Вячеслав Каликинский – Легионер. Книга вторая (страница 25)
Утром четвертого дня пассажир пробудился от беспокойного сна с отчетливым чувством голода, и еле дождался юнгу, каждое утро заглядывающего в каюту с какими-то мисками. Содержимое миски Войду в то утро, правда, разочаровало: там были вареные бобы, сдобренные каким-то на редкость вонючим жиром. Почувствовав тут же дурноту, Войда сразу же вернул миску мальчишке, оставив себе лишь ломоть хлеба с куском овечьего сыра. Сыр, хоть и тоже неприятно пованивал, все же оказался съедобен.
Очень скоро Войда убедился, что корабельная стряпня на «Клеопатре» не отличается разнообразием: и утром, и вечером здесь подавали те же самые отвратительные бобы и сыр.
Войда попытался втолковать юнге, что он – коммерческий пассажир, заплативший за место на «Клеопатре» крупную сумму. И что за эти деньги он с полным основанием рассчитывает на то, что его будут более-менее сносно кормить. То, что носят ему – явная ошибка здешнего повара.
Строго говоря, это варево и человеческим-то назвать можно лишь с большой натяжкой, развил свою мысль вдохновленный голодом Войда. Если экипаж «Клеопатры» до сих пор не выбросил своего кашевара за борт и продолжает травиться его стряпней – это, в конце концов, личное дело команды. Но он этого есть не будет! И, как сумел, попытался через мальчишку передать повару, чтобы тот в следующий раз прислал коммерческому пассажиру что-нибудь повкуснее – иначе он пожалуется капитану.
Юнга выслушал длинный монолог пассажира с открытым от восторга ртом, явно ничего не понял, ибо никаких языков, кроме греческого, не знал. Отчаявшись объясниться, Войда прибег к спасительному языку мимики и жестов. Указав на миску, он скорчил физиономию, заткнул нос и для наглядности сунул в рот два пальца, изображая рвотный позыв. И, наконец, на глазах у мальчишки Войда вытряхнул содержимое миски за борт. Надеясь, что туповатый мальчишка понял его демонстрацию, Войда пошел дальше и высказал мимическое пожелание относительно того, что должно быть в меню коммерческого пассажира. Он мемекал, приставлял ко лбу пальцы, изображавшие рожки, и даже указывал юнге на судовой загончик для скотины. Мальчишка после некоторого размышления закивал головой, схватил пустую миску и вскоре снова принес Войде… те же бобы!
Ловко увернувшись от швырнутой Войдой миски, зловредный мальчишка долго скакал возле каюты пассажира на четвереньках, громко блеял на потеху матросам, и очень похоже копировал Войду, приставляя ко лбу пальцы, а потом суя их в щербатый рот и изображая рвотные позывы.
Сделав вывод, что у мальчишки просто не все дома, Войда решил завтра же потолковать со шкипером и открыть ему глаза на то, как издеваются на его судне над коммерческим пассажиром.
Вот и нынче, запустив в несносного мальчишку традиционно поданную мешанину из бобов, Войда решительно выбрался из каюты и отправился на поиски шкипера, которого не видел с самого Константинополя.
Капитана Тако Войда нашел на палубе. Шкипер пребывал в отличном настроении, чему в равной мере способствовало несколько стаканчиков любимой виноградной водки, вкусный и плотный завтрак, после которого на столе осталась груда нежных косточек, а также явное везение в карточной игре. За этой игрой Войда и застал шкипера, удобно расположившегося в плетеном кресле и задравшего ноги на бочонок с яблоками. Партнер шкипера, его верный помощник, как проигрывающая сторона, был в соответствующем расположении духа. Появление пассажира, лишившего его каюты, расположения духа помощнику не прибавило, и он мрачно уставился на визитера.
– О-о, кого я вижу! – с воодушевлением приветствовал пассажира по-немецки шкипер. – Герр Мюллер, если я правильно запомнил ваше имя? Рад видеть, что вы, наконец, перестали быть затворником и покинули свою каюту, ха-ха-ха! Желаете составить партию в картишки, герр Мюллер?
От карт Войда-Мюллер отказался. Осторожно присев на край ящика, он изложил шкиперу Тако свои претензии относительно питания на «Клеопатре» и явных издевательств судового повара над его желудком.
– О, вы ошибаетесь, герр Мюллер! Пассажиры на моей «Клеопатре» редкие гости, и издеваться над ними, уверяю, никому и в голову не придет! Мальчишка? Бог мой, герр Мюллер, да он просто глуп, и, к тому же немного сумасшедший. Вы разве не заметили? Впрочем, сердце у мальчишки золотое, и вы убедитесь в этом, когда узнаете его получше!
– Очень может быть, – сухо прокомментировал Войда. – Однако, шкипер, считаю своим долгом предупредить, что ваш кок когда-нибудь доведет команду шхуны до бунта! Отвратительная мешанина из бобов и тухлой солонины, которую мне упорно подают с первого дня на «Клеопатре», тому порукой!
– Матросы до сих пор не жаловались ни на аппетит, ни на стряпню Христофора, моего корабельного кока! – удивился Тако.
– Вам просто повезло с экипажем, шкипер! – криво улыбнулся Войда. – Однако позволю себе напомнить, что я заплатил за плавание на «Клеопатре» звонкой монетой. Не торгуясь с вами, если помните, шкипер! И мне кажется, что я заплатил более чем достаточно для того, чтобы получать съедобную пищу, а не что-то из свинского рациона!
– «Свинского рациона»! – Тако в деланом ужасе вскинул вверх обе руки и повернулся к своему помощнику. – Ты понял, Коста? Святой Спиридон, хорошо, что этих слов не слышал Христофор! Он бы очень, очень расстроился такой оценкой, герр… э… Мюллер, если не ошибаюсь!
– Ваша ирония неуместна! – Войду-Мюллера начал заводить шутовской тон шкипера. – Честно признаться, я надеялся, что моя отвратительная кормежка – просто ошибка. Либо недоразумение, прошедшее мимо вашего внимания. Но теперь с прискорбием вижу, что это не так…
Шкипер только качал головой и посмеивался. Карты в его корявых пальцах, между тем, словно жили своей жизнью. Колоду Тако тасовал так, что Войда только диву давался. Поиграв с колодой еще немного, Тако вздохнул и бросил короткий взгляд на помощника:
– Коста, ты не хочешь отыграться? Нет? Очень, очень жаль! Я думаю, если бы не наш пассажир, как вас там? Герр Мюллер, да! Если бы не наш герр Мюллер, тебе обязательно повезло бы!.. Ну что ж, тогда, коли не хочешь играть, Коста, иди и займись делом. А я попробую выяснить наше недоразумение с питанием достопочтимого пассажира, хе-хе…
Тако затрещал картами, заставив их красивой дугой перелететь с одной руки на другую и сердечно улыбнулся пассажиру.
– А может, вы, э… герр Мюллер, все же желаете сыграть скуки ради? По маленькой? Сегодня у меня хорошее настроение, под стать погоде. И времени есть немного, а?
– Благодарю, но нет. Может быть, попозже, шкипер, – Войда проводил взглядом помощника и перевел глаза на Тако. – Но для начала я хотел бы все же с полной определенностью довести до вас обоснованность своих претензий к своему столу!
– О-о, все очень просто, господин э… пассажир! – Тако налил себе стаканчик «озо» и опрокинул его в широкий рот. – Ваше здоровье! Прекрасное «озо», не желаете попробовать?.. Ну, как хотите, как хотите. Так вот, все очень просто, господин… Мюллер. Вспомните Константинополь и нашу встречу в таверне Абдуллы. Я не искал пассажиров на свою «Клеопатру», уважаемый! Более того: когда вы попросились на мое судно, я поначалу отказал вам, помните?
– Разумеется…
– Но ваши э… доводы были чересчур убедительны, господин Мюллер. И я, грешник, не устоял перед предложенной вами ценой. Вам, очевидно, очень нужно было место на моей бедной шхуне – и вы его получили, господин Мюллер! К тому же, помнится, я сразу предупредил вас, что на моей «Клеопатре» нет никаких удобств для пассажиров, не так ли?
– Да, но…
– Погодите, кирие Мюллер! Не надо перебивать капитана, даже если он командует всего-навсего бедной торговой шхуной. Так вот, вы далее пожелали путешествовать в отдельной каюте… Что ж, я уступил вашему желанию – хотя Коста, кажется, до сих пор дуется на меня за то, что я велел ему перейти к матросам… Так чего же вы еще хотите, Мюллер? Вы хотели получить место на «Клеопатре» – вы его получили! Вы хотели отдельную каюту – что ж, вы заплатили за нее и тоже получили! Но я не помню, чтобы в наш договор, кирие, входило и условие первоклассного питания! Вы желаете кушать с капитанского стола? Извольте, уважаемый! Только прежде придется заплатить за это, как водится между порядочными людьми!
Войда от столь беспардонной наглости шкипера открыл было рот, но, подумав, спорить не стал. Достав кошель, он высыпал на ладонь несколько блеснувших золотых монет, показал их шкиперу.
– Этого, полагаю, будет достаточно, шкипер?
– Припасы в море страшно дорогие, кирие, – вздохнул Тако. – Но что поделаешь, если у меня доброе сердце, а у пассажира чересчур нежный желудок! Хорошо, герр Мюллер, вы будете получать еду с моего стола…
Тако с довольным видом опустил золото в карман и снова затрещал картами.
– Так как насчет того, чтобы сыграть, уважаемый? Теперь, когда все наши разногласия позади, вы не откажетесь, я полагаю…
– Еще только один вопрос, шкипер. Я, знаете ли, обратил внимание, что, обращаясь ко мне, вы делаете это как-то странно. Словно все время забываете мое имя – а ведь оно, между тем, достаточно простое, не так ли? Не могу не отметить также, что мое имя вы произносите с каким-то значением, словно делаете на нем ударение. У вас плохая память на имена вообще, шкипер? Или вас гложут какие-то сомнения относительно моего?