Вячеслав Калошин – 10 мегагерц (страница 8)

Внезапно от наблюдающих за действом мужиков послышался смех, плавно переходящий в ржач со слезами. Нда-с, я как-то не учел, что талька у нас много и он сухой. Нет, струя воздуха дотащила его до пальцев. Но она же и выдула назад столько же, если не больше. И, конечно, Михаил полностью пропустил мое предупреждение мимо ушей, и теперь за моей спиной растерянно хлопала глазами заготовка если не для Деда Мороза, то для снеговика точно. Я растерянно обернулся — вокруг нас все было в белом…

— И в цирк ходить не надо… Ладно, идите вон умывайтесь, а тут стажеры приберут, — вытирая слезы, скомандовал нам завгар.

Оставив на полу четкие отпечатки своих тел, мы пошли в указанном направлении.

— Надо будет в следующий раз чем-то перекрыть поток воздуха вверх, — умывающийся Михаил внезапно выдал рацпредложение. — Манжету какую-нибудь резиновую надеть или изоленту у ребят попросить.

— Надо будет, — согласился я и прислушался к ощущениям в руке, — но и так отлично получилось…

— Светлана Игоревна, как я рад вас видеть! — зайдя в подъезд, я искренне порадовался виду вскинувшегося цербера. — Вы не поверите, но там, где я был, очень не хватало таких обязательных людей, как вы!

— Добрый день! Не скрою, ваши слова мне приятны, но что это с вами? — чуть показав уголками губ улыбку, она тщательно изучала меня, буквально сканируя своими глазами каждый сантиметр моей тушки.

— А! Не беспокойтесь, это глупости всякие были… И прошли, — я качнул рукой в гипсе. — Сказали, что скоро снимут.

— Хорошо, вы можете проходить, — цербер что-то решила про себя и вернулась к своим делам.

Надо же, «вы можете»… Интересно, а сменит ли она свое отношение, если домуправша ей прикажет? Ну там «этот товарищ очень важен для нас, следите, чтобы ступеньки к его двери всегда блестели!» или нет, лучше по-собачьи: «Свой. Друг. Любить». Хотя, нужно ли мне обожание такого цербера? С нее станется, начнет следить за моим режимом и чай по утрам таскать, а оно мне надо?

Сорвав пломбы, выудил из кармана штанов ключ и открыл им дверь. Разувшись, я прошелся по квартире, пытаясь найти изменения. От кошки осталось только выдавленное пятно на кровати. Судя по глубине, она сюда еще пару раз приходила, пользуясь открытой форточкой. Подойдя к окну, я на всякий случай поискал ее глазами. Нет, нигде не видно. Ну и ладно, надо будет — помяукает. Передернувшись от внезапно налетевшего холодного сквозняка, я закрыл форточку.

Пройдя на кухню, я задумчиво рассматривал высохшую половину буханки хлеба и прикидывал, что с ней можно сделать. По идее, если добыть немного пара, то хлеб должен размягчиться. Хотя, надо предварительно попробовать разрезать: вдруг внутри остался мякиш?

Но мои размышления прервал длинный и требовательный звонок в дверь. Я пождал немного, дожидаясь криков и пинков в дверь. Ну, вдруг у Малеева есть преемник? Но меня ждал облом: стоящий за дверью не выказывал никакого беспокойства. Подождав еще немножко, я решил, что дальше заставлять ждать уже неприлично и открыл дверь.

За дверью оказалась Антонина Петровна. Надо же, как быстро доходят известия о моем появлении. Интересно, цербер сама сбегала или передала каким-то другим способом? Телефона вроде на столе не видно было, да и вроде не по чину он ей.

— Товарищ Брянцев, добрый день! Вы не передумали?

— Добрый день, а о чем я должен быть передумать? Да вы проходите, чего в дверях стоять, — я открыл дверь пошире.

— Про домработницу, — она не двинулась с места.

— О! А вы уже нашли? — я удивился такой скорости.

— Конечно! — она протянула руку и буквально вытащила с подъема лестницы на площадку девушку. Та как-то робко взглянула на меня и кивнула в приветствии.

Надо же… Стоить поглядеть на нее, как сразу становится понятна присказка «надела все дорого и богато». Ладно, если какую-то конструкцию на голове принять за прическу, то зачем поверх накидывать платок в крупный горошек и завязывать его узлом под подбородком? А бусы из здоровенных розовых шариков и зеленая кофта поверх платья? Хотя, чего это я начал выпендриваться? Может, это сейчас самый писк моды, и мне подали товар лицом…

— Тем более, давайте пройдем и поговорим, не в дверях же разговаривать…

Домуправша почти промаршировала прямиком в зал и, поправив юбку, буквально упала на стул. Потенциальная домработница втащила здоровенный чемодан и, как-то странно семеня, двинулась следом.

— Евдокия Михайловна Куркина, моя родственница, — отрекомендовали мне девушку, стоило мне зайти в комнату. — Правда, очень дальняя, но это не отменяет сам факт.

— Как же такую красоту отпустили в город? Ведь осень, на носу уборки всякие, а тут пару рук из хозяйства долой.

— Епиграф Федорович у нас очень хороший председатель, — внезапно очень мелодичным голосом отозвалась Евдокия. — И я еще в начале лета приехала.

— Завалила? — сочувственно спросил я.

— Нет, по конкурсу не прошла, — она мотнула головой.

— В смысле? — теперь уже пришла пора удивляться мне.

— В Москву ездила, в театральное хотела поступить. Сказали, что мало артистичности, — она вздохнула. — Но я настойчивая, подготовлюсь получше и на следующий год обязательно поступлю!

— Похвально, — не смог не признать я. — Но сможете пережить-то? Домработница и будущая театральная дива как-то не совместимы.

— Да что там совмещать-то? Вы один, работы много не будет… да и как будто роль играть буду! Знаете, как Орлова играла Анюту в «Веселых ребятах»? Тюх-Тюх-Тюх! Разгорелся наш утюх! — она внезапно взмахнула руками и как-то странно завертелась.

— Хватит! — Антонина Петровна хлопнула ладонью по столу. — Ты вместо этих выкрутасов лучше скажи, что делать умеешь и сколько денег просишь!

— Да все умею делать, — как-то разом сникла девушка. — И хочется сто пятьдесят, если с проживанием.

— Ишь ты! Сто рублей на первые три месяца, и не копейкой больше! А там посмотрим! — еще один удар по столу.

— Согласны? — она повернулась всем телом ко мне.

— Конечно! — А смысл сопротивляться, если домуправша все уже давно за нас решила? Не говорить же ей, что в бюджете у меня на это было ровно в два раза больше…

— Ну вот и отлично! Я тогда пошла к себе, — она развернулась и пошла к двери.

— Ну, Евдокия, — я подождал, пока дверь не закроется, — признаюсь честно, я в таком же смущении, что и вы.

— А это почему же? — на меня уставились два густо обведенных чем-то черным глаза. Надо же, слово «макияж» ей тоже знакомо.

— Да я тут даже не ночевал еще ни разу. А тут такой напор и натиск, — я улыбнулся. — У нас с вами даже есть нечего, кроме консерв и засохшего хлеба.

— Так я сейчас в магазин сбегаю!

— Не получится. Денег тоже нет. Вернее, они есть, но за ними надо идти, — остановил я ее порыв. И чего это я протупил и не заглянул в сейф? А сейчас идти уже лень.

— Ну и ладно, сейчас хлеб размягчу и устроим роскошный ужин!

— Вы хоть устройтесь вначале, торопиться некуда…

Евдокия, немного успокоившись и отойдя от столь резкой перемены в своей жизни, оказалась нормальной девчонкой. Особенно когда она сняла все свои дорогие причиндалы и наконец-то смыла весь «макияж». Мы нарезали хлеб, немного подержали его над кипящей кастрюлькой и в самом деле получился шикарный ужин. Уже ближе к концу трапезы Евдокия вспомнила, что у нее в чемодане были остатки чая, так что наш ужин завершился на очень положительной ноте. Еще раз напомнив Евдокии, чтобы она не стеснялась и осваивалась по максимуму, я пошел в спальню. Хоть на кровати и не было простынь, я все равно разделся до трусов и нырнул под покрывало, прямо на голый матрас. Надо будет завтра не забыть про постельное белье… Поставив громко тикающий будильник на шесть часов, я повернулся на бок и как-то легко и быстро скользнул в объятия Морфея.

Ба-Бах! Шандарах! Протяжный звук чего-то покатившегося подбросил меня на кровати. Еще мало чего соображая, я кинулся навстречу неприятностям. В зале пусто, на кухне горит свет…

На полу сидела Евдокия в окружении кучи кухонной посуды. Надо же, а казан у нас откуда? Внезапно из-за домработницы, легонько боднув ее головой, вышла уже знакомая мне кошка. И эта здесь… Как она сюда попала? Вроде форточку я не открывал.

На меня взглянули широко открытыми глазами:

— Вячеслав Владимирович, с добрым утром!

Глава 5

— И вас с добрым утром! — протянув руку, я помог Евдокии встать с пола. Поднявшись на ноги, она отряхнула и без того чистую юбку и принялась собирать разбросанное.

— У-у-у, уйди, нечисть хвостатая! — она ногой отпихнула ластящуюся кошку.

— Вы знаете, чья она?

— Манька-то? Да ничья, — подвесив сковородку за ручку, Евдокия еще раз отпихнула ногой добивающуюся своего кошку. — Но безобразий от нее нет, и Антонине Петровне регулярно мышей приносит, так что не гонит ее никто…

— Ну раз полезный член общества, то тогда ладно, — обнаружив, что до сих пор в трусах, я махнул рукой и пошел назад.

Глянув на стоящий около кровати пузатый будильник, я решил, что смысла ложиться и пытаться досыпать никакого нет. Ну, разве что полчасика просто поваляться в кровати, пытаясь одновременно устроиться поудобнее и отгоняя мысль о том, что вставать все-таки скоро придется. Немного подумав, я щелкнул флажком будильника и пошел умываться.

Поелозив пальцем по зубам перед зеркалом, я сделал вид, что почистил зубы. Пока болтал воду во рту, в голову пришла мысль, что удар по голове в самом деле что-то там сдвинул у меня в мозгах. Ну, почему бы тупо не взять в больнице свои старые мыльные принадлежности? Сомневаюсь, что стоило мне выехать, как Михаил взял и все выбросил.