Вячеслав Каликинский – Легионер. Книга четвертая (страница 24)

– Я знаю вас, граф. Вернее, много слышала о вас от своего мужа, ваше сиятельство. Простите, но, будучи в расстроенных чувствах и приняв вас за…

– Репортера? – Граф еле заметно улыбнулся. – Пока я ждал вас, действительно, здесь крутился некий господинчик газетного обличья. И даже имел дерзость что-то спросить меня о Карле. Не беспокойтесь, сударыня, я вовремя кликнул городового и отправил сего субъекта в участок. Думаю, до завтра вы его не увидите… Так значит, Карл не забыл старого друга, сударыня?

– Меня зовут Ольга Владимировна Дитятева. А мой супруг – действительно, Карл Христофорович Ландсберг, ваше сиятельство. Уверяю: Карл часто вспоминал вас!

– Ну зачем так официально – «ваше сиятельство»?! Называйте меня Марком Александровичем! – Ивелич снова поклонился и по старой военной привычке даже щелкнул каблуками. – Уверяю, что не задержу вас надолго, Ольга Владимировна! Признаться, я уже заходил сюда, в гостиницу, дней десять назад, и даже просил передать Карлу мою карточку. Наверное, обслуга не доложила Карлу о моем визите?

– Давайте чуть пройдемся, Марк Александрович, – предложила, помедлив, Дитятева. – Простите, что я не приглашаю вас к себе, но дело в том, что супруг нынче серьезно болен.

– Именно поэтому, прочитав в «Голосе» о его болезни, я и взял на себя дерзость вторично явиться сюда, Ольга Владимировна. Значит, это правда? Заражение крови?

– Да. К сожалению. – На глаза Дитятевой снова навернулись слезы.

– Скверная штука, – согласился Ивелич. – Но плакать рановато, уверяю вас! Старые легионеры, вроде нас с Карлом, выбираются и не из таких переделок, Ольга Владимировна!

– Вы, верно, просто утешаете меня, – вздохнула Дитятева. – Нам передали вашу визитную карточку, граф. И Карл очень хотел повидаться с вами, уверяю! Хотел, но не решился. Не знаю, поймете ли вы чувства человека, которого общество в свое время сделало изгоем, который много лет вынужден был жить бок о бок с отпетыми негодяями. Он остался при этом человеком, уверяю, граф! Но каково ему нынче встретиться с вполне благополучными господами, которые и руки-то могут не подать бывшему каторжнику…

– Вздор, Ольга Владимировна! Когда Карл… когда с Карлом случилось это, меня не было в Петербурге. Вернувшись, я узнал, что суд уже состоялся. В Литовский тюремный замок меня к нему не пустили. Ну а потом его куда-то и вовсе увезли. Признаться, я долго ждал от него весточки, но увы…

– Спасибо вам, Марк Александрович! – Дитятева благодарно прикоснулась к руке графа. – Однако теперь Карл болен. Он часто впадает в забытье, и я не уверена, что доктор…

– Меньше слушайте этих докторов Ольга Владимировна! Но, тем не менее, давайте сделаем так: как только Карлу станет получше, спросите у него: желает ли он меня видеть? И сразу протелефонируйте мне, пожалуйста! Вы сохранили мою визитку? Там записан номер моего домашнего телефона. Я тотчас примчусь, если Карл того пожелает. И в любом случае, Ольга Владимировна, готов помочь старому другу чем угодно! Я хоть и отставник, но связей в самых различных, в том числе и высших, сферах не растерял! Обращайтесь без всякого стеснения, сударыня! Обещаете?

– Старому другу никогда нельзя отказывать! – слабо улыбнулась Дитятева. – Обещаю! А сейчас простите…

– Да-да, разумеется! Передавайте Карлу от меня горячий привет!

– Непременно… Кстати, Марк Александрович, вы назвали себя и Карла старыми легионерами. Отчего именно легионерами? Я несколько раз слыхала от Карла это слово, но, признаться, не придавала ему значения…

– О-о, это очень давняя история, сударыня! И длинная к тому же. А вам надобно спешить к мужу. Как-нибудь на досуге попросите супруга, он наверняка расскажет вам об этой нашей старой игре! Ну а пока – честь имею, сударыня!

Расставшись с Ивеличем, Дитятева поспешила вернуться в гостиницу.

– Там к вашей милости еще двое докторов прибыли-с! Вместе с прежним доктором-с! – почтительно проинформировал Ольгу Владимировну сторож у нумера на втором этаже.

– Да-да, я знаю и жду докторов. Спасибо, голубчик! – снимая на ходу шляпку, Ольга Владимировна зашла в нумер.

Там она была встречена сиделкой, немедленно загородившей ей дорогу в кабинет.

– Туда пока нельзя, сударыня: у докторов консилиум…

– А как Карл Христофорович? В сознании?

– Прогнозы пока неутешительные, – со значением, явно повторяя слова доктора Мельникова, заявила сиделка. – Все в руках Божьих, надо молиться!

– Давно ли они там?

Сиделка глянула на часы в углу гостиной.

– Больше четверти часа…

Прошло еще не менее четверти часа, пока из кабинета гуськом не вышли участники консилиума. Двое незнакомых Дитятевой докторов сдержанно поклонились ей и сразу проследовали к умывальнику, где долго и, как ей показалось, со вкусом мыли руки. Ольга Владимировна снова попыталась зайти к мужу, но сиделка попросила подождать, пока она не убедится, что с больным все в порядке и что он готов принимать посетителей. Еле сдержавшись, Ольга Владимировна присела на краешек козетки. Тем временем доктора покончили, наконец, с мытьем рук и все вместе подошли к Дитятевой.

– Это мои коллеги, сударыня, – представил двоих Мельников. – Профессор медицины Батлер, доктор Шевелев. А это супруга больного, госпожа Дитятева, господа. Сообщение, полагаю, сделаете вы, профессор?

Профессор помял холеную бородку, испытующе глянул на Ольгу Владимировну, потом покосился на коллег:

– Сомнений в поставленном моим коллегой диагнозе у консилиума, к сожалению, нет! – заговорил он приглушенным баском. – Случай весьма сложный: молниеносный сепсис, вызванный попаданием в ранку болезнетворных микробов неизвестного пока происхождения. Я взял у больного образец крови и немедленно отправлю его на анализ в медицинскую лабораторию для того, чтобы точно определить тип микробов и наметить пути дальнейшего лечения.

Батлер деликатно подождал, пока Ольга Владимировна справится с рыданиями.

– Чтобы вам была понятна суть болезни вашего супруга и стоящие перед медициной сложности, я коротко, не вдаваясь в профессиональные подробности, нарисую картину происходящего. Итак, в кровь больного через ранку попали некие микробы, которые тут же, очутившись в отличной для них питательной среде, начали стремительно размножаться. Эти же микробы с током крови неминуемо попали во все внутренние органы больного и начали там свою разрушительную деятельность. Сердце, легкие, пищеварительные органы, почки и печень больного, без сомнения, уже отравлены токсическими веществами, выделяемыми этими микробами.

– Профессор, но неужели нет никакого пути к спасению? Может быть, заграничные лекарства или специалисты-медики… Как вы догадываетесь, мой супруг – человек обеспеченный, и расходы для нас с ним значения не имеют, профессор!

– Сударыня, могу сказать однозначно: единственная – при этом, полагаю, на данном этапе теоретическая – возможность спасения вашего супруга – это полная замена отравленной микробами крови здоровой субстанцией. Но мировая и отечественная медицина делает только первые шаги в этом направлении, и…

– Почему же первые? – возразила Дитятева. – Видите ли, профессор, я закончила Акушерские курсы в Петербургском университете и не совсем профан в медицине. Я хорошо помню описываемый в учебниках случай, когда еще в тридцатые годы прошлого века русский врач Вольф спас роженицу, умиравшую от сильной кровопотери. Он перелил ей кровь здорового человека! А ведь это ведь было почти восемьдесят лет назад! Неужели с тех пор…

– Я тоже знаю про этот хрестоматийный случай, – с серьезным видом кивнул профессор. – Однако вы не можете не знать и дальнейшей истории, связанной с последующими переливаниями крови от человека к человеку сударыня! Практика со всей очевидностью показала, что данный случай можно считать редкой счастливой удачей медицинской науки. Все повторенные позже разными докторами попытки трансфузии крови потерпели неудачу – даже если в роли донора выступали самые близкие родственники больных людей. Кровь, сударыня, является сложнейшим соединением, и для успешной трансфузии необходимо множественное совпадение компонентов крови донора и пациента. Вот вы говорите – восемьдесят лет… Да разве это срок в медицине, где ученые и врачи во многом вынуждены идти практически на ощупь! Знаете ли вы, сударыня, что лишь спустя почти семьдесят лет после удачного опыта доктора Вольфа, в 1900 году, было научно доказано существование по меньшей мере трех различных групп человеческой крови? Я не оговорился: по меньшей мере! Ибо только два года назад доктор Янский из Чехии выделил и описал в журнале уже четвертую группу крови! Можно ли гарантировать, сударыня, что завтра либо через год или через три года не будет открыты новые факторы, имеющие жизненно-важное значения для трансфузии крови?

– Простите, профессор, я не желала ни в чем упрекнуть вас…

– Я понимаю ваше состояние сударыня. И не обижаюсь. Но со всей ответственностью заявляю, что вряд ли вы найдете специалиста-медика, согласившегося рискнуть жизнью вашего супруга и своей репутацией – чтобы применить в данном случае трансфузию крови.

– Разве что в Североамериканских Соединенных Штатах – с вашего позволения, профессор, – подал голос доктор Шевелев. – В медицинских журналах и на международных медицинских конгрессах ученые сейчас живо обсуждают, как вы знаете, применение американским хирургом Джоном Крайлом учения о группах крови в практике ее переливания.