Вячеслав Гусев – Три жизни одного мажора (страница 10)

— Идите к архивариусу, — бросил он через плечо. — Только будьте осторожны. Не все тайны стоит раскрывать. Особенно те, что связаны с грехами прошлого.

Артём сделал шаг вперёд:

— Спасибо, — произнёс он искренне. — За то, что сказали правду.

Орвин лишь махнул рукой:

— Уходите. И больше не тревожьте меня. Если понадобится — я сам вас найду.

Дверь захлопнулась перед их лицами.

Мира выдохнула:

— Ну что, идём к архивариусу?

Артём кивнул. В груди что‑то отпустило — он боялся, что старый маг всё ещё держит на него злобу. Но теперь ясно: Орвин не причастен.

«Значит, всё ещё впереди, — подумал он. — Архивариус — новая зацепка. Но что, если и он не даст ответов? Сколько ещё ложных следов придётся пройти, пока я не найду того, кто крадёт мои жизни?»

— Да, — сказал он вслух. — Идём. Пора выяснить, что за ритуал питается моими ошибками. И как его остановить, пока не пропала следующая жизнь.

Они развернулись и зашагали прочь от хижины. За их спинами в окне мелькнул силуэт Орвина — он смотрел им вслед, скрестив руки на груди. Ветер усилился, шевеля странные растения вокруг дома, а в небе зажглись первые звёзды.

Поздний вечер окутал улицу плотным покрывалом сумрака. Фонари мерцали неровным светом, отбрасывая дрожащие тени на мостовую. Эти тени вытягивались и изгибались, будто живые существа, пытающиеся дотянуться до прохожих. В воздухе витал запах остывающего камня и далёкого дыма — где‑то на окраине топили печи.

Артём и Мира шли вдоль особняка Артёма, их шаги глухо отдавались в тишине. Герой шёл, опустив голову, и задумчиво смотрел под ноги, словно надеялся найти там ответы. Булыжники мостовой казались ему символами его ошибок — грубыми, неровными, вечными.

Мира нарушила молчание:

— Итак, Марк невиновен. Орвин тоже. Кто следующий?

Артём вздохнул, поднял голову и посмотрел на небо — там, среди редких звёзд, мерцала бледная луна.

— Может, это вообще не месть? — произнёс он тихо.

Детектив подняла бровь, поправила ремешок сумки на плече:

— А что тогда?

Герой остановился, провёл рукой по волосам. В памяти всплыли слова Орвина: «Ритуал, который питается чужими грехами».

— Ритуал, который питается грехами… — повторил Артём вслух. — Что, если мои жизни пропадают из‑за того, что я когда‑то сделал? Не потому, что кто‑то мстит, а потому, что… система требует расплаты?

Он сжал кулаки, чувствуя, как внутри нарастает странное ощущение — не страх, а скорее осознание. Ладони слегка вспотели, и он незаметно вытер их о плащ. В груди сдавило, будто невидимая рука стиснула сердце.

«Сколько людей я обидел? — подумал он. — Сколько раз я использовал своё положение, чтобы получить желаемое? Алиса, старый маг, те слуги, которым я не заплатил… Если магия действительно берёт плату за грехи, то мои три жизни — это всего лишь аванс».

Мира кивнула, задумчиво постукивая пальцами по предплечью — ритм был неровным, прерывистым, словно она взвешивала каждое слово.

— Логично, — сказала она. — Ты обидел много людей. Кто‑то мог использовать это против тебя. Или не кто‑то, а сама магия.

Артём остановился совсем, посмотрел вдаль, туда, где улица упиралась в тёмный парк. Ветви деревьев шевелились на ветру, будто перешёптывались о его судьбе. Фонарь рядом с ним мигнул, на мгновение погас, затем вспыхнул снова — жёлтый свет дрогнул, отбрасывая на землю рваную тень.

— Но кто? — спросил он. — И зачем? Если это ритуал, то у него должна быть цель. Кто‑то должен его активировать, направлять.

Детектив пожала плечами, поправила плащ, который трепал ветер. Её взгляд скользнул по окнам домов — в одном из них мелькнул отблеск магического огня, тут же исчез.

— Вот это нам и нужно выяснить, — сказала она твёрдо. — Архивариус может знать больше. Он хранит записи о древних обрядах, о забытых правилах. Если есть ритуал, который забирает жизни за грехи, он должен быть где‑то описан.

Артём посмотрел на неё, в глазах читалась борьба. Он понимал, что она права, но что‑то внутри сопротивлялось. В ушах зазвучали слова Орвина: «Не все тайны стоит раскрывать».

«Проникнуть в архив Совета — это незаконно, — думал он. — Это риск. Но если не пойти на риск, я потеряю всё. Может, я просто боюсь признать, что сам виноват? Что все эти годы я жил, не задумываясь о последствиях?»

— А если это не кто‑то конкретный? — медленно произнёс он. — Что, если я сам виноват? Что, если система просто забирает жизни за грехи? Не как наказание, а как… баланс? Я брал, не отдавая. Теперь она берёт у меня.

Мира подошла ближе, положила руку ему на плечо. Её прикосновение было тёплым, почти успокаивающим, и на мгновение Артём почувствовал, как напряжение в мышцах чуть ослабло.

— Тогда нам нужно понять правила этой игры, — сказала она твёрдо. — И изменить их. Если магия требует расплаты, мы найдём способ договориться. Или обмануть её.

Артём усмехнулся — горько, но с проблеском надежды:

— Обмануть магию? Звучит как план мажора.

— А ты и есть мажор, — подмигнула Мира. — Используй это.

Они стояли так ещё несколько мгновений, глядя на мерцающие фонари и тени, которые всё удлинялись и удлинялись. Ветер принёс запах дождя — где‑то далеко собиралась гроза. Вдалеке прогремел первый раскат грома, едва слышный, но ощутимый.

— Хорошо, — наконец произнёс Артём. — Допустим, мы идём к архивариусу. Но что, если он не захочет говорить? Что, если он в этом замешан?

— Тогда мы не будем с ним говорить, — спокойно ответила Мира. — Мы просто заглянем в его архив. Без спроса.

Герой вздрогнул:

— Проникнуть в архив Совета магов? Это же…

— …незаконно, — закончила за него детектив. — Но у тебя три жизни. Одну можно потратить на риск. Или ты предпочитаешь ждать, пока следующая исчезнет сама?

Артём сжал челюсти. В груди закипала решимость — не отчаяние, а холодный расчёт. Он вспомнил слова Марка: «Три жизни — не вечность». В памяти всплыли лица тех, кого он когда‑то обидел, чьи интересы поставил ниже своих.

«Если это не месть, а ритуал, — думал он, — то у него есть правила. А любые правила можно обойти. Нужно только их узнать».

— Ладно, — сказал он вслух. — Мы проникнем в архив. Но осторожно. И только если не будет другого выхода.

Мира улыбнулась:

— Другого выхода у нас нет. Завтра ночью. Я знаю, как обойти защитные чары.

Она похлопала его по плечу:

— Отдохни пока. Завтра будет долгий день. И, возможно, долгая ночь.

Артём кивнул, посмотрел на свой особняк. Окна светились тёплым светом — дом ждал его, но герой знал, что скоро покинет его стены ради опасного дела.

«Архив Совета, — мысленно повторил он. — Там должны быть ответы. И если магия действительно забирает мои жизни за грехи, я найду способ это остановить. Даже если придётся заплатить ещё одну жизнь за правду».

Они разошлись в разные стороны. Мира направилась к своей квартире, а Артём — к дому. Фонари продолжали мерцать, тени удлинялись, а в воздухе всё сильнее пахло приближающейся грозой. Где‑то вдали сверкнула первая молния, на мгновение осветив крыши домов. Артём поднял голову, глядя на небо. Ветер усилился, трепля полы его плаща, и он невольно ускорил шаг — будто пытаясь обогнать надвигающуюся бурю.

Глава 5. «Загадочные знаки»

Раннее утро в спальне Артёма выдалось тревожным. Полумрак комнаты нарушали лишь узкие полосы света, пробивающиеся сквозь плотные шторы. В воздухе витал слабый запах лаванды от ночника, который забыли выключить на ночь, и едва уловимый аромат воска от потухших свечей. Где‑то вдалеке, за стенами особняка, раздавались первые звуки пробуждающегося города: скрип телеги, лай собаки, голоса ранних прохожих.

Артём проснулся от резкого жжения на плече. Он вздрогнул, провёл рукой по коже — ощущение было острым, почти обжигающим. Скинул одеяло и замер: на предплечье проступали новые чёрные линии, переплетающиеся в сложный узор. Они не были похожи на обычные татуировки — они будто пульсировали, слегка светясь в полумраке.

«Опять эти метки! — подумал он с нарастающей тревогой. — Их стало больше!»

Он вскочил с кровати, бросился к зеркалу у стены. В отражении виднелись свежие знаки — тёмные, чёткие, они расползлись по плечу и частично перешли на грудь. Линии напоминали древние руны, но Артём не мог их распознать.

— Опять эти метки! Их стало больше! — вслух произнёс он, проводя пальцами по коже. Ощущение жжения усилилось, будто под кожей шевелились тонкие нити.

В этот момент дверь скрипнула, и в комнату вошёл Григорий, слуга Артёма. Он нёс поднос с завтраком — чашка горячего чая, тосты, джем, — но, увидев хозяина, замер на пороге.

— Господин, завтрак… — начал он, но слова застряли в горле. Его глаза расширились, он уставился на обнажённое плечо Артёма. — Что это?..

Артём обернулся, машинально попытался прикрыть метку рукой.

— Позови Миру, — резко сказал он. — Срочно!

Григорий моргнул, поставил поднос на столик у двери.