Вячеслав Калошин – ГОН (страница 35)
– Мы решили, что все-таки потребуется полный привод – правильно понял мое изумление рядом стоящий механик – и добавили передний мост. Взяли одну половину от ГАЗ-67, другую от ГАЗ-69, а третью от БТР-40 и немного доработали...
– Да уж, вижу как немного... – я встал и в изумлении покачал я головой.
Вот откуда пошла манера все, даже исключительно гражданское, делать сразу с прицелом на военное применение? Сзади как-то сама собой образовалась такая вполне приличная площадка. Хочешь – вези палатку и ведра с маринующимся шашлыком. А хочешь – добавь пару касаний электродом и получишь тачанку. Сверху прямо-таки просится ДШК с его стволом, оканчивающимся здоровенным пламегасителем. Подлетел, наколупал дырок и исчез, прежде чем кто-то что-то сумел понять. А пока оставшиеся в живых будут думать и считать отверстия в непредусмотренных ранее местах, подтянутся и основные силы.
– Уже пробовали кататься? – немного завистливо спросил я.
– Конечно. Развесовку-то проверить надо было! Очень необычные ощущения! Только замерзаешь очень быстро...
Я тяжело вздохнул и тоскливо посмотрел в окно. За ним широкими волнами кружился снег. Нет, так-то вроде не очень холодно, но ветер своими холодными щупальцами проникал даже под наглухо застегнутую одежду. И это даже если просто идти! Пойти к летчикам и у них что-нибудь выпросить? Летают же они как-то в такую погоду...
– Но мы, так сказать, в порядке здравой инициативы, еще вот что придумали...
Передо мной развернули широченный лист. Вроде нарисовано тоже самое, на что я только что облизывался. Хотя силуэт человека рядом выглядит каким-то уж очень большим.
– Средство индивидуальной мобильности! Мы уже даже заявку на испытания отправили! – от пафоса говорившего у меня аж уши в трубочку стали сворачиваться.
Я с немым удивлением воззрился на говорившего. Какую заявку? На какие испытания?
– У нас Василий раньше в пограничных войсках служил. А теперь у Георгий Константиновича. Ну и по пути, так сказать...
Поняв, что я ничего не понял, попросил разъяснений. Оказывается, после первых испытаний народ, почувствовавший тягу к изобретательству, довольно быстро понял, что «шевролетов» на всех не хватит и принялся упрощать конструкцию. И как-то довольно быстро доупращался до тележки с моторчиком. Если я правильно понял сбивчивый рассказ, то у них получилось нечто типа гипертрофированной машины для картинга. Еще немного покумекав, выкинули руль с амортизаторами и перешли на танковую схему управления. Немного потестировав катанием по заснеженному двору, соорудили некое подобие гусениц. В итоге получился предельно упрощенный «бобкэт» из будущего.
Впечатлившись содеянным, тут же махнули большей частью коллектива на зимнюю рыбалку. Несмотря на спадающие на поворотах гусеницы, получившаяся конструкция довольно резво бегала, абсолютно не обращала внимания на поверхность под колесами и легко таскала на себе полный боекомплект рыбака вместе с самим рыбаком.
– ... И даже если застрять, то все равно не страшно - ведь вес получившейся конструкции чуть более ста килограмм! Любой мужик своими силами выдернет!
Я чуть отстранился от размахивающего руками механика. Вон как из него прет – явно на любимого конька сел. Но вообще ребята зря к армейцам пошли – армия любит все большое и основательное. Или, как минимум, смертоубийственное и чтобы у потенциального противника даже защиты от такого не было. А тут ... Нет, всяким геологам-лесникам и прочим пешеходным профессиям такая пепятка будет очень даже в тему. Но армия... Нет, не верю.
Однако расту! Выслушивая эту речь, сдержался и на моем лице не дрогнул ни один мускул. Кто я такой, чтобы ломать людям мечты? Глядишь, у водителя Жукова окажется еще один знакомый, который возит министра и все завертится. Понаклепают таких мульоны и глядишь, через пару-тройку лет на поля к комбайнерам обед возить будут или на стройке гвозди особо дефицитные подвозить...
И, глядя на раскрасневшееся лицо, внезапно мне как-то очень стало завидно. Люди работают руками, у них получается что-то материальное, а я? Даже если все получится, то последствия станут видны хорошо если через несколько лет...
***
Я в полном расстройстве сидел на кровати и смотрел на висящую на стене гитару. Всего какая-то пара недель и весь мой прогресс в ее изучении испарился, как туман в солнечный день. И ладно бы просто пальцы цепляли ногтями за струны - ножницами обрезал покороче и давай подушечки наращивать по-новой.
Гитара расстроилась. Не знаю, толи гриф повело от смены региона, толи струны не той прочности, но издаваемое ей бряканье даже на мой обтоптанный медведями слух было далеко от нужного. И казалось, всего-то делов – взять и настроить. Но как? Прошлый раз мне преподаватель помогал, а тут... Из всех музыкальных инструментов у нас тут только гармошка у ребят.
Я еще немного порефлексировал, глядя в потолок. Искать музыкальную школу и потом просить? И так каждый раз? А как вообще настраивают гитары?
Схватив гитару, я вбил ноги в тапки и спустился на первый этаж, к вахтеру. Там, испросив разрешения, в телефонной книге я взял первый попавшийся номер организации и позвонил на него. В трубке раздались долгие гудки – поздний вечер, телефон брать некому.
Прижав трубку к плечу, я, согласно мануалу, отсчитал пять ладов и зажав первую струну, брякнул изо всех сил. Не то, вообще не то. Подкрутил барашек, стало лучше... Неужели сработает? Так я дрынькал минут пять, пока где-то между ушей у меня не завибрировало. Ура, получилось!
Теперь вторую на пятом с первой, третью на четвертом со второй, четвертую снова на пятом... Больше всего я промучался с шестой. Пальцы категорически отказывались зажимать только ее, постоянно цепляя пятую. Немного пострадав, я плюнул и зажал струну указательным пальцем с другой стороны грифа.
– Так ты чего, так гитару настраиваешь? – дедок-вахтер, до этого молча наблюдавший за моими мучениями, наконец-то не выдержал.
– Ага. Где-то вычитал, что гудок в телефоне – это та же нота ля, что и на пятом ладу у первой струны – я залихватски дернул упомянутую струну.
– Так это... Ты бы спросил сначала – он повернулся и достал из шкафчика здоровенную вилку, воткнутую в деревянную коробку – эта штука чай получше будет, не?
– Ну да ... - я взял предложенный камертон и легонько стукнул им о край стола. По комнате поплыл чистый звон – но вам-то он зачем?
– Да это не мой. Внучка оставила, она у меня тут неподалеку на врача учится! Вот и хранит, чтобы зазря не таскать. Тут вон у нее и трубка для клистира есть. Если что, она просила потренироваться...
Вежливо отказавшись от столь заманчивого предложения, я поднялся назад к себе. Итак, как там было? Первый лад, второй лад, третий лад... А дрынькать кто в такт будет? Ладно, начинаю сначала...
***
- Давай еще!
Откинувшись на спинку скамейки в курилке, я помахал рукой, отогняя от лица дым и произнес таинственным голосом:
– Однажды в одном городе, поздно вечером, четверо мужчин сели играть. Причем они играли за деньги, а не ради удовольствия. Играли они весь вечер и всю ночь. И когда утром они подбили счета, то оказалось, что все они получили приличные суммы и ни один их них не оказался в проигрыше. Как такое получилось?
Глава 20
– Ты в этом уверен? – Леонид Ильич легонько покачал вырванными из блокнота листиками.
Я молча кивнул. Еще быть не быть уверенным: полночи терзал
Да и фиг с ним, с докладом – все-таки президиум ЦК с основными тезисами знаком еще с начала февраля и никто ничего нового не узнает. Проблема в том, как этот доклад потом начнут продвигать в массы. То, что окажется в печатном виде перед глазами каждого коммуниста, будет иметь мало общего с озвученным с трибуны съезда. Так, надергают тезисы, приправят, чтобы выглядело пожирней и отправят широким веером в партийные организации по всей стране.
А может, пока не поздно, наоборот добавить перчинки? И тогда не только в Тбилиси придется вводить войска, но и в остальных регионах будут звать Маленкова назад? Немного погоняв эту мысль под сводами черепушки, я решительно выпнул ее подальше. Нет, лучше убедить Брежнева выступить с призывом снизить накал нападок на Иосифа Виссарионыча.
– Когда в Грузии начнутся волнения? – Брежнев медленно массировал лицо ладонями.
– Уже 4 марта у памятника Сталину начнутся собираться люди.
– А войска?
- 9-го.
– Пять дней...
Глядя на мучающегося сомнениями Брежнева, я решил добавить дров в костер. Безбожно картавя, я произнес знаменитую фразу Бен-Гуриона о том, что если прочитанное не фальшивка, то Советского Союза не станет через 20 лет. Ну ошибся немного мужик со сроками, ну с кем не бывает?