Вячеслав Каликинский – Легионер. Книга первая (страница 33)

– Вот как! – вежливо и холодно удивился Голицын, одновременно раскланиваясь с кем-то из проходящих мимо гостей.

– Да, князь! И по этому поводу господин Ландсберг едва не попал вашему покорному слуге под горячую, так сказать, руку! – посмеиваясь, Тотлебен, не переставая раскланиваться со знакомыми, взял Ландсберга и Голицына под руки и повел к ближайшему окну. – Представьте, князь: саперным командам было отдано приказание брать камни для устройства и укрепления защитных гребней из развалин какой-то сторожевой башни античных еще времен. Валуны там ого-го какие, да перетаскивать их надобно было от развалин через русло заболоченного ручья, что, конечно, усложняло дело. По моим прикидкам, времени на это требовалось 3–4 дня – болото еще загатить ведь надобно… Так вот, князь, еду я к вечеру второго дня с инспекцией вдоль будущей линии укреплении, гляжу, как команды саперов в поте лица камни ворочают. А в одном месте – что за черт? Гляжу, солдатики в ручье бельишко стирают, в кустах скатерть расстелена, офицерский бивак разбит, бутылки звенят. И в болоте, князь, ни единой фашины не видать! Я – сейчас же туда! Ну, думаю, держитесь, лентяи и бездельники! Кричу, требую позвать старшего в команде – подбегает вот этот молодец, Ландсберг. Рапортует: так и так, господин генерал, вверенная мне команда занимается хозяйственными делами и отдыхает.

Тотлебен снова рассмеялся, покрутил лобастой головой.

– Я, князь, признаться, совсем осерчал. Какой отдых?! Погоны пообещал сгоряча снять, под трибунал отдать за невыполнение приказания в военных условиях. А этот молодец мне показывает: все выполнено, господин генерал! Укрепление готово, извольте принять работу! Гляжу – и вправду все готово. И камней столько натаскано – на три редута хватит. И никаких, князь, следов волочения валунов! Я глазам своим не верю – как? А прапорщик смутился, потом раскрыл свой секрет, – Тотлебен сделал эффектную паузу и с торжеством поглядел на Голицына. – Оказалось, чтобы не мучить солдат, господин Ландсберг собрал у развалин точную копию древнеримской катапульты, с помощью коей и перекидали за два часа потребное количество валунов прямо на место будущего укрепления!

– Катапульту? – князь впервые с интересом глянул на молодого офицера. – А какую именно, господин Ландсберг? «Баллисту» или «Онагр»? – Голицын неожиданно высказал хорошие познания в античном искусстве осадного дела.

– Скорее, «Требюше», ваше высокопревосходительство, – мягко поправил Ландсберг. – Наша машина, сделанная по старинным чертежам, оказалась способной бросать камни в десять пудов на расстояние двести – двести пятьдесят саженей…

– Сия придумка прапорщика не только возбудила неподдельный интерес офицеров к древней истории, но и наглядно показало пользу давно забытых приемов облегчения труда, – продолжил Тотлебен. – Признаться, я господина Ландсберга уже и в штаб свой хотел забрать. Такие головы в военном деле весьма ценны и буквально наперечет оригинальностью своего мышления, князь! Да война с турком скоро закончилась, не у дел наш прапорщик оказался. Но ничего, не горюйте, Ландсберг! – Тотлебен покровительственно обнял офицера за плечи. – Не горюйте, я вас не забыл, как видите! Бог нас на балу свел – и, кажется, недаром…

Привстав на цыпочки, Тотлебен начал оглядываться, разыскивая в окружающей толпе знакомое лицо. Вскоре, потеряв терпение, он велел ближайшему адъютанту:

– Голубчик, поищите-ка инженер-генерала Сигизмунда Андреевича Тидебеля! Он где-то тут, я недавно с ним раскланялся…

Адъютант мгновенно ввинтился в толпу и исчез.

– Очень, очень кстати, что вы мне попались, – бормотал Тотлебен, не выпуская руку Ландсберга. – Сигизмунд Андреич – мой давний ученик и даже соратник. Кстати, из лифляндских дворян – вы не из них, молодой человек? Впрочем, это неважно! Тидебель нынче начальствует в Николаевской инженерной академии, и как раз днями сообщил мне о нескольких вакансиях среди своих слушателей. А вам, Ландсберг, надо развивать свои инженерные способности, не так ли? Как вы смотрите на учебу в Николаевской академии, барон?

– Если позволите, – деликатно откашлялся князь Голицын. – Если позволите, ваше сиятельство, хочу заметить, что офицер в чине прапорщика имеет мало шансов стать слушателем академии. Там и гвардейским капитанам такие зверские проходные экзамены устраивают, что не приведи господи! И недаром, замечу: двухгодичная учеба в академии дает право на внеочередное получение полковничьего чина!

– Не смущайте молодого человека, князь! – резко прервал Голицына Тотлебен. – Неужели вы полагаете, что моя рекомендация для начальника академии ничего не стоит?!

– Боже упаси, – смутился Голицын. – Я имел в виду другое! То, что нынешний командир молодого гвардейца может иметь свои виды на открывшуюся в академии вакансию!

– Чепуха! – небрежно махнул рукой Тотлебен. – Кильдишев не посмеет препятствовать моему пожеланию! Я завтра же приглашу его… А-а, вот и мой славный ученик, господин Тидебель! Слушай, Сигизмунд, хочу представить тебе нового слушателя вверенной тебе академии! Барон фон Ландсберг, прапорщик Саперного лейб-гвардии батальона. Во времена последней Восточной кампании фон Ландсберг обратил на себя мое внимание неординарным и мгновенным выполнением трудного поручения. Надеюсь, став слушателем академии, он не посрамит моей рекомендации!

– Рекомендация вашего сиятельства дорогого стоит, – поклонился начальник академии и повернулся к Ландсбергу. – Благоволите завтра же явиться ко мне в присутствие – вас детально проинструктируют насчет подачи необходимых для зачисления бумаг!

– Ну что же вы так растеряны, дорогой барон? – улыбнулся Тотлебен. – Мы с вами люди военные, не так ли? И решать все вопросы должны, как и подобает военным – быстро и четко! Мы еще славно послужим отечеству, не так ли?

– С превеликим удовольствием, господин инженер-генерал! – чуть покраснел Ландсберг. – Служить под началом столь замечательного военачальника, как вы – великая честь, ваше сиятельство!

– Глядите, князь, глядите! И респекты начальству молодежь не разучилась делать! – от души рассмеялся Тотлебен.

Ландсберг, у которого от неожиданно привалившей удачи закружилась голова, глубоко поклонился, и, не желая злоупотреблять вниманием графа, сделал шаг в сторону. И тут же обратил внимание, что лицо Тотлебена вдруг потеряло приветливое расположение и построжело.

Инженер-генерал с плохо скрытой досадой следил за решительно пробирающимся явно к нему молодым располневшим офицером в чине штабс-капитана и с двумя звездами на сияющем шитьем парадном мундире.

Штабс-капитан, нимало не смущаясь явной нелюбезностью Тотлебена, пробился-таки через толпу, лихо щелкнул каблуками, почтительно и в то же время с легкой развязностью поклонился.

– Честь имею, ваше сиятельство! Заметив вас, счел своим долгом лично засвидетельствовать вам свое уважение…

– Здравствуйте, Симеонов, – холодно отозвался Тотлебен. – Господа, рекомендую: штабс-капитан Симеонов.

– Князь Голицын.

– О-о, ваше высокопревосходительство! Кто же вас не знает! – штабс-капитан рассмеялся грудным смехом. – Не имея чести быть знакомым с вами, много наслышан. – Симеонов искоса поглядел на Ландсберга.

Тот представился:

– Прапорщик барон фон Ландсберг…

– Здравствуйте, Ландсберг, здравствуйте. Признаться, весьма удивлен, видя ваш мундир и… гм… Если не ошибаюсь, приглашения на сей бал рассылались чинам не ниже поручика. Из этого делаю вывод о том, что у вас, Ландсберг, где-то хорошая рука!

Ландсберг вспыхнул, сжал челюсти, но ничего сказать не успел – тут же, поморщившись от бестактности штаб-капитана, вмешался Тотлебен:

– Рука? Рука, вы изволили выразиться, милостивый государь? – презрительно усмехнулся Тотлебен. – А вам не приходило в голову, Симеонов, что многие достойные молодые офицеры знают иные способы возбуждения уважения к своей скромной персоне, нежели близкое знакомство с супругами военачальников? Фон Ландсберг – боевой офицер, был со мной под Плевной, где храбростью и живостью ума заслужил, полагаю, вечное уважение матушки-России.

– О, извините, барон! – Симеонов, смущенный резким тоном генерал-адъютанта, поклонился Ландсбергу. – Однако, не заметив военных знаков отличия господина Ландсберга, я не мог предположить…

– Зато у вас, Симеонов, я смотрю, две звезды на кителе появилось, – не унимался Тотлебен. – А позвольте спросить, господин штабс-капитан, в каком полку вы воевали?

Симеонов вспыхнул.

– Собственно, непосредственного участия в боевых действиях мне принимать не довелось, ваше сиятельство. Будучи приписан к Ставке главнокомандующего, в Восточную кампанию я обеспечивал связь Штаба армии с Петербургом, и светлейший князь…

– Можете не продолжать, Симеонов, мне все ясно! Как ясен и ваш вклад в славную победу русского оружия над турком. Фон Ландсберг, насколько я знаю, слишком скромен, чтобы носить свои боевые награды. К тому же, насколько помнится, в разъяснениях министерства Двора Его Величества ношение звезд российских орденов на балы, не удостоенные посещением особ царствующего дома, не обязательно.

– Вы бесконечно правы, ваше сиятельство. Еще раз прошу простить, господин барон, мою невольную неловкость и принять уверения в совершеннейшем почтении…