Вячеслав Киселев – Донбасс (страница 22)

Ладно, делать нечего, пойду сам разруливать. Разминая на ходу кисти рук, я прошел в парадную и принялся за воспитательную работу. Привратник, или черт его знает кто, сходу наглеть не стал и вполне почтительно сказал.

– Хозяин никого сегодня не ждет, велено никого не пущать и писем никаких не принимать! – коротко поклонился он.

Я не собирался вступать в бессмысленные разговоры со слугами, мне нужно было обострить ситуацию, поэтому сделав два шага вперед, ткнул его несильно в солнечное сплетение и вывернув кисть, от чего он вскрикнул, произнес.

– Быстро веди к хозяину, пока рука цела!

В этот момент из помещения справа от парадной лестницы вышли два молодца, одинаковых с лица. Их габариты, пудовые кулаки и выражение на лицах не оставляли сомнений в их профессиональной принадлежности. Прибыла силовая поддержка.

Передо мной встала дилемма, как с ними поступить – сильно калечить не хотелось, они просто делают свою работу, но при попытке лайт варианта можно и самому отхватить. Парни на вид серьезные, хорошо, что пока без оружия.

К счастью, парни сами не оставили мне выбора, когда первый из них, с легкой ухмылочкой на лице, видимо, на принимая меня за серьезного соперника, бросился в атаку. Чрезмерное желание врезать мне по черепу сыграло с ним злую шутку, так как его ноги совершенно не поспевали за корпусом и преграда, в виде оказавшегося у него в ногах оглушенного привратника, превратила его забег в полет, окончившийся в стоящем у стены комоде. Два-ноль в мою пользу! Но расслабляться еще рано.

Приняв боевую стойку, я двинулся ко второму бодигарду. Тот немного замешкался, раздумывая над дальнейшей тактикой действий, и принял подобие фронтальной стойки, но продолжил стоять на месте, совершив ошибку прямо противоположную ошибке, совершенной своим напарником. В рукопашном бою вредны две крайности – стояние на месте в виде мишени и чрезмерные ускорения, выводящие тебя из равновесия. Необходимо двигаться, раздергивая соперника, контролируя свой центр масс и имея потенциальную энергию в ногах и корпусе.

Проследив, как начинается двигаться его плечо, разгоняя боковой удар правой, я спокойно поднырнул под удар, сместился с разворотом почти ему за спину и пробил по затылку. Оглушенный громила зашатался, а в это время первый, выбравшись из-под обломков комода, начал вставать и разворачиваться в нашу сторону. Поначалу, я планировал второго немного придушить, но времени уже не оставалось, поэтому пришлось еще раз пробить по затылку и отправить его в нокаут. Второй к этому моменту уже встал на ноги и неверным шагом направился ко мне. Настырный. Не дожидаясь атаки, я сделал два шага и срубил его лоу-киком с правой, добив следом по затылку. В этот момент сверху раздался недовольный голос «Эй лодыри, я кому велел тишину в доме блюсти!», и на лестнице появился дородный мужчина с опрятной бородой, одетый в домашний халат. Картина Репина «Не ждали»!

***

Сказать, что хозяин был удивлен увиденной им картиной, значит ничего не сказать. Разведя руки в стороны и приоткрыв рот он завис. Учитывая, что момента схватки он не видел, а повреждений у меня не было, да и дыхание было в норме, я решил включить дурака.

– Доброго дня Яков Борисович! Генерал-майор в отставке барон фон Штоффельн Иван Николаевич, граф Крымский! – представился я, – Что у вас здесь происходит?

Твердышев продолжал безмолвно, словно жирный сазан, втягивать в себя воздух.

– Прибыл к вам из столицы, по весьма важному и, думаю, прибыльному делу, – поднялся я по лестнице, – извольте ознакомиться, рекомендательное письмо графа Соймонова!

Упоминание фамилии президента Берг-коллегии произвело на Твердышева положительное влияние. На лице появилось осмысленное выражение, рот закрылся, а руки вполне уверенно взяли письмо. Быстро пробежав глазами по тексту и поняв, что сказанное мной соответствует написанному, он выдохнул и, видимо, почувствовав уверенность спросил.

– Доброго дня ваше сиятельство! Что здесь все же произошло? – нахмурился он и обвел взглядом парадную.

– Для вас просто Иван Николаевич. Думаю здесь имело место небольшое недопонимание! – пожал я плечами.

Внизу как-раз начали приходить в себя жертвы недопонимания.

До Твердышева начал доходить смысл моих слов и он внимательно посмотрел на меня.

– Не сердитесь Яков Борисович. Я не для того проехал тысячу с лишним верст, чтобы уехать не солоно хлебавши! – развел я руки.

Глянув на меня исподлобья, Твердышев вдруг заразительно засмеялся, откинув голову назад, а потом хлопнул себя ладонями по бедрам.

– Ну дела, братьев Косолаповых поломал, а сам даже на запыхался. С вами определенно стоит поговорить Иван Николаевич! – аж прослезился он от смеха.

– Эй дармоеды! – посмотрел он на пытающихся встать братьев, – Отожрали морды на дармовых харчах, а дело свое делать разучились. Михея в чувство приведите, да приберите здесь все быстро!

– Пойдемте Иван Николаевич, – пригласил он меня, – отобедаем, чем бог послал, поговорим.

После нескольких его окриков, сонный доселе дом, пришел в броуновское движение. Коней в конюшню, Ефрема на кухню, нас с Вейсманом за огромный стол. Твердышев, как хозяин дома, запретил до конца обеда вести деловой разговор, и узнав, что я участвовал в войне с турками, насел на меня с расспросами. Пришлось в очередной раз рассказать боевой путь отряда полковника Потемкина в Крыму. Закончив обед и отправив Вейсмана, размякшего от съеденного и выпитого, отдыхать, мы прошли в кабинет Твердышева и приступили к деловой части встречи.

***

– Удивляете вы меня Иван Николаевич. Прошу не обижаться, позволю себе некоторые размышления. Судя по тому, что вы Крым парой полков от турка очистили, ждала вас успешная военная карьера. Государыня милостию своей вас тоже не обделила – граф, генерал-майор, земли, крестьяне! Никак в толк не возьму, на кой черт вам эти мануфактуры сдались! – озвучил свои мысли Твердышев, когда я сказал ему, чем собираюсь заняться.

Взяв с подноса рюмку клюквенной настойки, я пригубил напиток и посмаковал его во рту, обдумывая в это время ответ.

– Отменный вкус! – похвалил я напиток, – Ну сейчас, слава богу, война закончилась, а до следующей можно и другим делом заняться, а я человек очень обширных интересов. Скажу так Яков Борисович, несмотря на уход в отставку, интересы государства российского для меня все равно первостепенны. В данный момент эти интересы требуют срочной модернизации и развития промышленного производства, независимо, казенное оно или частное. Возьмем ваш Белорецкий завод, который я сам осмотрел – водяные колеса летом, конная тяга, да ручной труд. А ведь в Англии уже применяют паровые машины, которые повышают производительность труда рабочего в несколько раз. Это и паровые молоты и дутье воздуха и откачка воды из шахт и еще множество полезных вещей!

– Слыхивал я про машину Ползунова на Барнаульских заводах. Говорят недолго проработала, а потом и вовсе разобрали! – усмехнулся Твердышев.

– Было дело, только я не о машине Ползунова говорю, у меня есть своя работоспособная паровая машина! – немного поторопил я события, не сомневаясь, впрочем, что Гном ее сделает.

– И что вы предлагаете Иван Николаевич? – осторожно поинтересовался Твердышев.

Я не стал отвечать сразу на вопрос, стараясь глубже развить свою мысль.

– А вы чем торгуете Яков Борисович! – сбил я его с толку.

– Ясно дело чем – чугун, медь, железо! – поднял он брови, не понимая сути моего вопроса.

– С этим как раз понятно, а чугун, медь и железо в каком виде продаете и кому! – продолжил я расспросы.

– Чугун и медь отливками, а железо разное – полосовое, шинное, прутковое. Часть в России продаем, а железо в основном в Англию идет! – пожал он плечами.

– Англичане из вашего железа товары делают и по всему миру продают. А что дороже железо или гвозди того же веса? – внимательно посмотрел я на Твердышева.

– Так у них корабли для торговли по всему миру, а нам куда товар девать прикажете? – ответил мне таким же взглядом Твердышев.

– Пока никуда Яков Борисович. Ломать старое, можно только построив новое. Я говорил о принципе, что торговать выгодней товаром, а не сырьем, пусть даже и немного переработанным! – пригубил я настойку, – Англичане покупают у нас металл, покуда своей выработки не хватает, но как только шире распространят механизацию, лавочка прикроется и что тогда с товаром делать будете?

Твердышев задумался.

– Насколько я понимаю, англичане заняли монопольное положение в торговле с нами через Балтику. Но..! – поднял я указательный палец, – В этом году будет открыт новый торговый путь. Через Черное и Средиземное моря и там англичан пока точно не будет!

– Свои корабли надобно иметь, чтобы самим выбирать куда товар везти! – мгновенно сориентировался прожжённый торговец.

– Совершенно верно Яков Борисович. Один корабль у меня в Крыму уже есть! – не смотря на поговорку про шкуру неубитого медведя, я, почему-то, был уверен, что у Антонио все получится и он благополучно доберется до Крыма, – К кораблям, с вашего позволения, мы еще вернемся. А у меня есть еще один вопрос. Надолго вам леса хватит для работы заводов?

– Не в бровь, а в глаз Иван Николаевич! – вся глубина этой проблемы отразилась на нахмуренном лбу Твердышева, – За двадцать верст уже дрова возим, да еще и по горам. Руду рядом с Белорецким заводом нашли, можно новую домну строить, но сложности с доставкой топлива постоянно растут и я уже начинаю сомневаться в необходимости таких вложений!