Вячеслав Киселев – Фантастика 2026-40 (страница 101)

Даа, оказывается я сильно переоценил статус неприкосновенности короля. Горячие шведские парни даже французов заткнули за пояс в этом деле. Те хоть вначале судили монарха за госизмену, а эти просто пришли в оперу и при всем честном народе устроили бойню.

***

Охреневшие от произошедшего шведы стояли, как истуканы, не понимая, что делать дальше, а все кто был чуть подальше от места происшествия, вообще ничего не поняли и продолжали веселиться, видимо, приняв выстрелы пистолетов за звук хлопушек. Взяв лежащий на полу плащ, я накрыл тело Густава и громко сказал:

– Господа, слушаем меня внимательно. Король Густав Третий мертв. Уверен, что покушение на короля было только первым актом, за которым должны последовать другие действия, о которых мы должны узнать, как можно скорее. До решения вопроса с престолонаследием, принимаю всю полноту власти в королевстве на себя. Любое неповиновение буду рассматривать, как участие в заговоре! – объявил я собравшимся о наступлении новой реальности и внимательно обвел взглядом стоящих вокруг. Возражений не последовало.

– Добрый, давай первого стрелка, проведем экстренное потрошение! – показал я на лежащего в отключке заговорщика.

Добрый легко поднял лежащее тело и водрузил на подставленный Вейсманом барабан, а Вейсман ловко связал пленнику руки сзади завязками от плаща. Я подошел с сидящему, сорвал с него маску и нажал на несколько точек на голове, клиент замычал и начал приходить в себя.

– Фамилия, имя, воинское звание, полк? – похлопал я его по щекам и начал допрос.

Пленник потряс головой, пытаясь прийти в себя после нокаута, посмотрел на меня и задал мне вопрос:

– А вы собственно кто такой?

Не став углубляться в дебаты, я взмахнул ножом и поднес отрезанный кусочек уха к его лицу:

– Я тот, кто порежет тебя на кусочки, если это будет необходимо. Фамилия, имя, воинское звание, полк?

Еще не до конца вернувшаяся в нашу реальность нервная система пленника с небольшим запозданием донесла эффект от укорачивания уха до его мозга, потому он увидел часть своего тела и почувствовал боль одновременно. Скорчившись от боли, пленник все же смог удержать себя в руках и процедил сквозь зубы:

– Отставной капитан лейб-гвардейского полка Якоб Юхан Анкарстрём!

Повернувшись к стоящим вокруг меня шведам, я показал на пленника и спросил:

– Господа, кто-нибудь знает этого человека!

– Да, Ваше Высочество. Он говорит правду! – подтвердил фаворит короля Густав Армфельт.

– Благодарю барон. Вы вероятно знаете многих здесь, осмотрите лица остальных нападавших, может еще кого-нибудь узнаете. Барон фон Корф вам поможет! – озадачил я Армфельта и Доброго.

– Итак, господин Анкарстрём, – продолжил я допрос, – кто возглавляет заговор и какие еще действия планируются. На вашем месте я бы не торопился сразу отвечать отрицательно, если хотите дожить до суда в относительной целостности!

Отставной капитан посмотрел на меня с ненавистью и молча склонил голову вниз. Понятно, решил в молчанку поиграть. Не став попусту сотрясать воздух, я присел, прижал ногу и воткнул ему в нож в подколенную впадину, вращая его. Вопль боли разнесся под сводами оперы. Вытащив нож и вытерев его об одежду пленника, я подождал десять секунд и молча перешел к другой ноге. Подготовившись к повторной операции, подмигнул клиенту и с улыбкой сказал:

– Ну что капитан, продолжим!

– Подождите, не надо, я расскажу, – выдавил из себя пленник, – нас возглавляет генерал Пеклин, бывший член риксдага. Где он сейчас я не знаю. В столицу должны зайти два пехотных полка, Вестманландский и Уппландский. С их помощью генерал собирался вернуть власть риксдага и действие конституции.

Увидев стоящего неподалеку начальника Главного штаба генерал-адъютанта Стенбока, я обратился к нему:

– Господин генерал-адъютант, какие силы имеются в столичном гарнизоне для защиты?

– В настоящий момент Ваше Высочество, только лейб-драбанты, охраняющие королевский дворец, двести человек. Лейб-гвардейский полк неделю назад погрузился на корабли и убыл на маневры, отрабатывать высадку на побережье. Ближайшие к столице полки как-раз Вестманландский и Уппландский! – развел руками Стенбок.

– Барон Армфельт, узнали кого-нибудь? – обратился я к фавориту окончившему осмотр.

– Да Ваше Высочество, среди нападавших несколько бывших офицеров Вестманландского и Уппландского полков! – показал он на трупы.

– Понятно, видимо Анкарстрём не врет. Барон Армфельт, распорядитесь здесь сами. Тело короля во дворец, генерала Пеклина разыскать и схватить, нападавших под арест и пусть Анкарстрёму ногу перевяжут, ему еще до суда дожить надо, а мы с господином генералом займемся обороной столицы! – посмотрел я на сосредоточенного Стенбока.

***

По дороге в Главный штаб я расспросил Стенбока о генерале Пеклине и других офицерах, оказавшихся мятежниками. Оказалось, что генерал и часть офицерского состава являлись противниками отмены конституции 1720 года и были отправлены в отставку, после того, как Густав взял власть в свои руки, а на их места были назначены лояльные королю офицеры. Обычная история, сейчас старые командиры придут в свои полки, где их, наверное, любили и уважали, напоют солдатам с три короба, типа «царь то ненастоящий», поднимут на штыки новых командиров и айда в столицу, восстанавливать справедливость. Практически восстание декабристов.

Прибыв на место, мы встали у карты и начали изучать обстановку. А она складывалась дерьмовая. От Уппсалы до столицы было около пятидесяти километров, а из Вестероса (это настоящий шведский город, а не Игра престолов)менее восьмидесяти. Меньше чем через трое суток мятежные полки могут быть в Стокгольме, для защиты которого имеется двести человек. Я вначале было удивился такому наплевательскому отношению к обороне столицы, но изучив карту, понял, что подход шведов был, в целом, обоснованным, просто так сошлись звезды.

Местность вокруг Стокгольма такая, что для его обороны с суши достаточно перекрыть три дороги, две из которых и контролировали мятежные полки, ну, а главной защитой столицы служил флот, потому, как сухопутных противников на Скандинавском полуострове у шведов (за исключением норвежцев, которые совсем не соперники)не было. И вот теперь флот и единственный столичный полк ушли на маневры, а нам необходимо своими силами остановить две с половиной тысячи солдат при восьми пушках. Ведь третий, ближайший к столице, полк стоит в Норчёпинге и никак не успевает прибыть вовремя.

Оценив обстановку и приняв решение, я показал Стенбоку на карту:

– Первое, вызывайте сюда срочно полк из Норчёпинга, лучше поздно, чем никогда. Второе, собираете лейб-драбантов, оставьте человек двадцать на охране дворца, и перекрываете вот этот мост на дороге из Вестероса, обойти его нельзя. Если получится просто сожгите, если нет, поставьте на мосту баррикаду из подручных средств. Под огонь пушек не подставляться, рассредоточиться по округе и стрелять только в крайнем случае. Думаю, что солдат, как всегда, обманом втянули в мятеж. Вам нужно просто задержать их. А я со своими гвардейцами разберусь с Уппландским полком!

– Ваше Высочество, вы уверены? У вас ведь не более полусотни человек, насколько я знаю! – с сомнением в голосе спросил Стенбок.

– Вы правы генерал, у меня тридцать гвардейцев. Этого будет более, чем достаточно! – усмехнулся я, глядя, как у Стенбока приоткрылся рот, и добавил пафоса, – Не теряйте времени, от вас зависит будущее Швеции. Да, и обеспечьте нас лошадьми!

***

До моста на Уппсальской дороге, где я планировал принять бой, было всего километров десять, поэтому торопиться мы не стали и выехали из Стокгольма на север с первыми лучами солнца. Через час мы были у моста и первоначальный осмотр местности оптимизма не прибавил. В отличии от моста через узкий фьорд на озере Меларен, который будет блокировать Стенбок, разрушение этого моста не станет фатальным для наступающих. Пехота спокойно преодолеет крохотный овражек, хотя для артиллерии он станет проблемой. Ну ничего, думаю, что справимся. Отправив вперед одну тройку на разведку, я собрал командиров троек и принялся составлять план боя.

На наше счастье, нам не пришлось сутки сидеть на холоде в ожидании противника. Видимо, нисколько не сомневаясь в успешности покушения, мятежники начали выдвижение полков заблаговременно. Хотя, учитывая светский образ жизни короля и пренебрежение им элементарными требованиями безопасности, такая уверенность имела под собой все основания. Вернувшиеся после полудня разведчики доложили, что полк двигается двумя батальонными колоннами, артиллерия и обоз отдельно, головного дозора нет. То, что доктор прописал.

Я с четырьмя тройками, занял позицию под мостом, а остальные бойцы охватили подковой большую поляну перед мостом. План боя был, как всегда прост. Пропускаем по мосту пехоту, отсекаем обоз и артиллерию, уничтожаем орудийную прислугу и разворачиваем орудия в боевое положение. В это время, остальные начинают геноцид офицерского состава, без которого можно будет переубедить солдат прекратить мятеж, подкрепив наши слова мощью артиллерии. Как говорится, к доброму слову и пистолету прислушиваются намного внимательнее, чем просто к доброму слову.

Тринадцать Галилов, выпуская по пуле каждые две-три секунды, меньше чем за полминуты оставили на дороге полсотни трупов обозников и артиллеристов. Следом за нами, открыли огонь по офицерам остальные бойцы, остававшиеся в невидимости для шведов. В батальонах начиналась паника. В это время моя группа уже подкатила пару пушек ближе к мосту и принялась их заряжать. А первый холостой выстрел из пушки будет сигналом для временного прекращения огня с нашей стороны и начала переговоров.