Вячеслав Киселев – Донбасс (страница 27)

Тем временем дороги в Крыму приходили в необычайное оживление. Пехотные полки, стоявшие в Бахчисарае и крымских крепостях с прошлого года, начинали движение в пункты постоянной дислокации, смененные сформированными крепостными командами и двумя казачьими полками, набранными на землях Войска донского из желающих переселиться в Крым. Навстречу пехотным полкам, с севера двигались колонны переселенцев и мастеровых со стройматериалами, а бывшие пленники собирались в окрестностях будущего города Севастополь, который им предстояло еще построить.

Что же касается бывших пленников, то их даже не надо было силой заставлять оставаться здесь, им нужно было только жилье и работа. Попадание в те годы в плен к степнякам, практически всегда означало бесповоротное разрушение прошлой жизни, потому как попадали в полон или всей семьей, или кто-то из семьи погибал, а домашнее хозяйство оказывалось разграблено и порушено. Поэтому большей части людей возвращаться было некуда, да и незачем, а в Крыму появлялась перспектива начать новую жизнь.

Работа на берегах бухты закипела с необычайной силой, а Крым, проживший весь предыдущий год в ожиданиях перемен, загудел, как потревоженный улей. Вместе с войсками и мастеровыми в Крым потянулись первые купцы, заново раскрывающие для России торговый путь из варяг в греки.

В начале июня Потемкин привел к присяге Девлет-Гирея, которому Екатерина также пожаловала титул светлейшего князя и остальных глав семей, ставших просто князьями, а в июле в Севастопольскую бухту из Азова прибыли восемь двухмачтовых галеотов под командой бригадира Сенявина, из состава восстановленной за прошедший год его усилиями Азовской флотилии, и, раскрасив водную гладь белыми прямоугольниками Андреевских флагов, превратили город в настоящую военно-морскую базу.

Глава 21 Ну и наконец...

Аудиенция у императрицы была назначена, как и в первую нашу встречу, в Царском селе, в императорском саду, заставив меня опять изображать туриста, осматривающего местные достопримечательности. Видимо, в летнее время Екатерина проводила большую часть времени здесь, в окружении красивейших видов.

– Граф! – притворно удивилась встрече императрица, выйдя из-за огромного куста роз, – Как вам виды летнего сада?

– Сад великолепен ваше величество! – склонил я голову, – Но любой сад в мире меркнет перед вашей красотой!

– Ну наконец-то, сделали мне комплимент! – кокетливо помахала она веером, – А то все про свои машины и говорите. Не пора ли вас женить?

– Честно сказать ваше величество, совершенно не было времени подумать на эту тему! – чуть не поперхнулся я от такого поворота событий.

– Вас при дворе уже начинают рассматривать как выгодную партию. Ну ничего, я сама займусь этим вопросом! – продолжила она удивлять меня, – Дамы, оставьте нас!

– Помните Иван Николаевич, вы говорили о делах, в которых публичное участие государевых людей может быть неприемлемым, – начала она серьезный разговор после ухода придворных дам, – так вот, у меня возможно есть для вас такое дело. Я договорилась с Фридрихом по Речи Посполитой и войска генерал-лейтенанта Суворова уже двинулись в Подолию, добивая по пути отряды конфедератов. Австрийцы тоже не стали сидеть сложа руки и зашли в Галицию, столкнувшись, как и мы, с сопротивлением конфедератов. Но дело не в конфедератах, как вы могли бы подумать. Австрийцы и французы не оставили своих планов по продолжению войны против нас руками турок. Граф Хофбауэр, министр иностранных дел при дворе императора Иосифа Второго, ведет по этому вопросу весьма деятельную переписку с рейс-эфенди и великим визирем. Посол, прибывший в Петербург, уверяет нас, что турецкая сторона удовлетворена положениями мирного договора, но это всего лишь слова. А в Вене набирает силу партия войны, склоняющая императора к более тесному союзу с турками и даже к прямому участию в войне против нас. Есть у вас мысли, как отвлечь австрийцев, не раскрывая при этом нашего инкогнито?

– Конечно ваше величество, – кивнул я, уже обдумав ответ в ходе ее рассказа, – нужно переключить их внимание на внутренние проблемы. Раз хотят повоевать, будет им война – только на своей территории. А если считать Галицию их территорией, то война у них уже идет. Поэтому можно сработать под конфедератов, это будет отличным прикрытием. Пути снабжения австрийских войск в Галиции, вероятнее всего, пройдут через Карпаты, а в горах можно весьма эффективно вести партизанскую войну. Но это уже детали, думаю они будут вам неинтересны!

– Прекрасно Иван Николаевич, не сомневалась в вас, – повернулась она ко мне, – какая сумма вам потребуется для дела?

– Ваше величество, проработка операции потребует некоторого времени, но главное в другом. Желательно ограничить круг посвященных в это дело, а деньги всегда оставляют следы. Нет ли возможности профинансировать операцию не из казны? – внимательно посмотрел я на Екатерину.

Продолжив движение по садовой дорожке, Екатерина задумалась на минуту и согласилась с моим предложением.

– Хорошо, как будете готовы, обратитесь к Ивану Перфильевичу. Он все организует. А больше об этом деле никто знать не будет. Если с моим поручением закончили, можете излагать свою просьбу Иван Николаевич?

Удовлетворенная первой частью нашей беседы, Екатерина без лишних вопросов согласилась с моими предложениями по приватизации Липецких заводов, предварительно согласованными как Берг-коллегией, так и Адмиралтейством. В Адмиралтействе вообще в ладоши хлопали, услышав, что я готов забрать у них проблемный актив, под обязательство по бесперебойному обеспечению флота пушками, ядрами и якорями.

***

Прошедшая высочайшая аудиенция кардинально меняла мои дальнейшие планы, чему я был искренне рад. Все же диверсант в моей голове постоянно напоминал мне, что я занялся не своим делом, ввязавшись в капиталистическое строительство, в котором я ни хрена не понимаю. Теперь же у меня появилась возможность поработать по специальности.

С учетом новых обстоятельств, план наших дальнейших действий стал выглядеть так. Я решаю вопрос по деньгам с Елагиным, забираю Архипа с Ефремом и убываю на Донбасс, а Гном остается за старшего в компании и решает все остальные вопросы в столице – договаривается с президентом Военной коллегии о проведении испытаний нового оружия, решает вопрос с патентами, отрабатывает по пароходу с Кулибиным и забирает деньги из казначейства. Что касается патентов, то князь Вяземский слов на ветер не бросал и месяц назад создал таки Патентное бюро, которое, в ожидании приезда конвоя с паровой машиной, плотно оккупировал Гном, где одновременно с патентованием своих разработок помогал целым двум его сотрудникам разработать образцы документов и инструкцию по ведению патентного дела.

Для меня вроде все выглядело легко и просто, за одним небольшим обстоятельством. Екатерина послезавтра проводила, так называемый, Летний бал и категорически пожелала видеть меня на нем. После этих ее слов, у меня сразу же засвербило в одном месте в предчувствии неприятностей, причем я чувствовал, что неприятности появятся оттуда, откуда я совсем не ожидаю.

А вот, что касается денег на подготовку к операции, то здесь точно все было просто до безобразия. Несмотря на мои слова про проработку ее деталей, сделать что-либо в Питере было решительно невозможно. Здесь вам не двадцать первый век, когда можно запросить спутниковые снимки местности и другие данные от различных видов разведки. К тому же, это будет не разовая акция – проникновение, уничтожение объекта и отход. Нет, нас ждет длительная работа по нарушению коммуникаций, уничтожению мелких подразделений противника и может быть организации какого-нибудь национально-освободительного движения, потому и финансирование потребуется систематическое.

А для начала, учитывая, что на подготовку и экипировку группы средств практически не нужно, в моей роте уже все есть, потребуется какая-то сумма денег в местной валюте для работы на территории противника и зарплата для моих бойцов, рублей по двести на каждого с учетом сложности и длительности операции, ну и на дорогу немножко. Поэтому, договорившись с Елагиным о получении на первый раз десяти тысяч в рублях и такой же суммы пополам в австрийской и польской валюте, я поехал домой, в особняк Потемкина.

***

За обеденным столом, несмотря на постоянное щебетание детей, неплохо продвинувшихся за полгода в освоении русского языка, я продолжал обдумывать детали операции. Такая у меня была привычка. Теперь, пока все не начнется, часть мозга будет постоянно занята анализом данных и выработкой новых решений. Проглатывая на автомате ароматный фасолевый суп на копченой косточке по корсиканскому рецепту, которому Мария обучила кухарку Варвару, я никак не мог поймать все время ускользающую от меня мысль, какую-то деталь, упущенную мной при разработке плана подготовки к операции. И в какое-то мгновение, прислушавшись к фразе Марии, сказанной по-корсикански, я осознал свое упущение. Человек со знанием польского!

Даа, вот это был бы прокол – собирался сработать под конфедератов, а про поляка забыл. Все же профессиональная деформация сильная штука, никуда от нее не денешься. Обдумывая план, я исходил из стандарта действий ССО. Мы же обычно с местным населением не контактируем, только в исключительных случаях. Наша тактика другая – укол, отход. А работа с местными и организация повстанческих отрядов, это прерогатива агентурной разведки, людей с совершенно другой подготовкой. Если авиацию можно сравнить с ударом кувалдой по голове при всем честном народе, а действия ССО – с тычком заточкой в темной подворотне, то работа агентов – это гипнотический сеанс на своей же кухне, после которого человек идет и сам делает все, что тебе нужно. Мы в такой работе если и участвовали, то на вторых ролях, в виде силового прикрытия, когда за тебя дядя все продумывает.