Вячеслав Гусев – Шаг до развода (страница 3)
Я вздохнул, взял куртку:
— Ладно, диктатор с объективом. Веди.
Мы шли по центру города, и Анна то и дело останавливалась, чтобы сфотографировать что нибудь: старинную вывеску, узор на решётке, тень от дерева. Воздух был наполнен запахами кофе из уличных кафе, свежей выпечки и выхлопных газов.
— Встань вот здесь, — Анна указала на ступеньку у фонтана. — Руки в карманы, взгляд вдаль.
— То есть изображай скуку? — хмыкнул я, послушно вставая на место.
— Изображай загадочность! — поправила она, присаживаясь на корточки, чтобы поймать нужный ракурс.
Я сунул руки в карманы и уставился на голубей, которые кружили над фонтаном. Вода журчала, капли сверкали на солнце.
— Теперь улыбнись, как будто ты счастлив, — скомандовала Анна.
— Я буду счастлив, когда это закончится, — буркнул я, но всё же растянул губы в улыбке.
— Максим! — она топнула ногой. — Просто попробуй! Представь что нибудь хорошее.
В этот момент мимо прошла старушка с сумкой продуктов, улыбнулась и сказала:
— Какой милый спор! Сразу видно — влюблены друг в друга.
Мы с Анной переглянулись — и вдруг расхохотались. Искренне, без сарказма, без напряжения.
— Видишь? — сказала она, вытирая слезинку. — Даже посторонние это замечают.
— Может, они просто плохо видят? — парировал я, но уже без злости. Внутри что то отпустило.
— А теперь — парк, — она взяла меня за рукав. — Там точно найдём что то спонтанное.
Я кивнул:
— Ладно. Но только если пообещаешь не ставить меня на колени перед цветами.
Анна засмеялась:
— Обещаю. Хотя идея неплохая…
В парке было тихо и прохладно — деревья создавали тень, а ветерок доносил запах свежескошенной травы. Мы сели на скамейку в тени раскидистого дуба, достали бутерброды, которые Анна предусмотрительно упаковала утром.
— Последний кадр здесь, — сказала она, доставая фотоаппарат. — Что то непринуждённое. Чтобы психолог увидел: мы можем быть естественными.
Я вздохнул, откусил бутерброд и посмотрел на неё:
— Непринуждённое — это когда я дома с книгой. Но ладно, давай. Что нужно делать?
— Просто будь собой, — улыбнулась она. — Поговори со мной. Расскажи, что думаешь о всей этой программе.
Я хотел было съязвить, но в этот момент голубь, явно опытный грабитель, выхватил бутерброд из рук Анны и взлетел на ветку.
Мы замерли, а потом расхохотались так, что слёзы выступили на глазах. Я показал голубю кулак, а Анна, не переставая смеяться, машинально нажала на спуск — и поймала момент: мы смеёмся, я хмурюсь на птицу, она вытирает слёзы.
— Вот оно, — выдохнула она, показывая экран фотоаппарата. — Настоящее. Без поз и масок. Может, в этом и есть смысл нашей программы?
Я посмотрел на фото. И впервые за долгое время не нашёл, к чему придраться. Мне было весело. По настоящему.
«Может, она права? — подумал я. — Может, вся проблема в том, что я слишком много планирую и слишком мало живу?»
— Ладно, допустим, одно фото получилось, — сказал я вслух. — Но осталось ещё девять…
Анна хитро улыбнулась:
— О, у меня есть идеи. Например, фотосессия в метро! Или у цирка!
Я застонал, но внутри уже знал: этот день не так плох, как я думал. И, может, год тоже будет не так ужасен.
— Только без акробатики, — предупредил я. — И без голубей в кадре.
— Договорились, — кивнула она. — Но если голубь сам захочет попасть в кадр…
Мы снова засмеялись, и я поймал себя на мысли: «А что, если этот год не станет кошмаром? Что, если мы действительно научимся понимать друг друга?»
Глава 4. «Разговор по душам (почти)»
Мы с Анной сидели напротив психолога, и я чувствовал, как под рубашкой начинает выступать пот. Кабинет был тот же: книжные полки, глобус, картина с абстрактным рисунком. Но сегодня воздух казался гуще, будто пропитанный напряжением. За окном шумел город, но здесь, внутри, время словно замедлилось.
Психолог откинулся на спинку кресла и улыбнулся:
— Теперь давайте попробуем что нибудь новое. Каждый из вас назовёт три качества партнёра, которые вам нравятся.
Я замер. Три качества? В голове крутилось: «Упрямая», «Непредсказуемая», «Раздражающе оптимистичная» — но это явно не то, что нужно. Я сжал пальцами край стола, пытаясь собраться с мыслями.
— Ну… — я прокашлялся. — Она… творческая. Очень. И… умеет видеть красоту в мелочах. И…
— Он надёжный, — вдруг чётко сказала Анна. — Даже когда злится или спорит. Умеет принимать решения — это меня всегда восхищало. И у него потрясающее чувство юмора. Пусть он и думает, что это просто сарказм.
Я уставился на неё. Эти слова прозвучали так… искренне. И так неожиданно. В груди что то дрогнуло, будто кто то осторожно коснулся старого шрама.
— Видишь? — психолог кивнул мне. — Ваша жена видит в вас много хорошего. Теперь ваша очередь.
Анна посмотрела на меня — спокойно, без вызова, просто ожидая. Я почувствовал, как краснеют уши.
— Я просто не привык говорить такое вслух, — пробормотал я. — Но… ты ещё и… умеешь удивлять. И… ты никогда не сдаёшься, даже когда всё против тебя.
Психолог одобрительно кивнул:
— Отлично. Видите, как это работает? Когда мы фокусируемся на хорошем, отношения начинают меняться.
Выходя из кабинета, Анна заметила:
— Ты мог бы и побольше придумать. Я же старалась!
Я пожал плечами:
— Я просто не привык говорить такие вещи вслух.
Она взяла меня за руку — неожиданно, но мягко:
— А давай попробуем не только на сеансах?
Я кивнул, чувствуя, как внутри всё ещё сопротивляется. Но где то глубоко, почти незаметно, шевельнулось что то новое.
Мы шли молча. Я прокручивал в голове слова Анны: «надёжный», «умеет принимать решения», «чувство юмора». Почему она это сказала? Действительно так думает или просто хотела угодить психологу?
Город жил своей жизнью: гудели машины, перекликались пешеходы, где то играла музыка из открытого окна кафе. Солнце пригревало, и на асфальте уже начали появляться первые тени.
— О чём задумался? — Анна коснулась моего локтя. Её пальцы были тёплыми, почти обжигающими.
— Да так… анализирую, — я машинально поправил рукав рубашки.
Она фыркнула:
— Опять? Максим, иногда можно просто… чувствовать.
Я хотел ответить какой нибудь колкостью, но она вдруг улыбнулась — открыто, без подвоха:
— Давай зайдём в то кафе у парка? Я хочу кофе, а ты явно нуждаешься в чём то сладком, чтобы не думать слишком много.