Вячеслав Гот – Убийство в вагоне для дам (страница 7)

— Он и не проверил, — признала мисс Грей. — Вы тоже не проверили бы, если бы не были так внимательны.

— Я актёр, мисс Грей. Я привык замечать реквизит.

Поезд слегка качнуло. Стрелка. Они свернули на запасной путь. Харгривз был прав — машинист вёл состав туда, куда его направили. К станции, которой нет на карте.

— Зачем вам всё это? — спросила мисс Грей тихо. — Убийства. Кража. Ожерелье, которое стоит целое состояние. Вы могли продать его и уехать. Зачем было оставаться в поезде?

— А куда мне было уходить? — Харгривз сел напротив неё, положив руки на колени. Левая — с обрубком пальца — лежала неподвижно. Правая — играла краем фальшивого ожерелья, которое он вытащил из нагрудного кармана. — Ожерелье не продашь за час. Нужен покупатель. А покупатель был в поезде. Миссис Уинтерс хотела выкупить его у Вероники. Вероника хотела отдать его мне. Но она не знала, что я уже договорился с Уинтерс. Двойная игра. В театре это называется «драматическая ирония».

— Вы убили Веронику, потому что она мешала?

— Я убил её, потому что она меня узнала. Не как Барнаби — как человека, который пять лет назад сидел в соседней камере. В тюрьме. Я украл бриллианты у старой герцогини в Ливерпуле. Вероника была там свидетельницей. Она меня не выдала тогда — потому что боялась. А вчера… вчера она решила, что пришло время поговорить.

— Поговорить о чём?

— О том, чтобы получить свою долю, — горько усмехнулся Харгривз. — Все хотят свою долю. Летбридж хотела. Уинтерс хотела. Даже вы, мисс Грей, наверняка хотите. Только не знаете ещё — чего.

Поезд замедлялся. За окном проплыли ржавые столбы с обрывками проводов, покосившаяся платформа, заросшая бурьяном, и здание вокзала с выбитыми окнами.

Кросс-Харбор. Станция, которой нет на карте.

— Мы приехали, — сказал Харгривз. — Теперь я выхожу. А вы остаётесь. Но перед этим я должен решить: убить вас или связать.

— Вы не убьёте, — сказала мисс Грей. — Потому что, если вы меня убьёте, вы не узнаете, что я сделала с настоящим ожерельем.

Он замер. Глаза его сузились.

— Что вы сказали?

— Ожерелье, которое вы забрали у Вероники, — фальшивое. Стекло. Хорошая работа, но не бриллианты. Настоящее ожерелье исчезло ещё до того, как вы вошли в купе. Вероника спрятала его в другом месте. А я — я нашла это место сегодня утром, когда инспектор отвлёк вас.

Мисс Грей медленно поднялась и открыла саквояж.

На самом верху, в отделанном бархатом отделении, лежало ожерелье.

Бриллианты вспыхнули даже в тусклом свете вагонной лампы.

— Оно у меня, — сказала Элинор. — И если вы меня убьёте, вы его никогда не получите. Я спрятала его там, где никто не найдёт. Даже после моей смерти.

Харгривз смотрел на ожерелье так, как смотрят на воду в пустыне. Жадно. Безумно. Впервые за весь разговор его лицо потеряло маску спокойствия.

— Вы блефуете, — прошептал он.

— Попробуйте проверить, — ответила мисс Грей.

Секунда. Другая. Поезд остановился. Где-то вдали залаяла собака. Звякнул колокол — машинист подал сигнал.

И в этот момент дверь купе № 4 распахнулась снаружи.

На пороге стоял инспектор Эдвардс. Револьвер в руке. Лицо красное от быстрого бега.

— Харгривз! — крикнул он. — Руки вверх!

Проводник не шевельнулся. Он смотрел на мисс Грей.

— Вы подстроили, — сказал он тоном, в котором не было вопроса. — Вы знали, что я приду. И оставили дверь незапертой.

— Я оставила её приоткрытой, — поправила Элинор. — Когда вы закрывали задвижку, вы не проверили, захлопнулась ли дверь до конца. Актёрская невнимательность. Простительно.

Харгривз медленно поднял руки.

— Вы, мисс Грей, — сказал он, — сыграли свою роль лучше меня.

— Я не играю, — ответила она. — Я наблюдаю. А теперь, инспектор, наденьте на него наручники. И обыщите его левый карман. Там настоящие часы с остановившимися стрелками.

Эдвардс шагнул в купе. Харгривз не сопротивлялся.

— Но мы стоим на заброшенной станции, — сказал инспектор, защёлкивая браслеты. — Как мы отсюда выберемся?

Мисс Грей подошла к окну и открыла его. Вдохнула холодный утренний воздух, пахнущий ржавчиной и полынью.

— Вы не поняли, инспектор? — она повернулась к Эдвардсу. — Харгривз привёл нас сюда не случайно. За этой станцией — через лес, полмили — идёт ветка, которая соединяется с главной линией. Там ходит утренний товарняк. Он должен был на нём уйти.

— А мы?

— А мы подождём следующий поезд. Их много. А Харгривз — один. И своё он уже получил.

Она взглянула на проводника. Тот стоял бледный, но спокойный. Профессионал.

— Вы сказали, что я сыграла лучше, — тихо произнесла мисс Грей. — Но вы ошиблись. Вы были великолепны. Жаль только, что роль, которую вы выбрали, заканчивается не аплодисментами.

Харгривз усмехнулся, но ничего не сказал. Эдвардс вывел его в коридор.

Мисс Грей осталась одна. Она закрыла саквояж, убрала ожерелье обратно в тайник и достала блокнот.

На последней странице она написала:

«Кросс-Харбор. 8:47 утра. Убийца пойман. Ожерелье — вещественное доказательство. Но...»

Она задумалась. Что-то не давало ей покоя. Какая-то мелочь, которую она упустила.

Стук колёс уже не заглушал мысли. Поезд стоял.

И вдруг она поняла.

Харгривз слез с поезда пять минут назад. Но стук под полом не прекратился. Более того — он стал громче.

Элинор опустилась на колени и прижалась ухом к полу.

Под вагоном, в техническом отсеке, где прятался убийца, снова кто-то был.

Тиканье. Шаги. И голос. Приглушённый, но отчётливый.

— Ты искала не там, мисс Грей. Харгривз — не убийца. Убийца — тот, кого ты не видела. Тот, кто сейчас в локомотиве. Прощай.

Поезд дёрнулся. Стрелка перевелась сама собой — без сигнала, без семафора. Состав медленно пополз назад, к главной линии.

А в тамбуре раздался крик инспектора Эдвардса:

— Мисс Грей! Харгривз… Харгривз мёртв! Кто-то заколол его ножницами! Те же ножницы, что и Уинтерс!

Элинор закрыла блокнот.

Ошибка.

Всё это время она искала одного убийцу.

А их было двое.

Глава 7. Запертая дверь, открытая тайна

Мисс Грей не побежала в тамбур. Бег сулит панику, а паника — ошибки. Она медленно прошла по коридору, перешагивая через обронённый Харгривзом ключ, и остановилась на пороге служебного купе, куда инспектор вывел арестованного.

Харгривз лежал на полу, лицом вверх. Его глаза были открыты, и в них застыло настоящее, неигровое удивление. Ножницы торчали из левой стороны груди — те самые, которыми была убита миссис Уинтерс. Крови было меньше, чем следовало, и это навело Элинор на мысль: удар нанесли уже после смерти. Театральщина. Ещё одна сцена, поставленная для зрителей.

— Вы видели кого-нибудь? — спросила она Эдвардса, который стоял белый как мел, сжимая револьвер, но не в силах выстрелить в пустой коридор.

— Никого. Я вывел его сюда, пристегнул к поручню и пошёл за ключом от багажного отсека. Не прошло и минуты. А когда вернулся — он уже был…