Вячеслав Каликинский – Легионер. Книга третья (страница 70)

— А как же знакомые этой вашей Соньки?

— Их у нее почти не осталось, — дипломатично ответил Ландсберг. — А последние, надеюсь, покинут остров сразу после нашего приезда. Вам не стоит ни о чем беспокоиться, сударыня: еще до моего отъезда во Владивосток эта особа тоже начала готовиться к подмене. Под предлогом болезни кожи лица она ходит под густой вуалью. Она ведет замкнутый образ жизни, ходит только в церковь в посту Александровский. Ее хозяйство ведет полуслепая старушка. Так что, полагаю, подмены никто не заметит.

— Я, во всяком случае, буду стараться! — с улыбкой заметила женщина. — Это всё, что я могу сделать в благодарность за вашу заботу о моем супруге. Но эта особа… Если ее узнают, или она выдаст себя и обман раскроется? Меня посадят в тюрьму вместе с ней? Поймите меня правильно, господин Ландсберг: мне все равно, где умирать! Но я должна знать заранее…

— Видите ли, Вера Дмитриевна, Мария Блювштейн — нынче практически свободный человек, — медленно начал Ландсберг. Тема была щекотливая, он и сам много думал над этим. — Она вольна уехать куда ей вздумается, за исключением столицы и еще нескольких городов империи. С одним условием: там, где она вздумает поселиться, она должна будет стать под надзор полиции. Она, знаете ли, уже уезжала с Сахалина. Но ее европейская известность и надзор были весьма для нее тягостны. Поэтому, смею надеяться, она не меньше нашего заинтересована в том, чтобы сохранить свое инкогнито. И тем не менее скандала с ее опознанием исключить нельзя.

— Что же тогда?

— Предположим, Соньку опознают. Найдут при ней ваши бумаги, ваш паспорт. На Сахалин поступит запрос, на который первоначально будет дан возмущенный ответ: означенная Блювштейн жила и продолжает жить на острове! Разумеется, вас пригласят на опознание. Вы будете возмущаться и упорствовать: та Сонька — самозванка! А истинная Сонька — это вы! Но вот беда: в судебном деле Соньки Золотой Ручки и ее «Статейном списке» есть немало ее фотографических карточек. Обман, таким образом, может вскрыться. Но мы этого не допустим, Вера Дмитриевна!

— Каким же образом?

— Морской путь до Одессы отсюда занимает около двух месяцев. За это время корабль делает множество остановок в портах разных стран. В одном из этих портов Сонька покинет пароход — этому никто не придаст значения. Я поставлю это условием для нее и найду способ проследить, чтобы сие условие было выполнено… Но вас, Вера Дмитриевна, я подстрахую! Если, паче чаяния, с ней возникнет скандал, вы тут же покинете остров. До начала официального следствия. На пароходе, на собачьей упряжке — как угодно!

— На собачьих упряжках я еще не ездила, — улыбнулась Мешкова. — Как обидно, что такие интересные перипетии предстоят человеку в моем возрасте и в моем… положении… Впрочем, мне уже все равно!