Вячеслав Гот – Золото для мёртвых (страница 8)

– Может, упал случайно?

– Может, – Варнавин пожал плечами. – Только вода в лёгких есть, а на руках – нет. Понимаете, что это значит?

Громов нахмурился.

– Когда человек тонет, он хватается за всё – за ветки, за камни, за водоросли. У него под ногтями грязь, на ладонях ссадины. А у вашего Елагина руки чистые, ногти подстрижены, ни царапинки. Словно он уже мёртвый в воду попал.

– А следы насилия?

– Ни единого. Я проверил всё. Череп цел, шея цела, внутренние органы без повреждений. Даже синяков нет. Умер от утопления, спору нет. Но утопления не живого, а… как бы это сказать… мертвого. Его утопили, когда он уже не дышал.

Громов присвистнул.

– Так не бывает.

– В медицине – не бывает, – согласился Варнавин. – В жизни – бывает. Если человек умер от чего-то другого, а потом его бросили в воду, вода в лёгкие не попадёт. Дыхание-то остановилось. А здесь – попало. Значит, он дышал, когда тонул. Но не двигался. Не сопротивлялся. Просто лежал в воде и дышал, пока не захлебнулся.

– Паралич?

– Возможно. Или снотворное. Или яд, который обездвиживает, но не убивает. Есть такие вещества – кураре, например. Человек в сознании, всё чувствует, но пошевелиться не может. И дышит, пока не захлебнётся.

Громов вспомнил Михайлова, упавшего с пеной у рта. Красная точка на шее. Яд.

– Тот же почерк, – пробормотал он.

– Что?

– Ничего, профессор. Спасибо за науку. А тело Цыплакова вы смотрели? Того, первого утопленника?

– Смотрел. Та же картина. Чистые руки, вода в лёгких, никаких следов борьбы. Только у него ещё часы в кармане тикали. Водоупорные. Дорогая вещь.

– Часы, – Громов задумался. – А у Елагина часы были?

– Не было. Карманы пустые. Ни часов, ни бумажника, ни документов. Голый человек в одежде.

– Значит, грабёж?

– А золото? – Варнавин усмехнулся. – Полмиллиона украли, а вы про часы беспокоитесь. Нет, господин надзиратель, не грабёж. Это заметание следов. Убрали всё, что могло указать на личность. А часы у Цыплакова оставили специально, чтобы думали – обычный пьяный утопленник. Только забыли, что часы водоупорные и должны были остановиться, если он утонул живым. А они шли. Значит, он уже мёртвый в воду попал – сердце не билось, часы не намокли.

Громов посмотрел на профессора с уважением.

– Вы бы хорошим сыщиком стали, Варнавич.

– Я и есть сыщик, – старик усмехнулся. – Только с другой стороны. Мёртвые мне свои тайны рассказывают. А вы уж их живым пересказывайте.

Он накрыл тело простынёй и добавил:

– И ещё, господин надзиратель. Будьте осторожны. Те, кто это делает, очень аккуратны. Они не оставляют следов. Кроме тех, которые хотят оставить. Ваши пуговицы, например – это не случайность. Это приглашение. Они хотят, чтобы вы нашли то, что они вам подложили. Вопрос – зачем?

Громов молча кивнул и вышел из морга.

На улице моросил мелкий дождь. Москва жила своей обычной жизнью – гремели пролётки, спешили чиновники, торговки зазывали покупателей. Никто не знал, что где-то в подвалах Монетного двора и Имперского банка зияет пустота, а в морге лежат тела людей, которые могли бы рассказать правду.

Но правда умирала вместе с ними. Или – не умирала, а ждала своего часа в записных книжках, в подписях, в маленьких пуговицах, оставленных на месте преступления.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.