Вячеслав Каликинский – Легионер. Книга вторая (страница 52)
Дождавшись своего гонца-оборванца, Лауден мигом покончил с пивом, бросил на стол монету и отправился на причал. Там он легко перехватил русского моряка, и легко договорился с ним о рандеву с капитаном судна. Если русский и удивился неофициальной просьбе полицейских властей Сингапура о встрече с капитаном, то виду не подал. И от себя радушно пообещал угостить Лаудена на борту «Нижнего Новгорода» настоящей русской водкой.
Оставалось только ждать. И Лауден в сгущающихся сумерках, в числе прочих праздных зевак, долго наблюдал за шлюпкой, удаляющейся от берега, а потом за маневрами русского корабля, вскоре поднявшего якорь и осторожно пробирающегося с рейда к самому дальнему и глухому углу причала.
К этому времени уже совсем стемнело, и в железных бочках, расставленных по всему причалу, уже горели огни.
Отказавшись от услуг лоцмана, капитан Кази подводил судно к причалу Сингапура своим ходом. К тому моменту, когда правый борт «Нижнего Новгорода» мягко, без толчков прижался к бревенчатому краю причала, и на берег с носа и кормы полетели концы причальных канатов, поблизости в ожидании начала погрузки уже топтались десятка три китайских грузчиков-кули. Их на судно допустили не сразу. Сначала с «Нижнего Новгорода» спустились четверо вооруженных карабинами караульных, потом с левого борта были спущены две шлюпки с матросами – они заняли свои посты с другой стороны судна.
Лауден вздохнул, поправил лихо сдвинутый котелок и решительно зашагал к трапу «Нижнего Новгорода». Давнишний офицер уже поджидал его у поручней и махнул рукой караульным и вахтенному матросу: пропустить!
– Об этом не может быть и речи, господин полицейский! – решительно заявил капитан Кази, щедро наполняя рюмку гостя в четвертый раз. – О том, чтобы взять на борт тело нашего погибшего соотечественника с тем, чтобы доставить его в Россию, не может быть и речи! «Нижний Новгород», к вашему сведению, не имеет лишнего ледника, а тот, что имеется, до предела загружен скоропортящейся провизией. Вы же понимаете – не считая экипажа, у меня шесть с половиной сотен душ арестантов, которые, между прочим, едят как все прочие люди, три раза в день! Я уже не говорю о санитарных нормах, не позволяющих перевозить в одном леднике продовольствие и тела усопших. К тому же, насколько я понимаю, это неофициальная просьба британских колониальных властей, не так ли? Пейте, господин Лауден! Это настоящая русская водка! Ваше здоровье! Рекомендую также вашему вниманию традиционную русскую закуску – вот тут, рядом с вашим прибором!
Лауден с удовольствием опрокинул в рот обжигающую жидкость, невольно крякнул и с жадностью набросился на маринованные огурчики.
Капитан, помедлив, пригубил свой коньяк и покосился на хронометр. Чертовы англичане! Втридорога дерут за уголь, пресную воду продают по цене «Мозельского», а теперь еще и развели какие-то малопонятные интриги с телом невесть откуда взявшегося в Сингапуре русского чиновника. Причем переговоры с ним, капитаном русского флота, ведет даже не начальник здешней полиции, а рядовой полицейский!
Детектив Лауден отдышался после крепкой водки, вытер платком вспотевший лоб и покивал головой:
– Вы правы, господин капитан! Наше предложение забрать тело – это только неофициальная просьба. Вариант, так сказать. Не имеете такой возможности – ради бога! Тело предадут земле здесь же: при господине Власове, как выяснилось, была с собой весьма значительная сумма и в фунтах, и в валюте других стран. Эти деньги по завершении следствия будут переданы в канцелярию господина губернатора, и если родственники усопшего в дальнейшем заявят на них свои права, то их претензии будут удовлетворены – за вычетом расходов на похороны, разумеется. Вот это я и прошу довести до сведения соответствующих русских властей. И присовокупляю к этому личные вещи покойного.
– Так в чем же тогда проблемы, милейший? – капитан Кази начал терять терпение. – Бумаги и личные вещи покойного надворного советника Власова будут переданы русским властям по прибытию судна во Владивосток. Расписку в их получении я напишу тотчас… Что же касается сообщенной вами конфиденциальной информации о том, что господин Власов ожидал здесь, в Сингапуре именно мой пароход и якобы намеревался убить кого-то с «Нижнего Новгорода», то увы! Ничем не могу быть полезен! Более того: как мне кажется, это чисто полицейское дело! Дело властей Сингапура, а никак не мое-с! Да, голубчик! С минуты на минуту мой помощник закончит проверку статейных списков перевозимых на «Нижнем Новгороде» арестантов. И если среди них окажется человек с такой же фамилией, либо господин Власов окажется упомянутым в этих списках в качестве родственника, то вам об этом скажут. Более ничем полезным быть вам, господин полицейский детектив, увы, не могу-с! Всякого рода дознания не являются ни моими обязанностями, ни любимым родом занятий. Извольте – могу довести результаты вашего следствия до русских властей во Владивостоке – но не более того!
Почувствовав раздражение русского капитана, Лауден пошел на попятную.
– Боже упаси, господин капитан! – Лауден молитвенно прижал руки к груди. – Боже упаси, я вовсе и не имел в виду перекладывать на вас либо на экипаж парохода свои полицейские обязанности! Просто я думал, что моя информация заинтересует вас…
– Ни в малейшей степени, любезный! – Кази, отбросив всяческую дипломатию, решительно убрал графинчик с водкой в шкаф и демонстративно щелкнул крышкой дорогого брегета. – Ни в малейшей степени! В настоящий момент, господин детектив, меня больше интересуют вопрос бункеровки трюмов моего парохода углем и пополнение судовых запасов пресной воды. А вместо того, чтобы лично проследить за этим, я, извините, выслушиваю в кают-компании какие-то полицейские истории. А мой первый помощник – которому, кстати говоря, тоже надо бы быть на палубе! – роется для вас в статейных списках арестантов. А-а, вот, кстати, и он! Заходите, голубчик! Ну-с, Роман Александрович, что у вас? Нашли что-нибудь?
Стронский протянул капитану бумагу, отчеркнув ногтем нужное место. Кази, нахмурившись, быстро пробежал глазами документ, потом принялся читать второй раз, уже внимательнее. Прочитав, он вопросительно посмотрел на старшего помощника, поняв, что у того есть что сказать приватно, он решительно повернулся к Лаудену:
– Господин полицейский, соблаговолите немного подождать. Я должен отдать необходимые распоряжения. Выйдем, Роман Александрович!
– О-о, разумеется, господин капитан! Сколько вам будет угодно!
Выйдя вслед за Стронским из кают-компании, капитан Кази плотно прикрыл дверь и вернул старшему помощнику бумаги.
– Расскажите своими словами, голубчик! – попросил он. – Тем паче, я вижу, у вас есть сообщить нечто такое, чего нет в документах…
– Ландсберг, господин капитан! – негромко доложил Стронский. – Снова Ландсберг! Человеком, из-за убийства которого Ландсберг попал под суд и получил каторгу на Сахалине, был Власов. Надворный советник Власов.
Капитан в растерянности уставился на старшего помощника, помолчал, потом ухватил Стронского за пуговицу кителя.
– Голубчик, у меня голова идет кругом. Так он что – не убил этого самого Власова? Тогда почему…
– Речь, полагаю, идет о брате убитого Ландсбергом чиновника в отставке, Сергей Ильич, – Стронский улыбнулся углами рта. – Дело Ландсберга, ежели помните, прогремело после этого убийства на всю Россию. О нем писали все газеты – а я, грешник, собираю подобные публикации. Делаю вырезки – начал для младшего брата, гимназиста: он у меня юриспруденцией бредит, в университет собирается. А потом, знаете ли, и сам вырезками увлекся. Очень поучительный матерьялец порой подбирается… Так вот, чтобы не отвлекаться! Фамилия Власова, как только этот полицейский упомянул ее, мне почему-то показалась знакомой. Но вспомнил я не сразу – времени-то сколько прошло, господин капитан! А нынче, когда я начал просматривать статейные списки, вдруг вспомнил. Нашел сопроводительные бумаги Ландсберга – точно!
Капитан Кази помолчал, осмысливая услышанное.
– Выходит, брат убиенного Ландсбергом чиновника решил отомстить и подкарауливал здесь, в Сингапуре, наш пароход? Святые угодники, ушам своим не верю, Роман Александрович! Чтобы человек, влекомый жаждой мести, предпринял этакую одиссею через полмира! Опера прямо! Шекспировские страсти, ей-богу!
– Да не шекспировские тут страсти, Сергей Ильич! – вздохнул Стронский. – Сюжетец здесь покруче рисуется! Я про вырезки свои вам не зря толкую – часть из них у меня с собой, здесь. Поглядевши статейный список нашего героя, взялся я за эти самые вырезки – так и есть! Газетные репортеры-то, когда судебный процесс над Ландсбергом уже завершался, наперебой землю носом рыли, искали, чем еще интерес читающей публики к своим изданиям подогреть. И раскопали-таки историю брата убитого Власова. Стали им интересоваться – а чего это ростовщик ближайшего родственника в духовной обошел? И все ценные бумаги в завещании своем Ландсбергу отписал?
– И что же там с братом, голубчик? Может, потом все это расскажете, на досуге? Неудобно все-таки, человек ждет…
– Сей момент, Сергей Ильич! Рассказ мой почти закончен, и имеет прямое отношение к нынешнему полицейскому визиту. Так вот: братец Власова, как раскопали газетчики, оказался провинциальным гимназическим учителем из уездного городишки где-то в Саратовской губернии. К тому же, как следует из газетных отчетов, он инвалид: правая рука у него высохла с десяток лет назад, после падения из коляски. А полицейский наш про сухорукость здешнего Власова и не поминал. Наоборот – помните? – рассказывал, что этот сингапурский Власов, обнаружив в своем гостиничном номере налетчиков, боролся с двумя дюжими малайцами. Это раз, Сергей Ильич! Второе: братья Власовы, по утверждению газетчиков, насмерть рассорились еще в молодые годы, и отношений почти не поддерживали! Так что роль мстителя младшему совсем не подходит. Скорее уж наоборот: завещание убитого в Петербурге Власова, по которому состояние было отписано им Ландсбергу, по решению суда было аннулировано. И деньги достались именно брату покойного! Так что, получается, не было у него никакого резона мстить убийце своего брата, Ландсбергу-то! И третье: газеты по завершению процесса писали, что, получив наследство, Власов-младший немедленно пустился во все тяжкие, завел содержанку-хористку и укатил с ней в Европу. Там он быстро спустил все наследство, попал в долговую тюрьму и чисто в российских традициях спился. Так что не наш это братец, Сергей Ильич! Путают что-то здешние англичашки, ей-богу! А вернее всего – темнят просто!