутка «понтануться» перед князем для поднятия его боевого духа, – готовьте множество гонцов для распространения нового Манифеста, сегодня я объявлю о возвращении на Русь патриаршества!
После обеда Москва гудела в прямом и переносном смысле. Известие о скором обретении Русской церковью патриарха облетело первопрестольную со скоростью верхового лесного пожара, а колокольни устроили просто супер перезвон в стиле соревнования фанатских секторов на футболе, когда они по очереди скандируют кричалки в поддержку любимого клуба.
Вечером во всех храмах отслужили торжественные богослужения, а спозаранку мы тронулись в путь, в том числе и патриарший местоблюститель митрополит Платон. Изначально я не собирался брать его с собой, но он просто поставил меня перед фактом, притом моими же вчерашними аргументами. Мол, раз одной из причин народного восстания является церковный раскол, в котором виновата сама церковь, то его прямая обязанность помочь мне в деле установления мира среди паствы. И ведь не поспоришь, хотя я особо и не возражал, прикинув, что по дороге смогу обсудить с ним ещё ряд важных вопросов, касающихся жизни на Руси.
***
Заставлять митрополита и троих сопровождавших его священнослужителей передвигаться верхом я не стал. У нас в колонне уже присутствовали две единицы гужевого транспорта в виде пулеметной тачанки с Браунингом и её дублера, доставленных в Питер на кораблях Седерстрёма. Поэтому Платон присоединился к нам на своей коляске, а покинув пределы столицы, я переместился из седла к нему на лавку, отправив его спутников на запасную тачанку.
– Неужто государь совсем не будешь вмешиваться в дела церковные? – первым завел разговор Платон, – Ты не подумай, я в крепости твоего слова сомнений не имею, а спрашиваю токмо от изумления услышанным!
– Хороший вопрос Петр Георгиевич, ответить на который однозначно очень сложно. Что касается вопросов богословия, то в них я вмешаюсь только в случае крайней необходимости, подобной ситуации с реформой Никона, и только для того, чтобы беды какой не случилось. Вчера я об этом не упоминал, но немалая часть вины за произошедшее, по моему разумению, лежит и на государе Алексее Михайловиче, который поначалу пошел на поводу у Никона, а потом и сам принял участие в расколе, вместо того, чтобы пресечь его на корню. Ведь это государевы люди преследовали, пытали и казнили людей старой веры. Но тебя, думаю, более интересует вопрос патриаршества. Скажу сразу, я невообразимо далек от знания реалий внутри русской церкви, что вполне естественно, учитывая где я находился и чем занимался последние годы, и других возможных кандидатов на место патриарха, кроме тебя, просто не знаю. Однако, в людях я ошибаюсь очень редко и обычно следую правилу «от добра, добра не ищут», поэтому могу с уверенностью сказать, что хотел бы видеть тебя на этом месте. Но ежели ты сам не пожелаешь, неволить не собираюсь, кого Собор выберет, с тем и буду далее разговаривать. Хотя, я уверен, что человек ставший в столь раннем возрасте митрополитом, так поступить не сможет. Ты же не бросишь свою паству!
– Благодарствую за откровенность Иван Николаевич, вопрос ведь сам понимаешь, не праздный. Слыхивал я, что в Скандинавии ты все сословия одним законом судишь и детей велел грамоте поголовно обучать, а в Новороссии ты всех своих крепостных освободил. Посему думаю и нам подобное вскорости предстоит! – внимательно посмотрел на меня митрополит.
– А давай Петр Григорьевич ты не в патриархи, а заместителем к Потемкину пойдёшь. У тебя отличное аналитическое мышление, вон, сам разобрался в сути предстоящих реформ, даже объяснять ничего не нужно! – с улыбкой предложил я и сразу пошел на попятную, – Шучу, шучу, но именно потому и хочу тебя просить побороться за патриаршество. Я, конечно, за честные выборы, однако уверен, что у негласно поддерживаемого государем местоблюстителя есть все шансы победить на них. Дел нам действительно предстоит очень много, чтобы сделать жизнь в государстве российском радостной для всех, и преодолевшей раскол церкви уготована в тех делах роль не из последних!
– Ты прям змей-искуситель, знаешь, чем ввести меня в искушение, – перекрестился он с молитвой на устах, – а ежели серьезно, то я и сам много размышлял о подобном, изучал труды французских мыслителей, историю греческую и латинскую, да и про день сегодняшний не забывал. По всему выходит, что нельзя уже жизнь прежним мерилом мерить и ты государь знамение тому Божье, верю я, что Бог тебя направляет, потому и мой долг разделить с тобой бремя сие!