Вячеслав Калошин – 220 вольт (страница 10)

Хохоча, анестезиолог дружески меня вытолкнул в предоперационную, где в углу были горкой свалены мои вещи. Из открытой в коридор двери лился такой опьяняюще свежий воздух, что я замер и глубоко задышал. Нет, ну нельзя же так… Кто-то сзади дернул завязки и я, последовав примеру остальных, сдернул халат за рукава и бросил его комком в корзину для белья. Следом полетела шапочка и марлевая повязка. Поежившись от прохладного воздуха, я принялся натягивать свои вещи.

Затем я вернулся в операционную и попытался договориться с Агрипиной Никитичной, чтобы она не закрывала операционную еще немного. Мне же надо сбегать до своей каморки за новым предохранителем и вернуть все тут в порядок. Агрипина меня уверила, что пока она пересчитает инструмент и сделает остальное необходимое, пройдет достаточно времени.

Выходил я из операционного блока с этаким лицом сильно уставшего, но довольного своей работой человека. Ну все мы такую физиономию корчили, когда в ковидные времена маску снимали. Самое обидное, что никто не смог оценить мой уровень артистизма — вокруг было пусто. Гады. Я тут корчусь, а они не пришли…

Добравшись до своей каморки, первым делом я разложил лампочки по своим местам. Заодно на плане пометил, для какого светильника подошла лампочка. Взял из коробки предохранитель, потом немного подумал и добавил к нему еще штук пять. Вернулся к коробке и достал назад лампочку. Решил же делать неприкосновенный запас, так чего тянуть?

Вернувшись в операционную, я рассказал Агрипине Никитичне о своей идее. Та полностью согласилась со мной и тут же нашла в стерилизационной какую-то свободную полочку, куда я и сгрузил все. Мне даже пообещали нанести на дверку надпись про электрические запасы. В ответ я предложил нарисовать просто молнию. Дескать, никто же на аптечке не пишет «набор лекарств на всякие случаи жизни», а просто рисуют крест. И всем все понятно.

Быстро вернув светильнику предохранитель и закрыв крышку кожуха лампы, я продемонстрировал исправность светильника медсестре. Никитична еще раз поблагодарила меня за проявленную трудовую доблесть и отпустила меня.

Воодушевленный так хорошо прошедшим днем, я решил не откладывать на завтра, и сев за стол, попытался нарисовать наиболее простую схему резервного питания для светильника. Вроде в минимальном варианте хватало всего одного реле, но надо еще подумать…

— Вячеслав? — на меня смотрел круглолицый дядька с такими шикарными усами, что наверное самому Буденному было бы завидно. Получив утвердительный ответ, он плюхнулся на стоящий рядом со столом стул.

— Старший оперуполномоченный отдела уголовного розыска милиции города Калинина — он показал мне раскрытой книжечку с красной корочкой. Я сравнил фотографии — похож. Но разве угрозыск занимается пропиской? И он тут же не разочаровал меня.

— Ну что, дяревня, добегался?

Глава 6

— Ну что, дяревня, добегался? — и аж подался вперед, выискивая что-то у меня на лице.

— А ты чо, городской чо ли? — на одних рефлексах я тут же включил «обратку».

— Я должностное лицо! — он стукнул кулаком по столу — и извольте обращаться ко мне на вы!

— Да не проблема — я закусил удила — то есть вы — я пристально посмотрел усачу в глаза — против деревни и проживающих в ней людей и поэтому используете оскорбительные слова?

— Да я сам деревенский… — смутившись, мужик резко сбавил обороты.

— А я вот не знаю, деревенский я или нет — доверительно сообщил я ему — память потерял.

— Зато я знаю все про тебя — торжествующе произнес он — твое имя Вячеслав!

Вот сейчас я чего-то не понял. Это как?

— И? — осторожно произнес я.

— И я тебя сейчас арестую!

— За что? — я наклонился и взглянул в проем двери — и как ты меня арестуешь, если даже конвоя нет.

— Ну а как тогда? — расстроился мужик. По лицу казалось, что вот еще чуть-чуть и он заплачет.

— Ну наверное тогда задержите до выяснения всех обстоятельств — я постарался сделать серьезную физиономию — у самого главврача!

— А-а-а-а, понял — покивал он — тогда я вас задерживаю у главврача!

— Да не проблема, товарищ оперуполномоченный — усмехнулся я — ведите.

Это «должностное лицо» терпеливо дождалось, пока я погашу свет и запру дверь. Затем оно тут же попыталось покомандовать мной, выкрикивая «на ле… во» и «шаго-о-ом марш», но я быстро его убедил, что тут больница и команды тут отдаются шепотом, чтобы не мешать больным. Таким шепчущим на поворотах гуськом мы довольно быстро добрались до кабинета главврача.

Секретарши на месте не было, поэтому я по-простому постучал в дверь и тут же открыл ее. В кабинете сидел Василий Васильевич и два незнакомых мне мужика.

— О! на ловца и зверь бежит! — обрадовался главврач — Вячеслав, заходите пожалуйста!

— Василь Василич, не могу — покачал я головой — меня тут арестовывать пришли, правда за что — не говорят — я распахнул пошире дверь, чтобы стало видно усатого.

Взглянув за мою спину, доктор схватил трубку телефона и набрал номер. Пока шел гудок и ему не ответили, он жестом показал мне на одно из свободных мест около стола. Дескать, не маячь в дверях и присаживайся…

— Марат Никанорович? Успенский вас беспокоит — он кончиками пальцев начал отстукивать какой-то ритм по столу — Подскажите мне пожалуйста, почему это у вас Михайлюк опять не в больничной пижаме? Что значит как так? Ну вот так — где-то нашел и пришел арестовывать… Да, сейчас у меня в приемной. Хорошо — он повесил трубку.

— Михайлюк! — Успенский повысил голос. «Оперуполномоченный» вскинулся, как гончая от звука трубы — сиди там, а то будет бяка!

— В сущности крайне безобидный больной — перевел на меня внимание доктор — но иногда проявляет совершенно поразительное упорство в преображении. Столько раз ловили — он всплеснул руками — но ни разу так и не смогли определить, как он это делает. Уровень подделки документов и формы высочайшего качества. Спасает только то, что все про него давно знают, так что удача ему может улыбнуться только на новых людях…

— Да не в претензии, все равно хотел зайти к вам и посоветоваться — я пожал плечами и осторожно выдохнул. Вот ведь вовремя фигню заметил. А то сколько бы вопросов появилось, прими я этого «оперуполномоченного» за чистую монету…

— Но мы отвлеклись! — продолжил доктор — позвольте мне представить вам Бориса Григорьевича Егорова и Александра Ивановича Арутюнова. Оба мужика были чем-то неуловимо похожи друг на друга. Волевые лица, открытые лбы, небольшие залысины. Но очки были только у Арутюнова. Массивные такие, ими по башке стукнешь — враз мысли в порядок придут.

— Очень приятно, Вячеслав — я осторожно пожал им руки. Нейрохирурги все-таки, пальцы должны быть нежнее, чем у пианистов, тут я весь такой в грязном.

— Вячеслав, хоть мы припозднились и наступила вечерняя пора, но не согласитесь ли вы пройти небольшое обследование — на меня так же пристально, как ранее «оперуполномоченный», смотрел Егоров.

— Совершенно не имею никаких возражений — даже не подумал отказываться я — мне все равно особо вечером делать нечего…

Обрадованный Василий Васильевич тут же развил бурную деятельность. Сначала мне даже показалось, что за стенами кабинета разверзлась микробуря. Заглядывавшие с разными вопросами медсестры бросали на нас восхищенные и радостные взгляды. Причем Егорову и Арутюнову доставалось внимания чуточку больше, что меня немного уязвило. Ну и что, что они профессора и наверное академики? За то я один такой… уникум.

Наконец все было готово и после приглашения Успенского мы проследовали в соседний корпус. Там мы зашли в какое-то странное помещение. Посередине стоял уже знакомый мне операционный стол, а вокруг возвышались уступами трибуны. Ну прямо как на стадионе, только очень мелком. Я повернулся, оглядываясь. Почти все места были заняты. И это вечером в субботу!

— Вот, Вячеслав, ознакомьтесь. Это наш анатомический театр — начал просвещать меня Успенский — обычно тут мы проводим обучение или лекции.

— Ну тогда если судить по ажиотажу — я еще раз повернулся вокруг себя — сегодня будет что-то особенное.

— Вы совершенно правы — согласились со мной — два таких светила мирового уровня и одновременно практический пример это большая редкость.

— Я готов — пытаясь скрыть нервозность, я сел на операционный стол и ухватился руками за край. А ну как разоблачат?

Однако реальность оказалась намного прозаичнее. Сначала меня, как лошадь, раздели до кальсон и осмотрели со всех сторон. Нашли уже поджившие следы пролежней, которые в самый первый день мне обрабатывала Евгения. Немного посовещавшись, дружно решили что это следствие, а не причина моей амнезии. Потом заставили вытянуть руки и растопырить пальцы. Поначалу сильно обрадовались, когда обнаружили легкую дрожь. Однако я честно сознался, что меня беспокоит такое количество прекрасных девушек, которые меня очень пристально разглядывают. А я один и почти голый. А ну как не выдержат и кинутся?

Отсмеявшись, меня попросили закрыть глаза и потыкать указательными пальцами в нос. Потом просто коснуться одним пальцем другого. Меня стучали молоточками, тыкали иглами, заставляли прикасаться к разным предметам и рассказывать о том, что ощущаю. Я приседал, прыгал на одной ноге и завершал предложения. Говорил басом и пищал тоненьким голоском. Катался кувырком по полу и спрыгивал со стола. В общем, делал кучу странных и не всегда понятных вещей. На мой взгляд, все происходящее было каким-то бредом, но обилие терминов на латинском и не прекращающееся, прямо-таки осязаемое внимание аудитории утверждало обратное.