Вячеслав Киселев – Донбасс (страница 26)

– Несомненно ваше сиятельство! – разгорелся интерес в глазах Бартенева, – Здесь большие залежи отличной руды, легкой в добыче, воды в достатке, мастеровые умелые. А что до обветшалости зданий, так более полувека простояли, немудрено.

– Тогда у меня есть к вам предложение Сильвестр Петрович, – сделал я театральную паузу, разжигая у собеседника любопытство, – когда я выкуплю заводы и обеспечу их топливом, вы согласитесь возглавить сие предприятие!

– Судя по постановке вопроса, ваше сиятельство, – ответил он после минутного раздумья, – вы даже не сомневаетесь в своих возможностях и если у вас действительно выйдет осуществить задуманное, работать под вашим началом будет весьма выгодным делом. Ответ вам нужен сейчас?

– Конечно, – усмехнулся я, – вы же ничем не рискуете. Если я все организую, то по вашим же словам, работа здесь будет выгодным делом, а если нет, то как говорится «на нет и суда нет».

Дав свое согласие, Бартенев провел нам с Вейсманом экскурсию по моим будущим предприятиям, в ходе которой показал такое знание завода и всех проблем, требующих разрешения, что я оказался полностью удовлетворен своим спонтанным решением пригласить его на должность управляющего. А следующим утром мы продолжили путь.

***

Тула встречала нас в конце мая снежными шапками цветов, покрывших цветущие яблони, из-за чего центр города, в котором на берегу реки Упа, прямо напротив Тульского кремля, и расположился оружейный завод, был похож на сказочный город Снежной королевы.

Оставив сопровождающих на постоялом дворе, я приехал на завод. Гном как и три месяца назад трудился в своей мастерской, только изменения, произошедшие в ней, были колоссальными. Гном и один из его помощников склонились над работающим образцом паровой машины и что-то увлеченно обсуждали!

– Ростислав Альбертович! – подошел я к не замечающим ничего вокруг «самоделкиным», – Вижу вы здесь время зря не теряли!

– Иван Николаевич! – растянулось в улыбке лицо Гнома, – Петруха, ты погуляй пока!

– Тебе привет от Доброго! – сказал я, обнимая Гнома, когда мы остались наедине.

– Ты уже домой успел сгонять, что ли? – удивленно развел руками Гном.

– Для бешеной собаки сто верст не крюк! Ладно, о моих похождениях по дороге в Питер поговорим, времени будет много! – остановил я, пытавшегося задать сразу еще десяток вопросов, Гнома, – Давай рассказывай, как здесь дела?

– У нас все ништяк, командир, – показал он рукой на паровую машину, – сделали уже две штуки, работают нормально. Одну в цеху смонтировали, на установку для протяжки пуансонов! Суппорта для станков уже заканчиваем...

– Так, стоп. Какие нахрен пуансоны! Давай по порядку и по-русски! – остановил я его словесный понос.

– С чего начнем? – почесал он затылок, – По паровым машинам, как ты понял все по плану. По токарным станкам работа посложнее, тут и зубчатые колеса, и винтовые валы, и литые станины сложной конфигурации. Поэтому здесь пока на полпути. А с ракетами вообще нормально продвинулись. После рассказа об уничтожении турецкого флота в Феодосийской бухте Михаил Федорович стал просто фанатом ракетного оружия. Он выделил бригаду со всей необходимой оснасткой, корпуса ракет уже клепают. Почти как градовские выходят, только покороче. Жалко пороха больше нету, снарядили только семь штук. Зато, почти на пять километров стрельнули! – остановился Гном перевести дух.

– Ну а где эти твои пуансоны и что с пушками? – усмехнулся я.

– Да я еще не все рассказал! – махнул он рукой, – Они здесь оказывается сейчас пушками не занимаются, с заказами на ружья бы справиться, но раньше бронзовые пушки лили в небольшом количестве. Нам повезло, что тот литейный цех сохранился, да и Воронов в литье бронзы разбирается. Но еще больше нам повезло, что я вспомнил лекцию с первого курса Бауманки, про историю развития конструкционных материалов в производстве артиллерии. Я тогда еще подумал, на хрена ракетчикам эту байду вливают. А тут сижу и вспоминаю про то, что бронза в производстве орудий прожила чуть ли не до конца девятнадцатого века и могла почти на равных соревноваться в прочности со сталью, а еще вспоминаю, как такую бронзу получили. Ну а дальше дело техники – придумали технологию охлаждения отливки, снизили количество олова в сплаве до восьми процентов и освоили автоскрепление ствола!

– Гном, я же просил по-русски! – покачал я головой.

– Да здесь как-раз все просто. Автоскрепление – это создание в канале ствола напряжений, которые будут выше давления газов при выстреле, но не приведут к его разрушению. Это можно делать разными способами – выстрелом усиленным зарядом, гидравлическим способом или пуансоном. Для гидравлики пока нет соответствующей техники, а выстрелом не пошло. Несколько пушек угробили и прекратили, может для бронзы этот способ не подходит, не знаю. Поэтому остановились на протяжке пуансона. Это такая стальная чушка, которую толкают через отверстие меньшего диаметра, чем сама чушка и так несколько раз, с постепенным увеличением пуансона. Для этого как-раз и приспособили паровую машину. Без нее ничего бы не получилось. Как-то так! – закончил рассказ Гном.

– Гном, ваши технические заморочки это замечательно, меня вообще-то интересуют ТТХ новой пушки? – вздохнул я.

– А, ну да. Дизайн отливки менять не стали, на вид как обычная шестифунтовая пушка, а долбит ядром на триста-четыреста метров дальше. Хотя я думаю, что ствол выдержит и больший заряд. Но нельзя, лафет не сдюжит – деревянный ведь. Если освоить производство шрапнели, чертежи я уже сделал, то на полтора километра можно будет всех выкашивать. Притом никто и не догадается, что за хрень – с виду пушка ведь не изменилась,автоскрепление на внешнем виде не отражается! – потер руки Гном.

– Ну что, красава Гном! – взъерошил я ему волосы, А что про производство паровых машин думаешь, где будем организовывать?

– Думаю, мы такую хрень сами потянем не раньше чем через пару лет. Здесь, по словам Воронова, лучший станочный парк в стране и лучшие спецы. Я бы предложил начать здесь. Если будет заказ на машины, мастеровых в городе можно еще набрать, тут их быстро обучат. Воронов и сам заинтересован все свои станки на паровой привод перевести, это же какое увеличение производительности труда произойдет! – быстро изложил Гном, видимо, заранее обдуманный ответ.

В том, что здесь лучшие специалисты и станки, я не сомневался. Ружья и пистолеты в это время, наверное, одни их самых высокотехнологичных продуктов, производимых человечеством. Что ж, занятная конфигурация получается. Донбасс пока отвечает за уголь, кокс и порох. Эту технологию нужно хранить в секрете столько, сколько получится. Липецк будет снабжать металлом, а Тула паровыми машинами. Ну и еще уральский завод Твердышевых не забываем. Хотя им только для самообеспечения придется несколько лет трудиться. Пожалуй я уже начинаю верить, что наше безнадежное предприятие имеет шансы на успех.

– Согласен, это для нас наилучший выход. Только бумаги надо будет оформить по уму, чтобы самим в пролете не остаться. Будем надеяться, что Вяземский с патентным бюро уже порешал. Было бы неплохо сразу все запатентовать! – поддержал я предложения Гнома.

Обсудив с Вороновым все вопросы по организации дальнейшего производства паровых машин и забрав у него доклад на имя Чернышева, который я попросил его подготовить для того, чтобы в разговоре с президентом Военной коллегии иметь поддержку в виде мнения начальника главного оружейного завода страны, я поехал на постоялый двор, а Гном принялся разбирать машину.

Так как машина уже функционировала, Гном предложил сразу отвезти ее в Питер, к Кулибину. Пока я буду ходить по чиновничьим кабинетам, они вместе ее соберут, а после Кулибин сможет сам смонтировать ее на лодку. На счет мощности машины Гном был не уверен, все же времени и инструментов для проведения замеров у него не было, но считал, что небольшой катер должна потянуть. Конечно, на таком катере везти императрицу по Финскому заливу выйдет себе дороже, но для отработки технологии и катания по Неве в тихую погоду вполне пойдет. Когда через два дня машина была разобрана и уложена в четыре телеги, мы поспешили в столицу, а конвою предстояло сопровождать этот важный груз.

Интрелюдия Ахтиар

В то время, когда Викинг собирался двигаться в столицу, Потемкин стоял на берегу бывшей Ахтиарской, а теперь уже Севастопольской, бухты и смотрел на небольшой корабль с развевающимся на корме триколором, являвшимся опознавательным знаком кораблей торгового флота Российской империи.

Прибыв два дня назад в Крым во главе колонны Таврического драгунского полка, спешно сформированного из выпускников Кадетского корпуса и сводных рот драгун из разных полков, и разместившись в осиротевшей резиденции калги-хана Шахбаз-Гирея в Белой мечети, Потемкин незамедлительно выехал на место основания главной базы Черноморского флота для закладки первого православного храма в новой истории полуострова и был несказанно обрадован увиденным. В бухте на якоре стоял корабль под российским флагом.

Хоть Потемкин и не видел корабля Антонио в живую, он был в курсе его планов и ни на секунду не сомневался в том, что это тот самый корабль. Хорошее предзнаменование, подумал Потемкин и велел разыскать капитана и передать ему приглашение на обед.