Вячеслав Киселев – Фантастика 2026-40 (страница 105)

Мой план был не просто рискованным, он был на грани безумия. Из всех известных мне случаев применения многофакторного развертывания, только нападение японцев на Перл-Харбор можно было считать удачным. Слишком уж много случайностей могли помешать его реализации, а учитывая отсутствие радиосвязи, это вообще походило на атаку камикадзе. Но если я не собираюсь воевать лет десять, другого варианта у меня нет.

***

Несмотря на ограниченный мной бюджет, коронация все равно вышла пышной, пользуясь тем, что много чего сохранилось от предыдущего мероприятия, проходившего не так давно. Моя королева была, как всегда великолепна, а беременность только добавила ей очарования. На меня все же попытались напялить какой-то блестящий костюм из серебряной ткани, но я категорически отказался и надел простой мундир офицера лейб-драбантов без знаков различия, на что простой народ и армия отреагировали очень положительно. Все же излишний блеск покойного Густава был многим не по нраву, а у меня в семье и так есть кому блистать.

К моменту коронации я уже свыкся со своим статусом и чувствовал себя в окружении толпы особ королевских кровей, иностранных посланников и прочей шушеры вполне спокойно и смог не отходя от кассы порешать множество вопросов, переговорив во время торжественного обеда, в том числе, с графом Верженном:

– Вам есть, чем меня порадовать? И я говорю не о подарках граф!

– Да, Ваше Величество, Париж не будет против аннексии Норвегии, но там хотят знать конкретику в деле охоты на медведя. Вы можете хотя бы приблизительно назвать сроки?

Учитывая хорошее настроение, я не стал давить на него и произнес оправдывающимся тоном:

– Вы же должны понимать граф, что захватив Норвегию, невозможно быстро повернуть полки на восток. Для начала нужно установить там порядок, а после им придется пересечь весь полуостров в обратном направлении пешком. Вряд ли после случившегося датчане с радостью пропустят мои корабли в Северное море. Следовательно, войска будут готовы к погрузке на корабли не раньше начала зимы, в чем нет никакого смысла. Поэтому Парижу следует рассчитывать только на следующую весну!

– Благодарю вас, Ваше Величество, за детальное разъяснение. Следующую субсидию следует ожидать в конце года! – откланялся посол.

Посмотрев на удаляющегося посла, я подумал, что самое главное, это самому конструировать реальность. Ведь если лягушатники что-то замышляют, используя мое нападение на Россию, то теперь будут связаны по рукам и ногам сроками, которые я им поставил. А я в это время такого наворочу, аж самому страшно!

***

Членов кабинета министров я подобрал заблаговременно, переговорив за полмесяца с полусотней человек и посоветовавшись с супругой, которая рвалась сама заняться организацией народного образования в стране. Несмотря на то, что беременность, слава богу, протекала легко, я сумел ее отговорить от этого безумства, все же она была уже на седьмом месяце.

Издав на следующий день после коронации Указ о назначении правительства, я мог со спокойной совестью приступить к подготовке своей части операции «Копенгаген», для чего мне обязательно требовалось провести рекогносцировку. Палить свой корабль было нежелательным, поэтому мы с Добрым и Вейсманом, как в старые добрые времена, сели на лошадей и помчались на юг. Через пять дней мы были в порту Хельсингборга, от которого до датского берега, на котором стоял город-почти-тезка Хельсингёр, было всего пять километров. Переправившись на датский берег под видом купцов, к вечеру мы были в Копенгагене.

На наше счастье в королевском канале сновала уйма небольших судов, так что на следующий день мы спокойно наняли лодку и прокатились около форта «Три Короны». Наверняка, для кораблей форт представлял реальную угрозу, но для работы группы спецназа, это был достаточно легкий объект. Форт представлял собой треугольник, повернутый углом в море, в самой длинной стене которого, обращенной к городу, был разрыв, позволяющий плавсредствам заплывать внутрь форта, а орудия размещались на двух открытых галереях по сторонам от центрального каземата, в котором, видимо, были оборудованы казармы для орудийной прислуги. Проходы для кораблей по обеим сторонам форта были шириной метров по пятьсот, поэтому доплыть до форта было делом несложным.

– Добрый, твое мнение? – начал я обсуждение, когда после морской прогулки мы пообедали в таверне жареной свиной колбасой с пивом.

Поставив на стол полулитровую глиняную кружку, Добрый вытер с губ пену и хмыкнул:

– Как два пальца об асфальт командир. Войны сейчас нет, караульную службу по любому несут спустя рукава, да и то больше в море смотрят. Никто не ожидает удара в спину. Даже когда поляки встанут на границе, ничего поменяться не должно. Датчане ведь знают, что у Потоцкого флота нет, от слова совсем. Возьму два десятка, переплывем ночью канал и снимем часовых. Если там больше шестидесяти пушек, значит личного состава должно быть никак не меньше четырехсот человек, но ночью почти все будут в центральном каземате. Мы их даже трогать не будем, заблокируем и все. Заклепаем на пушках запальные отверстия и нет форта, помешать нашим кораблям они уже никак не смогут!

– Рига, есть, что добавить? – не изменял я привычке на задании общаться только по позывным.

– А если мы весь форт захватим, может не стоит пушки заклепывать? Останемся на нем и сможем поддержать наши корабли огнем при необходимости! – нарисовал он на столе пивом форт и датские корабли.

– Мысль верная. Добрый при подготовке группы рассматривай оба варианта, на месте потом сориентируешься. Но основной вариант, это полный контроль и огневая поддержка. Вам главное тихо просидеть там до утра, чтобы датчане раньше времени тревогу на флоте не подняли! – подвел я итог обсуждения.

Прогулявшись по центру города, мы, соблюдая главный завет диверсанта «не ходи два раза одной дорогой», с чистой совестью направились в порт и сели на первый попавшийся корабль до Мальме, до которого здесь было километров двадцать, и через шесть суток были в Стокгольме.

***

Осмотр дворца Амалиенборг показал, что это вообще не дворец, а комплекс из четырех одинаковых трехэтажных зданий с пристройками, обрамляющий восьмиугольную площадь, в центре которой установлен памятник датскому королю Фредерику Пятому. Здания небольшие, если сравнивать, например, с Руэнтальским дворцом, и в плане их захвата ничего сверхъестественного не потребуют, главным было не ошибиться в выборе объекта штурма. До дня «Д» оставалось три недели.

Чтобы не вызвать подозрений у датских властей наличием на борту небольшого торгового корабля пятидесяти здоровенных мужиков, не входящих в состав корабельной команды, мои три десятка отправились в Данию заблаговременно маленькими группами на попутном транспорте. Этим бойцам предстояло осесть в городе в ожидании времени «Ч».

Через неделю мы вышли в море, прошли вдоль шведского берега в Северное море и развернувшись в море назад, прибыли в Копенгаген под видом курляндских купцов, везущих из Англии груз шерсти. Оружие и снаряжение были спрятаны под двойным полом в капитанской каюте, поэтому с таможней проблем не возникло и за три дня до начала операции мы смогли сойти на берег и еще раз осмотреться на месте.

Копенгаген гудел, как растревоженный улей. Еще бы, какие-то вшивые поляки предъявили права на Шлезвиг-Гольштейн и даже подошли с армией к границам королевства, неслыханное дело. Как и в любой стране, бывшей когда-то державой первого порядка (по Кальмарской унии датчане правили всей Скандинавией), похожие настроения владели обществом после потери такого статуса достаточно продолжительное время. Так сказать, фантомные боли.

Походы по припортовым кабакам, дали нам необходимый массив информации о том, что основная часть датской армии ушла на юг, а значит все пока идет по плану и остается сделать финальный ход.

Интерлюдия "Форт Три Короны"

От якорной стоянки, где диверсанты пришвартовали корабль, до форта было метров семьсот, поэтому Добрый решил использовать в виде буксировщика диверсантов небольшой ялик, на котором он исполнял роль гребца, а Вейсман, снявший вечером в припортовом кабаке пару барышень с пониженной социальной ответственностью, изображал загулявшего купца, решившего покататься с подружками при луне. Так, под звуки немецкой песенки, которую негромко напевал Вейсман, они и добрались до входа в форт.

– Кого там нелегкая принесла? Нельзя здесь плавать! – вылез из своей будки часовой, охраняющий цепь, перегораживающую для лодок путь внутрь форта.

– Эй служивый, не ругайся. У меня сегодня праздник, выгодно товар пристроил. На лучше глотни, согрейся, а то на воде зябко поди, хоть и лето! – заплетающимся языком ответил Вейсман и кинул часовому бутылку со шнапсом.

Ловко поймав бутылку, часовой оценил ее тяжесть и запрокинув голову, присосался к горлышку, а следом захрипел в предсмертных судорогах, получив от Доброго кусок вороненой стали в горло и в очередной раз подтвердив истину, что нарушение устава гарнизонной и караульной службы до добра не доводит.

Вейсман в это время зажал рты подружкам, а Добрый, преодолев в несколько гребков остававшееся расстояние до земли, уже выскакивал на берег. Получив условный сигнал, из-под воды начали появляться головы диверсантов с дыхательными трубками во рту, а Вейсман и Добрый в это время вырубили и связали барышень. Через десять минут группа была экипирована и готова к бою.