Вячеслав Гусев – Золото Ермака. Побег (страница 3)

– Может, зверь?

– Не похоже.

Ан-на затаила дыхание, чувствуя, как пот стекает по спине. Всадники переглянулись, затем развернули коней и поскакали дальше. Она дождалась, пока стук копыт затихнет вдали, и лишь тогда позволила себе выдохнуть. Руки дрожали, но в груди разгоралось странное чувство – не только страх, но и азарт. «Я смогла, – подумала она. – Я ускользнула».

На лесной опушке она встретила торговца – тот вёл под уздцы нагруженную телегу. Мужчина окинул её внимательным взглядом, но не удивился, лишь кивнул:

– Куда путь держишь, парень?

Анна сглотнула, стараясь говорить ниже:

– На Урал. Ищу работу.

Торговец хмыкнул:

– Урал – место суровое. Но богатое. Золото там, слыхал?

Она кивнула, не решаясь спросить больше.

– Имя то у тебя есть? – вдруг спросил он.

– Иван, – выпалила она, прежде чем успела подумать.

Торговец улыбнулся:

– Хоро-шее имя. Крепкое. Слушай сюда: если хочешь дойти без беды, иди по старой тропе за рекой. Там реже патрули.

Он протянул ей краюху хлеба:

– Держи. Дорога длинная.

Ан-на взяла хлеб, чувствуя, как тепло распространяется по ладоням. Хлеб пах домом, детством, чем то безвозвратно утраченным.

– Спасибо, – прошептала она.

Торго-вец махнул рукой и двинулся дальше, а она смотрела ему вслед, понимая: это первый человек, кто поверил в её новую жизнь. В этот миг она осознала, что игра началась всерьёз – и ставки слишком высоки, чтобы отступить.

Станция встретила Анну гулом и суетой – лю-ди сновали туда сюда, таскали сундуки, перекликались, смеялись. Она втянула голову в плечи, стараясь выглядеть незаметнее, и направилась к кассе. В кармане тяжело оттягивали монеты – день-ги из тайника матери, спрятанного за иконой в старой спальне. «Только бы не спросили документы», – мыслен-но молилась она, наблюдая, как кассирша равнодушно отбивает билеты, щёлкая костяшками счётов.

– Один до Екатеринбурга, – произнес-ла Анна, стараясь говорить твёрже, чтобы голос не дрогнул.

Кассир-ша подняла взгляд, скользнула по её одежде, по коротко подстриженным волосам. В глазах мелькнуло лёгкое удивление, но она лишь спросила:

– Имя?

Анна сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле:

– Иван.

Женщи-на кивнула, выбила билет и протянула его через окошко. Анна взяла бумажку, чувствуя, как дрожат пальцы. «Первый обман», – подума-ла она, сжимая билет в ладони. За спиной шумели пассажиры, пахло мазутом, жареными пирожка-ми и потом. Она отошла в сторону, оглядываясь на перрон, где уже дымил паровоз. Чёрный дым поднимался в серое небо, будто знак её нового пути – тёмного, но неизбежного.

В вагоне было душно, пахло потом, табаком и чем то прокисшим. Анна села у окна, стараясь не привле-кать внимания. Напротив устроилась пожилая купчиха с корзиной, из которой доносилось квохтанье кур. Женщина разглядывала Анну с любопытством, но без враждебности.

– Везёшь куда, парень? – спросила она, поправляя платок на голове.

– На Урал, – ответила Анна, опуская глаза, чтобы не встретиться взглядом.

Купчиха кивнула, словно ожидала именно такого ответа:

– Золо-то, значит. Все туда нынче рвутся. Только не всем везёт. Кто то возвращается с мешком монет, а кто то – в деревянном ящике.

Ан-на промолчала, глядя в окно. Поезд тронулся, и перрон поплыл назад, растворяясь в облаке дыма. Она сжала кулаки, чувствуя, как под кожей пульсирует страх – холод-ный, колючий, будто льдинки. «Я солгала. Я украла это имя», – дума-ла она, но тут же отгоняла мысли: «Иначе нельзя. Иначе – ко-нец». За окном мелькали деревья, поля, редкие избы – всё это уходило прочь, оставляя её наедине с неизвестностью.

Ва-гон покачивался, и разговоры попутчиков сливались в монотонный гул, будто шум прибоя. Анна прислони-лась к стенке, пытаясь отрешиться, закрыть уши, глаза, душу. Но слова проникали в сознание, будто иглы:

– Слышал, на Урале опять нашли жилу? – говорил один мужчина другому, понизив голос. – Целый прииск, говорят. Люди лопатами золото гребут.

– Да уж, золотая лихорадка. Кто то богатеет, а кто то кости оставляет в шахтах. Там и разбойники, и чиновники жадные – всех хватает.

Ан-на невольно прислушалась. В памяти всплыли строки из отцовского дневника: «Сердце горы». Она закрыла глаза, представляя сверкающие жилы, скрытые в скалах – буд-то вены земли, наполненные металлом. «Это не просто золото, – думала она. – Это шанс. Шанс всё исправить. Шанс вернуть честь, дом, имя». Но тут же в голове зазвучал голос матери – ти-хий, но твёрдый: «Не доверяй никому». Она вздрогнула, осознав, что задремала. Поезд стучал колёсами, унося её всё дальше от прошлого, будто вырывая из старой жизни по кусочку.

Сон пришёл незаметно – не как отдых, а как дверь в иной мир. Анна увидела отца. Он стоял на пороге дома, в том самом халате, который носил по утрам, – выцветший, с заплаткой на рукаве.

– Ты выбрала трудный путь, – сказал он тихо, и голос его звучал как шелест листьев.

Она шагнула к нему, но он отступил, оставаясь на границе света и тени.

– Почему ты ушёл? – прошептала она, чувствуя, как комок подступает к горлу.

– Пото-му что время пришло. Теперь твоя очередь идти. Но помни: не доверяй никому. Даже тем, кто кажется другом.

Она хотела спросить больше, но его фигура начала растворяться, словно туман под солнцем.

– Где «Сердце горы»? – крикнула она, протягивая руку.

Он лишь улыбнулся – так, как улыбался, когда она была маленькой и задавала глупые вопросы.

– Найди сама.

Ан-на проснулась от толчка вагона. В окне чернела ночь, а на душе остался горький осадок, будто она проглотила пепел. Она потрогала перстень, спрятанный под рубахой – ме-талл был холодным, но в нём таилась сила, которую она только начинала понимать. «Он хотел, чтобы я нашла», – подумала она. И в этот момент поняла: назад пути нет. Впереди – толь-ко горы, только тайна, только испытание.

Поезд остановился на маленькой станции – ни вывески, ни людей, только ветхое здание да скрипучий навес, будто забытый временем. Анна вышла, и ветер тут же ударил в лицо, неся пыль и сухие листья. Она закашлялась, прикрывая рот рукавом, ощущая, как шершавая ткань царапает губы. Вокруг – ни души, лишь вдали виднелись силуэты деревьев, тёмные и молчаливые, как стражи.

– Ну и дыра, – пробормотала она, оглядываясь.

Где то за спиной раздался скрип – она резко обернулась, но увидела лишь ворону, взлетевшую с крыши. Птица каркнула, будто насмехаясь, и скрылась в темноте. Сердце колотилось, отдаваясь в ушах. «Надо идти», – реши-ла она, проверяя мешок. В нём лежали хлеб от торговца – уже чуть подсохший, но всё ещё тёплый на ощупь, компас, чей циферблат мерцал в полумраке, и свёрток с записями отца – пожелтевшие страницы, хранящие тайну.

Она вдохнула холодный воздух, ощущая, как страх смешивается с азартом – стран-ное, пьянящее чувство, будто она стоит на краю пропасти и готова шагнуть вниз. Впереди – лес, тёмный и густой, будто стена. Впереди – неизвест-ность, но теперь она не пугала, а звала. Анна шагнула вперёд, и пыль, поднятая её сапогами, закружилась в тусклом свете луны, словно маленькие вихри судьбы.

Лес встретил Анну тишиной, нарушаемой лишь редкими криками птиц и шорохом листвы – буд-то природа затаила дыхание, наблюдая за ней. Она шла, внимательно глядя под ноги: на влажной земле отчётливо виднелись следы – то ли кабана, то ли волка. Каждый отпечаток когтей или копыт заставлял сердце сжиматься, но она заставляла себя шагать дальше. «Нельзя останавливаться, – твердила она мысленно. – Каждый шаг приближает меня к цели».

Сумер-ки сгущались, и с каждым мгновением тени становились гуще, будто пытались ухватить её за полы рубахи. Воздух наполнялся прохладой, пробирающей до костей. Анна вздрогнула, услышав хруст ветки где то сбоку, и замерла, вслушиваясь. Лишь ветер играл в кронах, перешёптываясь с листьями. «Это просто лес, – подумала она, сжимая рукоять ножа. – Он не враг. Пока не враг». Она сделала глубокий вдох, ощущая запах сырой земли и прелых листьев, и двинулась дальше – шаг за шагом, словно пробиваясь сквозь невидимую стену страха.

Ко-гда окончательно стемнело, Анна решила остановиться. Руки дрожали, но она твёрдо помнила уроки деда: сначала – сухое место, потом – растоп-ка. Она огляделась, выбирая полянку, укрытую от ветра густыми елями, и принялась собирать ветки. Пальцы цепенели от холода, но она упорно складывала хворост шалашиком. Достала огниво, выдохнула, пытаясь унять дрожь.

Первый удар кремня о кресало не дал искры. Второй – лишь слабую вспышку, тут же погасшую. На третий раз пламя робко лизнуло сухую траву, будто про-буя её на вкус. Она подложила веток, и огонь ожил, разгоняя тьму, бросая дрожащие блики на её лицо. Дым щипал глаза, но Анна улыбалась – искренне, впервые за много дней.

Она села у костра, протянув ладони к теплу, и вдруг осознала: это не просто огонь. Это её победа. «Я смогла, – подумала она. – Я сама добыла огонь. Я выживу». Пламя танцевало перед ней, будто маленький дух, обещающий защиту. Она закрыла глаза, вдыхая запах дыма, и на миг почувствовала себя не беглянкой, а хозяйкой этой ночи.

Голод пришёл незаметно – снача-ла лёгкий спазм в желудке, потом ноющая пустота, будто внутри разверзлась бездонная пропасть. Анна огляделась: вокруг лишь деревья и трава, молчаливые свидетели её одиночества. Она вспомнила, как нянька учила её различать съедобные коренья – с той же терпеливостью, с какой учила вышивать.