Вячеслав Гот – Последний выстрел на Невском (страница 4)

– На Песках, ваш-благородие, – Савельев уже держал справку наготове. – Мещанка, белошвейка. Мужа нет, живёт одна.

– Едем.

Пески встретили их грязью и запахом дешёвых харчевен. Петрова обитала в полуподвале, где пахло кислыми щами и кошками. Сама она оказалась женщиной лет сорока, суетливой и говорливой.

– Ах, ваше благородие! – запричитала она, увидев Громова. – Я всё рассказала, всё как есть! И про пальто клетчатое, и про экипаж!

– Про экипаж давайте подробнее, – Громов присел на табурет, не обращая внимания на убожество обстановки. – Какого цвета, говорите?

– Красный, батюшка, красный! – закивала Петрова. – Яркий такой, красивый! Я ещё подумала: чей же это, должно быть, барин важный катается?

– И что этот экипаж делал?

– А стоял, – Петрова наморщила лоб, вспоминая. – Напротив кондитерской, где этого… убили-то. Стоял, и лошади такие… в яблоках, красивые. А потом как пальнули, он сразу тронулся и поехал. Не быстро, чинно так, но поехал.

– Кучер? – спросил Громов. – Лицо запомнили?

– Да какое там лицо, – отмахнулась Петрова. – В тулупе, шапка надвинута. Только и видела, что рукавицы. Кожаные, хорошие.

– А из экипажа никто не выходил?

Петрова задумалась, потом покачала головой:

– Нет, не выходил. Только кучер сидел. А шторки опущены были. Я ещё удивилась: зачем шторки, когда день на дворе?

Громов переглянулся с Савельевым.

– Спасибо, матушка. – Он поднялся, сунул женщине рубль. – Если ещё что вспомните – на Литейном спросите Громова.

Уже на улице Савельев спросил:

– Думаете, тот самый экипаж? Который у Свешникова?

– Не знаю, – честно ответил Громов. – У Свешникова, по словам Зурова, был чёрный. А здесь красный. Но если бы я хотел, чтобы меня не связали с прошлым покушением, я бы экипаж перекрасил. Самое простое дело.

Они сели в пролётку, и Громов велел ехать в присутствие. Всю дорогу он молчал, только хмурился, глядя на мелькающие за окном вывески.

Вечером, когда Савельев уже собрался домой, Громов остановил его:

– А найди-ка мне, поручик, всё, что есть на купца Свешникова. Чем торгует, с кем знается, где бывает. Всё, до последней мелочи.

– Думаете, он всё-таки замешан?

– Думаю, что человек, который три месяца назад чудом избежал пули, а сегодня убит чиновник из министерства финансов, – это не совпадение, – медленно проговорил Громов. – Таких совпадений не бывает. А красный экипаж… Красный экипаж, Савельев, это ниточка. Очень тонкая, но ниточка.

Он подошёл к окну, за которым уже сгущались сумерки.

– Знать бы ещё, куда она ведёт.

Внизу, на Литейном, зажглись фонари. Жёлтые круги света дрожали на мокрой мостовой, и в каждом из них Громову мерещились тени. Тени людей, которых он ещё не нашёл, но которые уже знали о нём всё.

Он вдруг вспомнил пуговицу с незнакомым гербом, что лежала в ящике стола. Может быть, и она вела к этому экипажу? Может быть, обронил её кучер, когда наклонялся?

Завтра надо будет съездить в министерство. Поговорить о Верещагине. Узнать, что связывало чиновника и купца, если вообще связывало.

А пока – спать. Завтрашний день обещал быть долгим.

Но спать в эту ночь Громову не пришлось. Потому что ровно в полночь в дверь его квартиры постучали. И стук этот был таким, что сомнений не оставалось: случилось что-то ещё. Что-то, что не могло ждать до утра.

Глава 4. Мертвецы, которые не умирали

Ночной визитёр оказался мелким чиновником из канцелярии градоначальника. Заспанный, перепуганный, он протянул Громову запечатанный конверт и исчез в темноте лестницы, даже не попрощавшись. В конверте оказалась записка без подписи: «Красный экипаж стоял у дома Свешникова за час до убийства. Спросите на Охте извозчика Пантелеева».

Громов прожёг записку взглядом, сунул в пепельницу и поджёг. Бумага вспыхнула, осветив на миг его усталое лицо. Кто бы ни был этот доброжелатель, он знал, что Громов уже ищет красный экипаж. Знал и направлял.

Утром, не заезжая на Литейный, Громов отправился на Охту.

Охта встретила его запахом смолы и канатов. Извозчик Пантелеев нашёлся быстро – старик с седой бородой, сидел в трактире, пил чай из блюдца.

– Красный экипаж? – переспросил он, когда Громов, показав значок, присел напротив. – Был такой. Месяца три назад, не больше. Я, тогда как раз у Гостиного стоял, видел – прокатил мимо. Красивый, зараза. Лошади – загляденье.

– А хозяина не разглядели?

– Какого хозяина? – удивился Пантелеев. – В экипаже никого не было. Кучер только. А в окошко я не заглядывал, не положено.

– А кучер? Запомнили?

Пантелеев наморщил лоб, отхлебнул чаю.

– Молодой, лет тридцати. Рожа простая, неблагородная. В картузе, в тулупе. А примета… – он задумался. – Рукавицы у него были. Кожаные, хорошие. Я ещё позавидовал: у меня хуже.

Громов внутренне усмехнулся. Те же рукавицы, что описала Петрова.

– А ещё что? Особого ничего?

– Ну… – Пантелеев почесал затылок. – Лошади. Гнедые, в яблоках. Красивые. Я таких мало где видел. Разве что у графа Строганова, слыхал, такие есть. Но у графа выезд не красный, а синий.

– Спасибо, – Громов поднялся. – Если ещё что вспомните…

– Постой, барин. – Пантелеев вдруг схватил его за рукав. – А ты не из-за убийства ли того, на Невском? Про которое весь город говорит?

– Из-за него, – не стал скрывать Громов.

– Так я тебе вот что скажу. – Старик понизил голос. – Тот экипаж я потом ещё раз видел. Через неделю после того, как мимо меня проехал. Ночью, на Выборгской стороне. Стоял у одного дома. Я мимо ехал, вижу – стоит. И лошади те же. А из дома как раз человека вывели. Под руки. И в экипаж посадили.

– Какого человека?

– А не разобрал. Темно было. Только видел, что вроде как пьяный или больной – ноги волочил. И лицо платком закрыто. Странно так. Ну, я и не стал вглядываться. Мало ли какие дела у господ.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.