Вячеслав Гусев – Золото Ермака. Побег (страница 4)

«Вот это, – говорила старуха, выкапывая тонкий корешок, – можно варить. А вот это – ядови-тое». Анна опустилась на колени, осторожно разгребая листья. Нашла несколько корешков, похожих на те, что показывала нянька. Понюхала – за-пах был нейтральный, без едкой горечи. Она откусила кусочек: горьковато, но не противно. «Сгодится», – решила она, собирая добычу.

По-ка варила в котелке, воспоминания нахлынули волной: дом, запах печёных яблок, смех матери, звон посуды на кухне. Она сжала край рубахи, чувствуя, как комок подступает к горлу. «Теперь это не моя жизнь, – мысленно повторила она. – Теперь моя жизнь – доро-га». Пар от котла поднимался к небу, унося с собой последние осколки прошлого.

Ночь была тихой, лишь изредка доносился шорох листьев, будто лес переговаривался сам с собой. Анна дремала у костра, укутавшись в плащ, но внезапно её разбудил звук – тяжё-лое дыхание, хруст веток. Она резко села, хватая нож. Из темноты на неё смотрели два жёлтых глаза – холод-ные, пронзительные. Волк. Он стоял в нескольких шагах, не двигаясь, лишь хвост слегка подрагивал, будто маятник судьбы.

Анна замерла, чувствуя, как кровь стучит в ушах, а по спине стекает капля пота. «Не беги, – про-неслось в голове. – Не показывай страх». Она медленно подняла руку, показывая нож, но не угрожая – ско-рее, обозначая границу. Волк принюхался, наклонив морду, затем тихо рыкнул и отступил. Ещё мгновение – и он исчез в чаще, растворившись в темноте, как призрак.

Анна выдохнула, ощущая, как пот холодит кожу. «Он мог убить меня, – подумала она. – Но не стал». В эту минуту она поняла: лес не просто опасен. Он – жи-вой. И с ним можно договориться. Она посмотрела на угасающий костёр и прошептала: «Спасибо», – не зная, кому именно: волку, лесу или судьбе.

Рас-свет окрасил небо в розовые тона, и Анна подняла голову. Впереди, за кромкой леса, возвышались горы – могу-чие, неприступные, их вершины терялись в облаках, будто касались небес. Она встала, чувствуя, как ноют мышцы, но внутри разгорался огонь – не от костра, а от чего то более глубокого, древнего. «Я дошла», – прошепта-ла она, сжимая перстень отца в кармане. Металл был холодным, но в нём таилась сила, которую она только начинала понимать.

Ветер донёс запах хвои и металла – так пахнет золото, спрятанное в скалах. Она сделала шаг вперёд, затем ещё один, и вскоре её фигу-ра растворилась среди деревьев, ведущих к подножию гор. Где то там, в глубине, ждало «Сердце горы» – тай-на, которую она должна была раскрыть. Камни хрустели под сапогами, а в голове звучали слова отца: «Найди сама».

Она остановилась, оглянулась на лес, который стал её первым испытанием, и улыбнулась – горько, но твёрдо. «Бегство закончилось, – подумала она. – Нача-лось испытание». Горы манили её, обещая не только золото, но и ответы. Она вдохнула полной грудью и пошла вперёд – навстречу судьбе.

Глава 3.

Екатерин-бург встретил Анну гулом и копотью. Улицы дымили кузницами, по булыжникам стучали колёса телег, а в воздухе висел запах раскалённого металла и конского пота – буд-то город сам был огромной плавильной печью. Она шла, втянув голову в плечи, стараясь не привлекать внимания. В кармане лежал рекомендательный лист – фальшив-ка, изготовленная ещё в дороге. «Постоялый двор, – думала она. – Нужно отдохнуть, прежде чем искать работу».

Она нашла неприметное заведение на окраине: низкие потолки, скрипучие половицы, запах жарено-го лука и прогорклого масла. Хозяйка, грузная женщина с усталыми глазами и красными, обветренны-ми руками, молча кивнула, принимая монету. Анна опустилась на жёсткую лавку, чувствуя, как ноют ноги, как давит тяжесть каждого пройденного километра. «Я на Урале, – мыслен-но повторила она. – Теперь – действо-вать». За окном катилась жизнь чужого города, а она сидела, сливаясь с тенями, и ждала момента, когда сможет сделать первый шаг.

На следующее утро она явилась в контору горного управления. Кабинет начальника был заставлен шкафами с картами и папками – слов-но крепость из бумаги и дерева. Мужчина за столом, седобородый и придирчивый, разглядывал её с сомнением, постукивая пальцем по листку.

– Писарь? – переспросил он, и в его голосе сквозила насмешка. – Ты молод. И слишком чист для Урала.

Анна сглотнула, но ответила твёрдо, глядя прямо в его прищуренные глаза:

– Умею читать, писать, считать. Работал у купца в Казани.

Он хмыкнул, открыл чернильницу, протянул перо:

– Напиши вот это.

Она аккуратно вывела строки, стараясь не дрожать рукой. Начальник прочитал, кивнул:

– Ладно. Испытательный срок – неделя. Плата – скудная.

«Это начало», – подумала Анна, сжимая кулаки под столом. В груди разгорался огонь – не от гнева, а от азарта. Она сделала первый шаг, и теперь нельзя было отступать.

В цеху её встретили настороженно. Рабочие, закопчённые, с мозолистыми руками, переглядывались, не скрывая недоверия. Один, с рыжей бородой и глазами, похожими на два тусклых угля, буркнул:

– Ещё один писарь. Небось, в бумажках прячешься, пока мы спину гнём.

Ан-на промолчала, опустив глаза. Она знала: доверие здесь добывают трудом, а не словами. Вечером, когда все собрались у печи, она осторожно присела рядом. Кто то затянул песню – груст-ную, протяжную, о пропавшем товарище. Слова лились, будто ручей по камням, а голоса сливались в единый гул. Анна слушала, запоминая каждую фразу, каждый оттенок интонации, и вдруг пойма-ла взгляд рыжебородого: он смотрел уже не враждебно, а с любопытством. «Они тоже ищут своё место, – подумала она. – Как и я». В воздухе пахло потом, железом и дымком – запа-хом труда, который объединял их всех.

В конторе Анна получила доступ к картам месторождений. Она раскладывала их на столе, изучая линии, отметки, даты – буд-то читала тайное письмо, написанное землёй. Пальцы скользили по бумаге, отмечая места, где жил-ки золота обозначены едва заметными штрихами. В углу одной карты мелькнуло: «Сердце горы» – так же, как в отцовском дневнике. Сердце ёкнуло, но она сдержала волнение, сделав пометку в блокноте.

– Что ищешь? – раздался голос за спиной.

Она обернулась – ма-стер, коренастый мужчина с тяжёлым взглядом, стоял в двух шагах, словно тень.

– Сравниваю данные, – ответила она, не поднимая глаз. – Тут расхождения.

Мастер хмыкнул, но отошёл. Анна выдохнула: «Он следит. Но пока – не подозревает». В ушах стучала кровь, а перед глазами всё ещё стояла та надпись – «Сердце горы», – будто ключ к двери, которую она искала.

За городом, у старой часовни, она встретила старообрядцев. Они сидели у костра, в длинных рубахах, с крестами на груди, будто вышли из иного времени. Один, старик с седой бородой и глазами, глубокими, как колодцы, поднял взгляд:

– Ты не здешний.

Анна кивнула:

– Ищу правду. О горах.

Старик усмехнулся, и в этой усмешке было что то древнее, ведомое лишь ему:

– Горы хранят тайны. Есть земли, где золото – не богатство, а проклятие. Их называют «священными».

– Почему? – спросила Анна, чувствуя, как внутри всё напряглось.

– Потому что там кровь предков. Тот, кто берёт без благословения, теряет душу.

Анна задумалась: «Отец писал о „Сердце горы“. Это связано?»

– Где эти земли? – спросила она.

Старик покачал головой:

– Кто ищет – найдёт. Но не всякий вернётся.

Ветер донёс запах ладана, и Анна поняла: эта легенда – не просто сказка. Это предупреждение. Она посмотрела на пламя, на тени, пляшущие вокруг, и почувствова-ла: она стоит на пороге чего то большего, чем просто поиски золота. Это было начало пути – пути, где каждый шаг мог стать последним.

Первая смена началась с оглушительного грохота – буд-то сама земля стонала под ударами машин. Они стучали, как тысячи молотов, а пыль висела в возду-хе плотной пеленой, забиваясь в нос и глаза, царапая горло. Анна, затянутая в грубую робу, с трудом различала команды сквозь этот адский шум. Она сортировала бумаги у конвейера – запи-си о добыче, отчёты о простоях, списки рабочих. Руки быстро покрылись сажей, в ушах стоял непрерывный звон, а в висках пульсировало: «Так вот она, цена золота».

Ря-дом парень лет шестнадцати споткнулся под тяжестью корзины с рудой. Анна бросилась помочь, но мастер уже рявкнул, перекрывая грохот:

– Не мешкай! Здесь не благотворительность!

Она сжала кулаки, но промолчала. Каждая минута здесь была испытанием – на прочность, на выдержку, на умение держать удар. В воздухе пахло железом, потом и чем то едким, будто сама работа выжигала из человека всё лишнее, оставляя лишь голую суть.

По-сле смены Анна незаметно свернула к заброшенной штольне. Вход зарос паутиной, словно природа пыталась запечатать эту рану в земле. Земля под ногами была усыпана осколками породы, хрустевши-ми при каждом шаге. Она достала фонарь, и луч света выхватил из тьмы старые метки на стенах – полустёр-тые цифры, стрелки, знаки, будто язык давно забытого племени. «Это не официальная выработка», – поняла она, проводя пальцем по резным символам, ощущая их холодную шероховатость.

Сре-ди камней она нашла обломок кирки с клеймом, которого не было в конторских описях. «Отец искал именно это», – мелькну-ло в голове. Но тут сверху посыпались камешки. Она замерла, прислушиваясь: где то в глубине раздавались шаги – глу-хие, размеренные, будто кто то прощупывал путь в темноте. Быстро спряталась за выступ, гася фонарь. Шаги стихли, но ощущение чужого присутствия осталось – как ледяной сквозняк, пробегающий по спине.