Вячеслав Киселев – Фантастика 2026-40 (страница 112)

К тому же пару дней назад у его фантазий появилась весомая точка опоры, в виде письма императора Священной Римской империи Иосифа Второго, переданного ему графом Паниным. В письме Иосиф обращался к нему, как к равному по статусу и в комплементарных тонах, намекая на то, что цесаревичу пора занимать престол и сообщал о готовности к дальнейшему сотрудничеству.

Начав разговор, Екатерина первыми же словами выбила почву из-под ног цесаревича, уже воображавшего себя проводящим императорский смотр войск:

– Павел Петрович, женится вам надобно. Невесту я уже выбрала, это принцесса Августа Вильгельмина Луиза Гессен-Дармштадская. Российскому престолу надобен наследник, потому тянуть с этим делом не будем, к рождеству принцесса приедет в Петербург!

– Наследник Ваше Величество? Как же это, ведь я наследник российского престола, коронованный вместе с вами, как государь цесаревич, а вчера я стал совершеннолетним! – набрался смелости возразить Павел.

– Вы покуда не готовы править Павел Петрович! – сказала, как отрезала императрица.

– Но вы же давали обещание, Ваше Величество! – почти прокричал, начавший терять самообладание наследник.

Смерть отца, императора Петра Третьего, оставила тяжелый след в душе семилетнего Павла. При этом, собственные переживания ребенка усугублялись нашептываниями услужливых приближенных о причинах смерти и все это происходило на фоне наследственной эпилепсии, отсюда и проистекали неуравновешенность характера и неустойчивость его психики.

– Повторяю, вы не готовы. Выполняйте свой долг цесаревич, дайте престолу наследника, после вернемся к этому разговору. А вот касательно людей, внушающих вам мысли о том, что я узурпировала власть, давайте продолжим. Все они мне известны и покуда не совершили ничего предосудительного, кроме разговоров, я не буду их наказывать и даю вам шанс показать, что вы достойны престола. Прекратите этот балаган и пресеките заговор сами! – махнула рукой Екатерина, закрывая тему.

Хоть многие и считали цесаревича придурковатым из-за особенностей его поведения, на самом деле соображал он отлично и быстро сложил в уме дважды два. Как только у него появится законный наследник, а лучше парочка, то сам он станет ненужной более фигурой, которую можно спокойно задвинуть в дальний угол или даже убрать с доски насовсем. Эта мысль, приправленная развитым воображением, подкидывающим образы расправы над ним, вдруг пронзила его тело и Павел забился в припадке, а Екатерина инстинктивно бросилась к упавшему сыну, пытаясь помочь ему.

В кабинет почти сразу же забежали караульные кавалергарды, спеленали цесаревича и положили его на кушетку в приемной, а императрица заметила у себя на ладони небольшую ранку, которой не придала серьезного значения, хотя это было уже и не важно. Через некоторое время Павел пришел в себя и его отвезли в Петербург. Вечером того же дня императрица Екатерина Вторая и цесаревич Павел Петрович одновременно впали в горячку и к утру преставились.

Никто из участников действа и представить себе не мог такого невероятного исхода дворцовых интриг, но факт есть факт. В одночасье империя лишилась и императрицы и законного наследника, а над страной опять нависла угроза СМУТЫ.

***

Следователям Тайной экспедиции не составило труда определить, что причиной смерти царственных особ явилось отравление и даже найти источник яда – перстень со змейкой на руке цесаревича, иголкой которого он в припадке поцарапал и себя и императрицу, но дальнейшие официальные действия были приостановлены, хотя никакой загадки для Шешковского в этом преступлении не было. Стиль убийства указывал на Европу, а связь между заговорщиками, итальянцем, за которым торчали уши Вены и Парижа, и перстнем прослеживалась явно (на самом деле Павел не собирался убивать мать, по крайней мере в этот раз. Панин передал ему перстень, рассказав ему про тайный орден, члены которого носят специальные перстни с ядом, зная, что цесаревич поверит в любую мистическую чепуху. Помня о неуравновешенности наследника, заговорщик поостерегся сразу давить на него и планировал постепенно подвести его к мысли о необходимости убийства Екатерины, после ожидаемого отказа передать власть).

Однако, Степан Иванович являлся не только профессионалом политического сыска, но и умелым царедворцем, и, конечно, понимал, что сейчас начнется борьба за власть и победивший начнет мстить неугодным, а он, насолив многим сильным мира сего, лишился прикрытия императрицы. Поэтому обнаруженное во время обыска среди бумаг цесаревича письмо Иосифа Второго Шешковский приказал в протоколы не заносить и забрал его себе, так сказать, до прояснения обстановки.

***

Собравшиеся к десяти утра в Зимнем дворце на экстренное заседание члены Совета министров находились, мягко выражаясь, в замешательстве. Ведь в империи не существовало никаких правовых актов, определяющих порядок действий в сложившейся ситуации, когда нет ни одного законного наследника престола.

Единственным, кто обладал хоть какой-то информацией о причинах смерти царствующей семьи, был, естественно, министр внутренних дел и генерал-прокурор Сената князь Вяземский, который первым и взял слово:

– Государыня императрица и государь цесаревич умерли от отравления ядом неизвестного происхождения. Это все, что можно сказать на данный момент. Прочие обстоятельства выясняются следствием!

Граф Разумовский, будучи прожженным интриганом и обладая наибольшим политическим весом в составе Совета, сразу взял быка за рога:

– Господа, уверен никто не будет возражать, что во избежание волнений, обстоятельства дела следует держать в тайне, как пока и сам факт смерти императрицы и цесаревича. Пусть покуда они будут считаться заболевшими. А как решим вопрос с престолонаследием, тогда и объявим!

Желающих возразить не было и Разумовский продолжил:

– Хорошо господа, остается самый главный вопрос. По моему мнению, единственным кто может претендовать на престол является сын Павла Петровича Семен!

– А вы Кирилл Михайлович, наверняка, видите себя при нем регентом? – усмехнулся военный министр Чернышов.

– Захарий Николаевич, давайте к этому вопросу вернемся после! – не стал отвечать он на провокационный вопрос.

– Господа. Есть ведь еще один возможный кандидат, Алексей, второй сын государыни императрицы! – присоединился к дискуссии министр просвещенияграф Бецкой, на воспитании у которого и находился десятилетний мальчик.

– Не смешно, Иван Иванович. Я понимаю ваши резоны, но Екатерина Алексеевна, упокой господь ее душу, сама прав на российский престол не имела, а уж ее незаконнорожденный сын и подавно. А Семен, хоть и бастард, но праправнук Петра Великого по крови! – резко ответил Бецкому Разумовский, для которого возвышение партии Орловых было нежелательно.

– Вы правы Кирилл Михайлович, кровь не водица. Но нам сейчас надобно мыслить шире господа. Это ведь наш шанс перейти к парламентской монархии. Если бразды правления будут у парламента, то и вопрос персоны государя и вопрос регентства будут вторичны. Предлагаю рассмотреть этот вопрос! – высказался известный англофил министр иностранных дел графВоронцов.

После этого, молчавший с начала разговора Вяземский опять взял слово:

– Господа, прошу не забывать, что нас всего шестеро, а Совет состоит из десяти человек, не считая государыни. Посему торопиться с принятием решения не стоит. Графы Сиверс и Нартов третьего дня убыли в Московскую губернию на неделю, значит скоро будут в столице. Светлейшему князю Потемкину я отпишу в Екатеринослав немедленно, он, в свою очередь, проинформирует генерал-фельдмаршалаРумянцева, который находится там же в Новороссии с инспекцией войск!

– Так-то оно так, Алексей Александрович, да только из Крыма до столицы за неделю не добраться, а шило в мешке не утаишь. Могут волнения начаться! – возразил ему Чернышов.

– Хорошо, давайте дождемся хотя бы приезда Якова Ефимовича и Андрея Андреевича, а к этому времени и следствие, бог даст, что-то прояснит, тогда и проголосуем! –подвел итог дебатов министр внутренних дел, остававшийся, к своему несчастью, в неведении относительно заговора.

***

Но благие размышления членов государственного совета прервали гвардейские барабаны, прозвучавшие в полдень на дворцовой площади. Граф Панин, присутствовавший при работе следователей Тайной экспедиции с телом цесаревича, сумел узнать, что императрица также скончалась и проинформировать об этом Алексея Орлова, уже готового к решительным действиям.

Смерть Павла Петровича потребовала срочно менять прежний план и граф Орлов с этим блестяще справился. Прибыв в Лейб-гвардии Преображенский полк, в котором он числился подполковником, он объявил, что императрица Екатерина и наследник ночью убиты, а Совет министров утаивает об этом информацию и повел полк к Зимнему дворцу с простым требованием – предъявить императрицу и наследника престола.

Молва о том, что царская семья ночью зверски убита, а Совет министров узурпировал власть полетела по Петербургу со скоростью лесного пожара обрастая по дороге несуществующими фактами и подробностями. Этого оказалось достаточно, чтобы Измайловский и Семеновский полки сами, не дожидаясь особого приглашения, прибыли на дворцовую площадь узнать правду.