Вячеслав Киселев – Фантастика 2026-40 (страница 100)
Здесь Гном решил пойти несколькими путями сразу. Во-первых, самым дешевым и быстрым, в виде простой переделки кремневых замков в капсюльные, с сохранением гладкого ствола и всего остального без изменений. Второй путь предусматривал разработку однозарядной винтовки с казенным заряжанием на базе существующих ружей, с заменой ствола и использованием доработанного ударно-спускового механизма. Ну и наконец разработка абсолютно новой винтовки револьверного типа, в которой перезарядка будет осуществляться сменой барабана, играющего роль магазина.
Флот тоже не остался обделен вниманием. Удачная опытная эксплуатация парового катера Кулибина прошлым летом, дала возможность приступить к строительству первых пароходов на петербургской и севастопольской верфях, спуск на воду которых планировался осенью этого года.
Интерлюдия Вена
Граф Иоганн фон Тальман мог по праву считать себя единственным в лоскутной империи Габсбургов выгодополучателем от попытки раздела Речи Посполитой. Что было, в целом, справедливо, ведь не он же виноват в неудачных действиях австрийской армии в Галиции и последовавшем вслед за ними венгерском восстании. Его участие в этом деле позволило ему занять пост статс-секретаря министра иностранных дел пожилого графа Хофбауэра, перед которым он сейчас и стоял со своей докладной запиской. Министр попросил фон Тальмана самого прочесть свой доклад и по мере чтения, его лицо становилось все мрачней и мрачней:
– Черт побери, Иоганн. Расскажите без бумаги, что с этим русским графом не так!
– Конечно, ваше высокопревосходительство! – закрыл папку фон Тальман, – Если коротко, у меня есть предположение, что Петербург затеял серьезную игру на Балтике. Для этого есть несколько оснований. Во-первых избрание на польское царство Станислава Потоцкого. Без русских штыков шансов у него было мало, но после его избрания русские неожиданно выводят из Польши свой оккупационный корпус. Дальше, неожиданный разгром короля Фридриха. Мои агенты потратили чертову прорву золота, но так и не смогли разыскать в Польше графа Рокоссовского, который командовал польской армией, но смогли узнать, что польским он почти не владел. И наконец герцог Курляндии. Появившийся, как чертик из табакерки наследник Кетлеров, который уже два раза посещал Варшаву и недавно взял в жены принцессу шведскую Софию! Я уверен, что это тот самый граф Крымский, с которым я имел дело в Бухаресте!
– Ну и что? Был графом, стал герцогом. Насколько я знаю, он посетил множество правящих домов на германских землях, и везде его принимали, как подобает. Молодой герцог Кетлер владетельный государь Курляндии, это уже политическая реальность! – развел руками министр.
– Вы несомненно правы, ваше высокопревосходительство. Но насколько я его изучил, этот человек всегда действовал в интересах России, за короткое время смог сделать многое и был по заслугам оценен русской императрицей. Но получив в руки герцогство, он не имеет контактов с Петербургом и не собирается становиться его вассалом. Напротив, он едет в Европу и, как по мановению волшебной палочки, получает согласие короля Густава Третьего на брак с его сестрой. При том, что враждебное отношение к России в Стокгольме даже не скрывают!
– В ваших словах Иоганн есть над чем подумать. Сделаем так, вы полностью сосредоточьтесь на северном направлении и своем старом знакомом, а с османами ваш сменщик в Стамбуле барон Штернберг пусть работает самостоятельно. С вашей подачи он получил неплохие авансы, вот пусть и начинает оправдывать их. Давайте дальше, что там у вас по Италии? – перешел к другому вопросу Хофбауэр.
Глава 14
Король Густав Третий встречал меня подобающе моему статусу, но, конечно, не так радушно, как мой друг Потоцкий. И самое главное, в его интонациях проскальзывали покровительственные нотки. Наверняка, он воспринимал меня, в лучшем случае, как младшего партнера, а скорее всего, как будущего слугу шведского престола. Хотя, здесь большой его вины не было, своим предложением я сам дал ему определенные надежды. Ну ничего, мы люди не гордые, для пользы дела закроем на это глаза, а потом посмотрим, кто здесь папа.
После прорыва в овладении немецким, для сносного постижения шведского мне хватило тех пяти месяцев, что меня обучала моя Софи. Поэтому в повседневных беседах с Густавом я использовал только шведский, на котором король, выросший во Франции, разговаривал не лучше меня, а на официальных переговорах я использовал немецкий. На их предварительном раунде, чтобы не вызвать подозрений и создать видимость торга, я по совету Софии выдвинул несколько требований экономического плана, которые для шведов и так сидящих на подсосе у французов были достаточно проблематичными.
Создав себе запас времени, я проводил дни в званных обедах и прогулках по Стокгольму, в котором смотреть, по большому счету, было не на что, одновременно пытаясь сложить в голове пазл, как я буду свергать короля. При том, что сам Густав, если отбросить в сторону его вероятную заднеприводность, показался мне достаточно толковым человеком, понимающим, чего он хочет и как этого добиться. Ведь его с детства целенаправленно готовили управлять государством и это было тем, чего мне катастрофически не хватало. А еще он был человеком весьма разносторонним и серьезно занимаясь модернизацией армии и флота, не забывал про науки и театр, который и был его истинной страстью. Эта страсть и привела его к той развязке, которая в итоге наступила.
***
Торжественное открытие Королевской Стокгольмской оперы, любимого детища короля Густава, случившееся через неделю после нашего прибытия в Швецию, проходило с размахом. На площади перед зданием оперы выступали уличные музыканты, горели сотни фейерверков разных цветов и конструкций, крутящихся и неподвижных, а по окончании первой постановки, на которую должна была собраться вся столичная аристократия, планировалось проведение грандиозного бала-маскарада.
Просмотрев в полглаза на оперное представление, в котором ничего не понял, да и, честно говоря, не пытался понять, я хотел было свалить по-тихому, но Густав распознал мои намерения и категорически потребовал нашего присутствия на маскараде. Пришлось пойти ему навстречу, ну не ссориться же из-за такой мелочи раньше времени. Поэтому накинув на плечи, предложенные нам, плащи и надев шляпы с пришитыми к ним полумасками, мы присоединились к веселящемуся со своей свитой королю.
В ушах стоял невообразимый шум от микса музыки и гомона огромного количества людей, собравшихся в зале. Настроение было ни к черту и, чтобы немного отрешиться, я сосредоточился на шляпах людей, которые представляли из себя море расцветок и фасонов, колыхающееся в так движениям людей. И вдруг на автомате я подметил интересную деталь, есть с десяток черных шляп с красным пером, которые двигаются не хаотично, а вполне себе целенаправленно. А именно, по направлению к королю! Я мгновенно перешел в предбоевой режим и дернув за рукава Доброго и Вейсмана крикнул:
– Черные шляпы с красными перьями, Добрый ты справа, Рига ближе к королю, я слева!
Не знаю, что задумали черные шляпы, но даже если это покушение на короля, то мне с ними не по пути, потому, как сентенция «враг моего врага, мой друг», здесь не канает. Я ведь тоже королем собирался стать, значит они и мои враги. Ну и во вторых, Густав моя добыча и я сам решу, что с ним делать. Двинувшись наперерез группе шляп из трех человек, я начал стягивать с плеч плащ и готовиться к схватке, разгоняя кровь по жилам. Разойдясь веером, троица приближалась, но я уже был готов. Через пару шагов, идущий по центру выхватил пистолет и попытался его поднять на линию прицеливания. Все, пошла жара!
Метнув в стрелка плащ, который перекрыл ему видимость, я подскочил сбоку, заблокировал кисть с пистолетом, вывернув ее внутрь, так, что в прицеле показался второй черношляпник, и крикнул:
– Пли!
Неудавшийся киллер, инстинктивно выстрелил, снеся полбашки своему напарнику. Вырвав левой рукой разряженный пистолет, я повернулся и кинул его в голову третьему, а потом подбил ногу стрелку и отправил его в нокаут ударом ноги в висок. Повернувшись опять к третьему, схватившемуся за голову, я без затей пробил ему в почку, а после пригвоздил локтем в позвоночник. Повернувшись в сторону короля, я увидел, что Добрый, как заправский метатель молота, схватил одного черношляпника и метнул его в толпу людей, положив одним махом двоих нападавших и еще пару-тройку зевак. Рига же порхает с ножом, разделывая уже второго, а первый лежит в луже крови у его ног.
Как-то слишком легко, подумал я, сканируя зал, и увидел метрах в пяти-семи от кучи-малы, которую устроил Добрый, чуть в глубине зала, человека спокойно целящегося из пистолета в короля:
– Добрый, на два часа!
Услышав меня, он практически без промедления метнул в стрелка нож. Однако бросок запоздал буквально на пару ударов сердца и кусок вороненой стали вошел стрелку в живот одновременно с выстрелом. Я подбежал к королю, но здесь было без вариантов. Пуля попала прямо в сердце и смерть наступила мгновенно. Густав даже не перестал улыбаться.