Вячеслав Гот – Требую расторжения брака с огненным драконом (страница 4)
Он не двигался. Не дышал даже – или дышал так тихо, что я не слышала.
– Игнарис? – позвала я шёпотом.
Никакого ответа.
– Ты спишь?
Молчание.
– Я всё равно сбегу завтра утром, – сказала я в потолок. – Просто чтобы ты знал.
Тишина.
– У меня есть план. Точнее, будет. Я придумаю что-нибудь.
Пауза.
– Сковороду я заберу.
И тут я услышала. Очень тихий, очень сдержанный смешок. Дракон притворялся спящим.
– Спокойной ночи, жена, – прошептал он.
Я зажмурилась.
– Иди к чёрту.
Но почему-то в темноте, под мерный жар его тела (он излучал тепло, как печка – экономная, но мощная), мои веки тяжелели. Сковорода всё ещё лежала рядом, рука сжимала ручку.
Я провалилась в сон с мыслью, что драконьи простыни пахнут мятой.
Той самой, которую он сжёг в моей мастерской.
Утром я проснулась одна.
Сковорода была на месте. Клеймо не болело. На подушке рядом лежала записка, написанная огнём на пергаменте (буквы ещё дымились):
«Завтрак на кухне. Не убегай далеко – клеймо позовёт снова. Твой муж (ха-ха, знаю, как тебе это нравится). P.S. Сковорода впечатляет. Приготовь на ней яичницу, когда вернусь».
Я посмотрела на записку. Потом на сковороду. Потом на золотую линию на запястье, которая теперь светилась ровно и спокойно.
– Яичницу ему, – проворчала я. – Я тебе такую яичницу устрою, чешуйчатый.
Я встала, накинула первый попавшийся халат (оказалось, что в шкафу уже висела женская одежда – откуда? когда он успел? – и это было жутковато) и пошла искать кухню.
Не потому, что я сдалась. А потому что я хотела есть.
И потому что я действительно умела готовить отличную яичницу.
С сюрпризом.
Глава 4. Завтрак, который пытался меня сжечь
Кухня в драконьем гнезде оказалась размером с мой дом.
И в три раза горячее.
Я шла босиком по каменному полу, и каждый шаг отдавался приятным теплом – будто стопы массировали горячими камнями. В мастерской я вечно мёрзла, экономила на дровах и куталась в три шали. Здесь же можно было ходить в одном белье и не замёрзнуть.
(Не то, чтобы я собиралась ходить в белье. Я вообще не собиралась здесь задерживаться.)
Кухню я нашла по запаху. Там пахло медом, корицей и ещё чем-то неуловимо драконьим – серой, жареным миндалём и опасностью.
На огромном плите, выложенной чёрным камнем, стоял чугунный котелок. В котелке булькала каша. Рядом – тарелка с нарезанными фруктами, кувшин с чем-то оранжевым и записка.
Вторая за утро.
«Ешь. Ты худая. Не обижай прислугу. Игнарис».
Я фыркнула. Худая? Это он назвал меня худой? Да у меня формы, которые любой нормальный мужчина оценил бы! Ну, если бы нормальные мужчины водились в этом королевстве.
– Госпожа проснулась! – раздался голос откуда-то снизу.
Я опустила взгляд. Из-за угла плиты выкатилось маленькое пушистое существо с шестью лапками и огромными глазами, полными обожания.
– Ты кто? – спросила я, инстинктивно хватаясь за сковороду. Сковорода была со мной – я не расставалась с ней даже в туалет.
– Я Гриззи, главный помощник по кухне! – существо поклонилось, задев носом пол. – Лорд Игнарис приказал накормить госпожу до отвала и ни в коем случае не дать ей сбежать через западное крыло!
– Западное крыло? – я прищурилась.
– Ой, – Гриззи прижал уши. – Я, кажется, сказал лишнее.
– А в западном крыле есть выход?
– Нет! – слишком быстро ответил Гриззи. – То есть да, но он ведёт в пропасть. С мостом. Который сожжён. Совершенно случайно. Не нарочно.
Я вздохнула. Дракон, похоже, подготовился.
– Ладно. Где яичница?
– Яичница? – Гриззи заморгал. – Госпожа хочет яичницу? У нас есть драконьи яйца, фениксовые, грифоньи, даже одно василисковое (не советую, от него снится всякое). Какие прикажете?
– Куриные, – сказала я.
Гриззи вытаращился на меня, как на сумасшедшую.
– Ку… куриные? Госпожа, мы не держим такую мелочь. Курицу в гнездо не пускают, она сгорает.
Я вздохнула. Конечно. Драконы не едят куриные яйца. Они едят яйца размером с мою голову.
– Тогда давай драконьи. Одно.
– Сейчас, госпожа!
Гриззи умчался и через минуту вернулся, катя перед собой яйцо, которое было больше моего котелка. Яйцо было золотистым, с красными прожилками, и от него исходил такой жар, что волосы на моей голове начали завиваться сами собой.
– Отлично, – сказала я, потирая руки. – Сейчас я покажу этому чешуйчатому, что такое настоящий завтрак.
Я разогрела сковороду.
Моя бабкина сковорода была заговорена на равномерный нагрев, абсолютную антипригарность и (в особых случаях) на нанесение критических повреждений противнику. Но яйцо дракона – это вам не куриное.
Я разбила его ударом ножа. Скорлупа треснула с металлическим звоном, и на сковороду выплеснулось содержимое – ярко-оранжевое, пузырящееся и явно живое.
Желток смотрел на меня.
Не фигурально. У него был глаз. Маленький, красный, и он моргал.
– А-а-а! – заорал Гриззи и закатился под стол.
Я стиснула зубы. Ведьма-артефакторша не боится ожившей еды. Я варила зелья, которые танцевали канкан. Я чинила артефакты, которые плевались кислотой. Я справлюсь с яйцом.
– Не смей подгорать, – приказала я сковороде.
Сковорода послушно зашипела.
Желток моргнул ещё раз и выпустил струйку пламени. Я ловко перевернула его лопаткой, и пламя ушло в никуда.