Вячеслав Гусев – Шаг до развода (страница 2)

Мы уставились друг на друга. Соль лежала между нами, как граница, как символ нашего будущего ужина — и, похоже, всего года.

— Похоже, наш брак — это кулинарная катастрофа в прямом эфире, — саркастично заметил я.

Анна фыркнула, потом вдруг рассмеялась — искренне, без злобы.

— Раз уж ты такой мастер планирования, — она кивнула в сторону плиты, — берись за мясо, а я займусь гарниром. Посмотрим, кто кого.

Я сжал губы, стараясь не выдать, что внутри закипает азарт.

— Договорились, — кивнул я. — Но без самодеятельности.

— Без самодеятельности, — повторила она с улыбкой, которая явно говорила: «Как скажешь, шеф».

Я помешивал соус, стараясь не смотреть, как Анна режет овощи. Запах чеснока и розмарина наполнял кухню, смешиваясь с ароматом жареной курицы. Где то вдалеке гудел лифт, а за окном догорал закат, бросая оранжевые блики на стену.

— Слишком крупно, — не выдержал я, когда она бросила в кастрюлю очередной кусок кабачка размером с ладонь.

— Это стиль «деревенский», — парировала она, не поднимая глаз. — В отличие от твоего «архитектурного» — всё по линейке, всё по миллиметру.

Я фыркнул, отвернулся к плите, помешал соус ещё раз. В голове пронеслось: «Ну вот, опять начинается. Почему нельзя просто следовать рецепту?»

Отвлёкся на секунду — и тут же запах гари ударил в нос.

— Твоё мясо горит! — крикнула Анна, указывая на сковороду.

— А твой гарнир, похоже, можно использовать как удобрение! — отозвался я, бросив взгляд на кастрюлю, из которой поднимался слишком резкий запах соли.

Мы замерли над двумя кастрюлями: одна чёрная, другая пересоленная. Анна подняла крышку — из под неё вырвался пар, и она поморщилась.

— Чёрт, — пробормотала она. — Я же просто на глазок…

Я провёл рукой по волосам, чувствуя, как раздражение сменяется усталостью.

— Ладно, — вздохнул я. — План А провалился. План Б: пицца?

Анна кивнула, вытерла руки о фартук и улыбнулась — на этот раз без вызова, почти виновато.

— Пицца. И, может, в следующий раз попробуем слушать друг друга?

Я промолчал, но в душе признал: она права.

Мы быстро убрали беспорядок — я выбросил подгоревшее мясо, Анна слила пересоленный гарнир. Движения были резкими, но не враждебными. Где то в глубине шевелилось странное чувство: будто мы только что прошли первый тест на совместимость, и хоть провалили его, но хотя бы не поубивали друг друга.

— Я закажу, — сказал я, доставая телефон. — Пепперони?

— С грибами, — добавила Анна. — И ананасы.

— Ананасы? — я поднял бровь. — Серьёзно?

— Да, — она засмеялась. — Это мой вклад в примирение.

Мы сидели на диване, смотрели какой то боевик, но я почти не следил за сюжетом. На коленях стояла тарелка с остатками пиццы, в руке — банка газировки, холодная и слегка запотевшая. В комнате горел только торшер в углу, отбрасывая мягкий жёлтый свет на стены.

Краем глаза я видел, как Анна улыбается — не в камеру, не мне, а просто так, будто вспомнила что то хорошее. Её волосы слегка растрепались, на щеке осталось пятнышко от соуса — и вдруг я понял, что она выглядит… по домашнему. Уютно.

«Стоп, — одёрнул я себя. — Это просто пицца, фильм и усталость. Никаких „по домашнему“. Это всего лишь год по суду. Не вздумай привязываться».

Но сердце всё равно ёкнуло, и я поспешно отпил газировки, стараясь скрыть реакцию.

— О чём задумался? — спросила Анна, поворачиваясь ко мне. Её голос прозвучал неожиданно мягко, почти нежно.

— Да так, — я отвёл взгляд, поставил банку на столик. — Просто думаю, что завтра нас ждёт новое задание.

Она приподнялась на локте, поправила плед, который сполз с плеча:

— И какое?

— Фотосессия, — я усмехнулся. — 10 совместных фото в разных локациях. Психолог решил, что нам нужно запечатлеть процесс сближения.

Анна засмеялась — громко, искренне, откинув голову назад.

— Ну что ж, — она вытерла выступившую слезинку, — зато будет что показать внукам: «Вот так мы учились терпеть друг друга».

Я усмехнулся, но внутри уже понимал: этот год будет куда сложнее, чем я думал. И куда интереснее.

На экране герой фильма в очередной раз спасал мир, а мы сидели рядом, почти касаясь плечами. Я чувствовал тепло её тела, слышал ровное дыхание. В груди что то шевелилось — то ли страх, то ли надежда.

— Завтра рано вставать, — сказала Анна, вставая с дивана. — Пойду спать.

— Спокойной ночи, — ответил я, глядя, как она идёт к гостевой комнате.

Дверь закрылась, а я остался сидеть, слушая, как затихают её шаги. В голове крутилась одна мысль: «Совместные фото? Это будет ещё веселее, чем готовка…»

Глава 3. «Фотосессия по принуждению»

Я сидел с чашкой кофе, вслушиваясь в утренние звуки города за окном: гудки машин, далёкий гул метро, голоса прохожих. Солнце пробивалось сквозь шторы, рисуя на полу светлые полосы. Кофе пах корицей — Анна накануне купила новую смесь.

Она вошла в гостиную с фотоаппаратом на шее, и я сразу почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Готов к фотосессии? — её глаза горели азартом, а пальцы нервно теребили ремешок камеры.

Я поморщился, сделал глоток кофе и поставил чашку чуть громче, чем нужно:

— Ты серьёзно? Десять фото? Это же пытка.

— Это творчество! — она махнула рукой, и объектив блеснул в солнечном луче. — И потом, разве ты не хочешь показать психологу, что мы — отличная пара?

Я усмехнулся, провёл рукой по волосам:

— Психолог и так знает, что мы отличная пара… в плане того, как хорошо умеем друг друга бесить.

Анна рассмеялась, подошла ближе и поправила воротник моей рубашки — неожиданно мягко, почти нежно.

— Ну, сегодня будем учиться не бесить. Начнём с балкона — там красивый вид.

Я встал, неохотно потягиваясь, чувствуя, как напряжение в плечах не хочет отпускать:

— Ладно, диктатор с объективом. Но если я буду выглядеть глупо, винить будешь только себя.

Она подмигнула, щёлкнула затвором вхолостую:

— Глупо ты выглядишь только когда пытаешься всё контролировать. А так — очень даже ничего.

«Контролировать, — пронеслось в голове. — Да я просто хочу, чтобы всё шло по плану. Разве это преступление?»

Но вместо этого я лишь вздохнул и направился к балкону.

— Отлично, — объявила Анна, выходя следом и настраивая объектив. — Первое фото: «Муж, которого ведут на казнь».

Я изобразил мученическую улыбку:

— Очень смешно. Давай уже.

— Поза серьёзная, взгляд вдаль, — командовала она. — Представь, что там, за горизонтом, свобода.

Я посмотрел в указанном направлении, стараясь не улыбаться. В груди что то ёкнуло — то ли раздражение, то ли странное предвкушение.

— Готово! — воскликнула Анна. — Идеально. Теперь — в центр. Там много интересных мест. Если хочешь, чтобы этот год прошёл быстрее, давай сделаем это весело.