Вячеслав Грачев – Биометрия страсти или в объятиях змеи (страница 3)

Мужчина медленно повернулся. Его лицо было наполовину скрыто тенью, но Маркус узнал эти холодные, расчетливые глаза. Это был Леон — международный наемник, которого считали погибшим в Сингапуре два года назад. На его манжете не хватало одной детали.

Второй серебряной змеи.

— Ты всегда был сентиментальным, Маркус, — Леон усмехнулся, и в его руке, словно из воздуха, появился тонкий стилет. — Но сегодня твоя страсть обойдется тебе слишком дорого.

Маркус не шелохнулся. Он убрал палец со спускового крючка, но пистолет не опустил. В этой хижине, пахнущей солью и опасностью, сейчас решалось не только то, кому достанется камень, но и кто из них выйдет на утренний берег живым.

— Ты всегда был хорош в спецэффектах, Леон, — голос Маркуса звучал пугающе спокойно, перекрывая рокот прибоя. — Красивая татуировка, эффектное появление. Но ты совершил одну ошибку: ты слишком долго любовался камнем.

Леон прищурился, его пальцы чуть сильнее сжали рукоять стилета, но он не двигался.

— О чем ты, Стоун? Твои угрозы пахнут дешевым блефом и дорогим виски из номера Виктора.

— Оглянись на горизонт, — Маркус кивнул в сторону щели в стене, где небо из багрового становилось мертвенно-серым. — Пока ты вдыхал аромат Елены на этом сапфире, Виктор уже не просто проснулся. Он обнаружил пропажу. Ты думаешь, он вызвал местную полицию, которая берет взятки кокосами?

Маркус сделал один медленный шаг внутрь хижины, не сводя глаз с рук Леона.

— Пять минут назад с большой земли вылетели два «Черных ястреба» с береговой охраной и личной гвардией Виктора. Они не будут зачитывать права. Они просто зальют этот пляж напалмом, потому что для Виктора честь его жены и это ожерелье стоят дороже, чем десяток таких, как мы. Если они найдут нас здесь вместе — с камнем, в этой лачуге — нам обоим пустят пулю в затылок еще до того, как взойдет солнце.

Леон на мгновение замер. Его взгляд метнулся к окну, ловя едва заметные огни на горизонте — это могли быть звезды, а могли быть и навигационные огни вертолетов. Маркус видел, как в голове противника закрутились шестеренки расчета.

— Ты врешь, — процедил Леон, но в его голосе проскользнула трещина.

— Проверь, если хочешь. Но вспомни Виктора. Он психопат с манией контроля. Как думаешь, почему я был в его номере? Я его «безопасность». И если я не выйду на связь через три минуты и не доложу, что остров чист, сработает протокол «Зачистка».

Маркус подошел еще ближе, теперь их разделял только шаткий стол.

— У нас есть один шанс. Ты отдаешь мне камень. Я подтверждаю Виктору, что нашел его на пляже, якобы потерянным во время… ночной прогулки Елены. Ты уходишь на своем гидроцикле в сторону нейтральных вод, пока радары заглушены моим кодом доступа. Ты сохранишь жизнь, я — свою репутацию и гонорар. Ожерелье вернется в сейф, и никто не узнает, что ты вообще был на этом острове.

Леон посмотрел на сапфир, который стоил целого состояния, а затем на Маркуса. Воздух в хижине стал настолько густым, что казалось, его можно резать ножом. Маркус чувствовал, как капля пота стекает по его собственной спине. Это была высшая игра — психологический стриптиз, где на кону стояли их жизни.

— А как же Елена? — вдруг оскалился Леон. — Ты ведь не просто охранял её. Я видел, как она выгибалась под тобой. Ты хочешь стать героем в её глазах?

Маркус позволил себе холодную, почти зловещую улыбку.

— В её глазах я уже герой, Леон. А теперь я хочу стать тем, кто выживет. Камень — мне. Свобода — тебе. Либо мы оба сгораем в этой хижине через десять минут. Выбирай. Быстро.

Слова Маркуса еще вибрировали в душном воздухе хижины, когда снаружи раздался звук, который не спутаешь ни с чем — хруст сухого плавника под тяжелым армейским ботинком. И это был не один человек.

— Вниз! — рявкнул Маркус, но было поздно.

Дверь хижины, изъеденная солью и временем, буквально взорвалась внутрь, разлетаясь на острые щепы. В проем ввалился сноп света от мощных тактических фонарей, ослепляя обоих.

— Всем лежать! Руки за голову, суки! — голос Виктора сорвался на визг, полный безумного торжества.

Он не стал ждать вертолетов. Одержимость и паранойя погнали его по следу Маркуса сразу же, как только тот вышел из номера. Виктор стоял в центре дверного проема, тяжело дыша. Его лицо, освещенное снизу отблеском ламп его охранников, казалось маской демона из театра Кабуки. В руках он сжимал свой охотничий карабин, дуло которого металось между Маркусом и Леоном.

За его спиной замерли четверо бойцов в полной экипировке, их лазерные целеуказатели танцевали на груди Маркуса красными точками, как голодные светлячки.

Леон среагировал как сжатая пружина. В одно мгновение он перевернул стол, используя его как хлипкое укрытие, и прижал сапфир к груди.

— Стоун, ты подставил нас обоих! — выкрикнул он из-за баррикады.

— Заткнись, Леон! — Маркус стоял неподвижно, подняв руки, но не за голову, а держа их на виду, ладонями к Виктору. Его мозг работал на пределе, просчитывая траектории. — Виктор, опусти ствол. Ты видишь, я нашел вора. Камень у него. Я вел его до самого логова, чтобы взять с поличным.

Виктор зашелся в лающем, сухом смехе.

— Вел его? Ты думаешь, я полный идиот, Маркус? Я видел камеру в коридоре, которую ты забыл проверить. Я видел, как моя жена выходила из твоей потайной двери. Я видел, как ты смотрел на неё. Ты не спасатель. Ты — вор, который решил украсть самое дорогое, что у меня есть. И я сейчас не про камень.

Виктор медленно перевел карабин на Маркуса, палец на спусковом крючке побелел от напряжения.

— Сначала я пристрелю тебя, Стоун. Медленно. А потом я займусь этим татуированным выродком. Елена будет смотреть, как догорает эта хижина вместе с вашими телами.

Маркус почувствовал, как капля холодного пота затекла в глаз, но он не моргнул. Он боковым зрением видел, что Леон нащупывает что-то под столом — возможно, запасной выход или гранату. Ситуация из критической превратилась в суицидальную.

— Виктор, — голос Маркуса стал вкрадчивым, почти нежным, — если ты выстрелишь, ты никогда не узнаешь, кто на самом деле нанял Леона. Ты думаешь, он пришел за камнем? Нет. Он пришел за списком твоих оффшорных счетов, который Елена хранит в медальоне на этой самой цепочке. Спроси его, если не веришь.

Это была чистая импровизация, наглый блеф, призванный посеять зерно сомнения. Виктор на секунду замешкался, его взгляд невольно метнулся к Леону.

В этот момент остров содрогнулся от первого по-настоящему громкого звука — гула приближающихся лопастей «Черных ястребов». Песок в хижине начал вибрировать.

— У нас мало времени, Виктор, — прошептал Маркус, делая незаметный шаг в сторону тени. — Либо мы решаем это сейчас, либо твои тайны станут достоянием береговой охраны через две минуты.

Гул вертолетов уже давил на перепонки, превращая воздух внутри хижины в плотное, вибрирующее месиво. Маркус понял: сейчас или никогда. Виктор был на грани безумия, и любая случайная искра в его воспаленном мозгу привела бы к бойне.

Маркус не стал дожидаться, пока Виктор нажмет на курок. Он использовал единственный козырь, который у него оставался — скорость, отточенную годами выживания в самых грязных дырах планеты.

В долю секунды, когда Виктор на мгновение отвлекся на шум винтов, Маркус совершил резкий выпад. Он не пошел на карабин в лоб — он упал на одно колено, уходя с линии огня, и мощным ударом ноги выбил подпорку дряхлого стола, за которым прятался Леон. Стол рухнул, подняв тучу пыли и песка, дезориентируя охрану.

В тот же миг Маркус пружиной выпрямился и захватил ствол карабина Виктора, уводя его вверх. Раздался оглушительный выстрел — пуля ушла в крышу, осыпав всех трухой и щепками. Маркус нанес короткий, профессиональный удар локтем в челюсть Виктора, заставляя того выпустить оружие и попятиться в руки своих охранников.

— Леон, если хочешь жить — сейчас! — рявкнул Маркус, подхватывая карабин с пола.

Леон, оценив ситуацию, не стал искушать судьбу. Он выкатился из-за обломков стола, в одной руке сжимая сапфир, а в другой — свой стилет. Охранники Виктора, ослепленные пылью и светом собственных фонарей, замешкались, не решаясь открыть огонь по зоне, где их босс боролся с Маркусом.

— К катеру на западном причале! — выкрикнул Маркус, бросая дымовую гранату, которую он незаметно сорвал с пояса одного из охранников в пылу борьбы.

Хижину мгновенно заполнил густой, едкий серый дым. В этом хаосе, под аккомпанемент кашля и яростных криков Виктора, Маркус схватил Леона за плечо, толкая к задней стене лачуги, где доски были наиболее гнилыми.

— Мы не выберемся поодиночке, — прошипел Маркус ему в ухо, пока они проламывали выход наружу. — Ты ведешь катер, я прикрываю спину. И если ты дернешься в сторону с этим камнем раньше времени, я лично скормлю тебя акулам.

— Договорились, напарник, — Леон оскалился, его глаза лихорадочно блестели. — Но учти: я не делюсь добычей с мертвецами.

Они вывалились из хижины прямо в холодную соленую воду прибоя. Песок летел в лицо, ветер от лопастей вертолетов прижимал к земле. Сзади, из дымящихся развалин, уже слышались приказы Виктора: «Взять их живыми или мертвыми! Стреляйте по ногам!»

Они бежали по кромке воды, два хищника, ставших союзниками по нужде. Впереди, у скал, покачивался на волнах скоростной катер Леона, черный и стремительный, как тень.