Вячеслав Гот – Смерть играет в бридж (страница 1)

Вячеслав Гот

Смерть играет в бридж

Глава 1. Вечер в «Сент-Брайдсе»

Загородный клуб «Сент-Брайдс» располагался в двадцати милях от Лондона, там, где городской шум уступает место шелесту вековых вязов и благоразумной тишине частных владений. Само здание — бывшая усадьба викторианской эпохи — сохранило солидную тяжеловесность фасада, но внутри было переделано с комфортом, который позволяют себе только очень богатые люди, не желающие выглядеть расточительными.

По четвергам здесь играли в бридж.

Это был не просто бридж. Это был ритуал. Ровно в восемь вечера в Малой гостиной зажигали зелёные абажуры на лампах — так, чтобы свет падал только на карточные столы, оставляя лица игроков в мягкой полутени. Карты, новые на каждую партию, приносили в запечатанной коробке из магазина на Сент-Джеймс-стрит. Сдавали их по очереди, и никому не позволялось трогать колоду раньше времени.

В этот четверг, как и всегда, стол был один. Четверо.

Север — полковник Найджел Блэквуд

Шестьдесят три года, выправка, которой позавидовал бы гвардейский офицер, и осанка человека, привыкшего, что ему подчиняются. Полковник вышел в отставку пятнадцать лет назад, но до сих пор разговаривал с лакеями так, будто те — новобранцы в его полку. Бридж он любил агрессивный, рискованный, с высокими контрактами и частыми реконтрактами. Партнёры его побаивались, но уважали за железную логику.

Что скрывает безупречная улыбка: В молодости Блэквуд служил в колониях. Там был инцидент, о котором не пишут в мемуарах. Кое-кто из присутствующих об этом знает.

Юг — миссис Элинор Уэстон

Сорок семь лет, вдова, одевается у дорогих портных, но без вызова. У неё спокойный взгляд, низкий голос и привычка чуть наклонять голову, когда слушает — так, что собеседнику кажется: она видит вас насквозь. В клубе её любят, но не знают по-настоящему. В бридж она играет осторожно, терпеливо, выжидая ошибку противника. И почти всегда дожидается.

Что скрывает безупречная улыбка: Её муж умер два года назад. Официально — от сердечного приступа. Но вскрытия по настоянию семьи не проводили. Миссис Уэстон унаследовала всё.

Запад — мистер Генри Грей

Пятьдесят один год, незаметный, тихий, с бледным лицом и глазами, которые всегда смотрят чуть в сторону. Работает адвокатом в небольшой, но очень прибыльной конторе. Одевается безупречно, но так, что его костюм не запоминается. В бридже — слабый игрок. Он проигрывает регулярно, много и словно бы с облегчением. Странно для адвоката.

Что скрывает безупречная улыбка: Грей не всегда был Греем. Десять лет назад он сменил имя, город и профессию. Вопрос — от кого он прячется и зачем каждый четверг сидит за одним столом с полковником Блэквудом.

Восток — мистер Чарльз Винтер

Шестьдесят один год, грузный, с одышкой и привычкой промокать платком лоб даже в прохладную погоду. Винтер — старый друг покойного мужа миссис Уэстон и самый богатый человек в комнате. Сколотил состояние на поставках, подробности которых предпочитал не обсуждать. В бридже играл плохо, импульсивно, часто шёл на поводу у настроения. Именно его партнёром в этот вечер был полковник Блэквуд.

Что скрывает улыбка, которая уже не кажется безупречной: Он знает тайну каждого из троих. И в последние недели стал слишком часто на неё намекать.

И один, кого не видно

За соседним столиком сидел пожилой джентльмен с газетой «Таймс», который потягивал виски с содовой и казался совершенно посторонним. Официанты знали его как мистера Монтегю — завсегдатая клуба, который никогда ни во что не вмешивается.

Звали его на самом деле иначе. И вмешиваться он начинал только тогда, когда пахло убийством.

Ровно в восемь пятнадцать Винтер сдал карты. Полковник Блэквуд посмотрел на свои и едва заметно улыбнулся. Миссис Уэстон не подняла глаз. Мистер Грей положил ладони на край стола — слишком ровно, слишком аккуратно.

— Ваша очередь торговаться, — сказал Винтер, обращаясь к полковнику.

Это были последние слова, которые он произнёс живым.

Глава 2. Контракт без взяток

Раздачу открывал Винтер.

Он сделал это небрежно, привычным жестом человека, который перетасовал миллион колод за свою жизнь. Карты легли на зелёное сукно ровными веерами — ни одного перевёрнутого уголка, ни одной ошибки. Полковник Блэквуд взял свои тринадцать листочков и замер на секунду дольше обычного.

Его лицо не дрогнуло. Но те, кто играл с ним достаточно долго, знали: едва заметное подрагивание указательного пальца означало, что рука хороша.

Миссис Уэстон взяла свои карты и положила их перед собой, не глядя. Она всегда так делала — сперва дождаться, когда все получат раздачу, потом медленно, карту за картой, разобрать веер. Грей, напротив, схватил свои карты быстро и тут же спрятал их под край стола, словно боялся, что кто-то заглянет ему через плечо.

Торговля началась.

— Одна пика, — сказал Блэквуд ровным, командным голосом.

Винтер, сидевший справа от него, посмотрел на свои карты, поморщился и пробормотал «пас». Миссис Уэстон, не поднимая глаз, сказала:

— Одна бубна.

Грей пропасовал. Блэквуд поднял ставку:

— Одна черва.

Винтер снова пропасовал, но теперь с лёгким наклоном головы — жест, означавший: «Смотри, что делаешь, старина».

Торги поднялись до четырех черв. Миссис Уэстон спасовала первой. Грей — вторым. Блэквуд посмотрел на Винтера. Винтер помедлил секунду, вытер платком лоб и сказал:

— Контракт. Четыре червы.

Блэквуд кивнул. Он был разыгрывающим.

— Ход ваш, — обратился он к миссис Уэстон.

Она лежала слева от него.

Миссис Уэстон долго разглядывала свои карты. Полковник терпеливо ждал, постукивая пальцами по столу. Грей смотрел в сторону. Винтер снова вытер лоб.

Она вышла с валета пик.

Дальше игра шла как под копирку — Блэквуд разыгрывал филигранно. Он брал взятку за взяткой, не торопясь, с холодной уверенностью шахматиста, который видит доску на десять ходов вперёд. Миссис Уэстон следила за его руками. Грей, кажется, вообще перестал следить за игрой — он смотрел на лампу под зелёным абажуром.

На седьмом ходу произошло то, чего никто не ожидал.

Винтер, который до этого момента играл пассивно, вдруг перебил козырем даму Блэквуда. Полковник поднял бровь. Это был глупый ход. Очень глупый. Винтер играл не по правилам, не по логике, а словно бы… зная наперёд, какие карты у Блэквуда.

— Неожиданно, Чарльз, — спокойно заметил Блэквуд. — Думаю, вы ошиблись.

Винтер усмехнулся. Это была короткая, резкая усмешка — не та, которой он обычно встречал удачные розыгрыши. В ней было что-то личное.

— Ошибаются те, кто слишком уверен в себе, полковник, — сказал он.

Миссис Уэстон подняла глаза.

Грей перестал смотреть на лампу.

Блэквуд взял следующую взятку, потом ещё одну. До конца партии оставалось три хода. Счёт был почти равным. Ему не хватало одной взятки, чтобы выполнить контракт.

— Ваш ход, Винтер, — сказал Блэквуд.

Винтер выложил карту. Десятку червей. Козырь.

Блэквуд смотрел на неё несколько секунд. Потом перевёл взгляд на лицо партнёра.

— Десятка? — переспросил он тихо. — Вы бьёте мою девятку своей десяткой, хотя у вас на руках был туз?

Винтер улыбнулся. Улыбка была нехорошая.

— Я играю, как хочу, Найджел. Не вам меня учить.

Блэквуд медленно положил свою карту на стол. Потом взял следующую. И вдруг замер.

Его лицо побледнело. Глаза расширились — не в ужасе, а в узнавании. Он смотрел не на Винтера. Он смотрел на карту, которую только что положил Винтер. Нет — не на карту. На то, что было под картой.

— Ах, вот оно что… — прошептал полковник.

Это были его последние слова.

Он протянул руку, чтобы сделать последний ход, но рука дрогнула, судорожно схватилась за край стола, и полковник Блэквуд рухнул лицом прямо на зелёное сукно, сметя локтем свою добычу.

Карты разлетелись веером.

Десятка червей осталась лежать ровно посередине стола. Одна-единственная карта.