Вячеслав Гот – Попаданец. Я нашёл артефакт Аненербе (страница 10)

– Чтобы активироваться. – Штайнер помолчал. – Пять тысяч лет он ждал. Ждал того, кто сможет его использовать. И вот вы здесь. Человек из другого времени, с памятью о будущем, с пониманием того, как устроена история. Идеальный носитель.

– Идеальный инструмент, – поправил Алексей.

– Да. – Штайнер кивнул. – Инструмент. Вопрос в том, чей.

На четвёртый день Алексей попросил разрешения выйти в город.

Штайнер не возражал, но дал сопровождающего – молодого унтерштурмфюрера из охраны института. Они прошли пешком до Курфюрстендамм, мимо разрушенных универмагов и заколоченных кафе. Город жил своей странной жизнью – между бомбёжками, между сводками с фронта, между надеждой и отчаянием.

Алексей зашёл в киоск, купил газеты. Völkischer Beobachter, Das Reich, Berliner Börsen-Zeitung. Он читал их быстро, профессионально, выискивая то, что должно было быть – и то, чего быть не должно.

И нашёл.

В Berliner Börsen-Zeitung за 22 февраля была заметка о награждении офицеров 6-й армии, отличившихся под Сталинградом.

6-й армии.

Которая капитулировала 2 февраля.

Которая должна была быть уничтожена.

Алексей перечитал заметку три раза. В ней говорилось о награждении после 2 февраля. О «героической обороне» и «тактическом отступлении». О том, что армия фельдмаршала Паулюса продолжает удерживать позиции в северной части города.

– Этого не может быть, – прошептал он.

– Что? – спросил сопровождающий.

– Сталинград… – Алексей поднял глаза. – Сталинград же пал. Две недели назад. 2 февраля.

Сопровождающий посмотрел на него странно.

– Вы о чём? 6-я армия ведёт успешные оборонительные бои. Фюрер лично поздравил фельдмаршала Паулюса с днём рождения. – Он помолчал. – Вы не знали?

Алексей не знал.

Потому что в его реальности Сталинград пал. 6-я армия капитулировала. Паулюс сдался в плен. Это был переломный момент войны. Точка, после которой исход был предрешён.

Но здесь, в этой газете, напечатанной типографской краской на дешёвой бумаге, было написано другое.

Он посмотрел на дату. 22 февраля 1943 года. Через три дня после того, как они вернулись из шахты.

Через три дня после того, как артефакт был активирован.

Через три дня после того, как он, Алексей, стал носителем.

– Вольф? – сопровождающий нахмурился. – Вам плохо?

– Нет. – Алексей сунул газету в карман. – Всё в порядке.

Они пошли обратно. По дороге Алексей смотрел на людей, на здания, на афиши. Всё было как раньше. Почти как раньше. Только теперь он знал: мир изменился. Не сильно. Не заметно для тех, кто жил в нём. Но изменился.

Сталинград не пал.

Или пал, но теперь – нет. Или никогда не падал. Или падал и был отвоёван. Алексей не знал. Он знал только одно: реальность сдвинулась. И он был причиной этого сдвига.

Он вспомнил слова существа из шахты: «Вы не можете контролировать последствия».

Он думал, что тестовые импульсы ничего не значат. Микроскопические изменения. Миллисекунды. Какая разница, если где-то дерево упадёт не в ту сторону?

Но Сталинград – это не дерево.

Это миллионы жизней. Это судьба войны. Это будущее всего мира.

И он изменил его. Нечаянно. Неосознанно. Просто стоя в круге из символов, пока Штайнер нажимал кнопки.

– Что с вами? – спросил Штайнер, когда Алексей вернулся в лабораторию. – Вы белый как стена.

– Сталинград, – сказал Алексей. – Он не пал.

Штайнер замер.

– Что?

– В газете. Написано, что 6-я армия продолжает обороняться. Что Паулюс получил поздравление от Гитлера. – Алексей вытащил газету, бросил на стол. – Вы это помните? Как было раньше?

Штайнер взял газету, прочитал. На его лице отразилась борьба – память говорила одно, реальность – другое.

– Я.… – он запнулся. – Я помню, что Сталинград должен был пасть. Я помню, как мы обсуждали это в Вевельсбурге. Как говорили, что война проиграна. – Он поднял глаза. – Но теперь я не уверен. Мои воспоминания… они будто расплываются. Как будто кто-то стирает их и пишет заново.

– Артефакт, – сказал Алексей. – Он меняет реальность. И наши воспоминания меняются вместе с ней.

– Но вы помните.

– Да. – Алексей коснулся артефакта, висящего на шее под рубашкой. – Я помню. Потому что я носитель. Потому что я связан с ним. Потому что я – точка отсчёта.

Он сел на стул. Руки дрожали.

– Что мы наделали? – прошептал он.

– Мы сделали то, что должны были сделать, – ответил Штайнер. – Мы активировали артефакт. Теперь он работает. И мир меняется.

– В какую сторону?

– Этого никто не знает. – Штайнер сел напротив. – Но теперь у нас есть возможность влиять на эти изменения. Управлять ими. – Он посмотрел на артефакт. – Вы можете выбирать, куда сдвигать реальность. Мы можем сделать так, чтобы Сталинград не просто не пал, а чтобы войны не было вообще. Чтобы рейх стоял тысячу лет.

– Чтобы вы стояли у власти, – поправил Алексей.

– Какая разница? – Штайнер подался вперёд. – Вы сами сказали: вы хотите, чтобы люди не умирали. Чтобы дети не гибли. Чтобы то, что происходит сейчас, никогда не повторилось. – Он положил руку на газету. – Это ваш шанс. Наш шанс.

Алексей посмотрел на газету. На строчки о героической обороне. На имя фельдмаршала Паулюса, который в его реальности сдался в плен, а здесь получал поздравления от фюрера.

Он изменил историю.

Нечаянно. Неосознанно. Просто стоя в круге из символов.

А что будет, когда он начнёт менять её осознанно?

Он закрыл глаза. Под веками пульсировал голубой свет. Артефакт вибрировал в такт сердцу, и где-то глубоко, на грани сознания, он снова услышал голос:

«Вы не можете контролировать последствия. Каждый сдвиг – это домино».

– Я хочу спать, – сказал Алексей. – Завтра поговорим.

Штайнер хотел возразить, но передумал.

– Хорошо. Завтра.

Ночью Алексей лежал на койке в комнате для персонала и смотрел в потолок.

Артефакт лежал на груди, тёплый, тяжелый. Он пульсировал медленно, размеренно, и Алексей чувствовал, как его сердце подстраивается под этот ритм. Или артефакт подстраивается под сердце.

Он думал о Сталинграде.

О сотнях тысяч людей, которые должны были погибнуть или попасть в плен – и теперь, возможно, продолжали воевать. О судьбах, которые изменились. О жизнях, которые были спасены – или, наоборот, оборваны.

Он думал о существе из шахты. О тех, кто ждал в камне пять тысяч лет. О том, что каждый сдвиг реальности приближает их возвращение.

Он думал о себе. О том, что он больше не принадлежит ни этому времени, ни своему. О том, что он становится призраком – человеком без биографии, без прошлого, без будущего. Только артефакт. Только связь. Только ключ, который открывает двери, не зная, что за ними.