Вячеслав Гот – Попаданец в 1991-й. Спасти Союз (страница 11)

А здесь, в штабе, я только что выиграл немного времени.

Время – это единственная валюта, которая имела значение сейчас.

Я нажал на газ.

«Волга» рванула вперед, оставляя позади штаб, который готовил смерть для страны.

Я ехал туда, где пытались эту смерть предотвратить.

Право на ошибку осталось в прошлом.

Теперь было только право на победу.

Глава 7. Ночь длинных телефонов. (Попытка предупредить союзников)

Москва ночью не спала. Она притихла, затаила дыхание, как зверь перед прыжком. Фонари на Садовом кольце горели тускло, сквозь пелену жары и пыли. Я припарковал «Волгу» в тени арки недалеко от улицы Горького. Здесь был ряд телефонных будок. Старые, стеклянные, с дырявыми резиновыми уплотнителями.

Идеальное место.

Домашний телефон прослушивали точно. Служебный в штабе – тем более. Автомобильный – слишком заметен. А уличная будка… Это иголка в стоге сена. Если только они не отслеживают каждый звонок в городе. Но даже КГБ не всемогущ.

Я вышел из машины. Воздух был тяжелым, неподвижным. В кармане пиджака лежал листок с номерами. Не те номера, что были в записной книжке Волкова. Я составил этот список сам, исходя из знаний будущего.

Люди, которые должны были знать. Люди, которые могли действовать.

Первый номер.

Генерал Константин Кобец. Комендант Москвы. В реальной истории он колебался, но сейчас, 17-го августа, он еще не сделал выбор.

Я опустил монету. Щелчок. Гудок.

Длинный, протяжный.

– Алло, – голос сонный, раздраженный.

– Товарищ генерал-полковник, – сказал я тихо, стараясь изменить тембр голоса. – Говорят из Генштаба. Срочное сообщение по учениям.

– Какие учения ночью? – проворчал голос.

– Внеплановые. Требуется перекрыть движение техники в центре с 06:00 завтрашнего утра. По запросу особого отдела.

– Кто запрашивает?

– Волков. Особый отдел МВО.

Пауза.

– Волков? Не слышал. Положите трубку.

Гудки.

Я положил трубку. Сердце билось часто.

Первая попытка – неудача. Слишком высоко. Слишком осторожно. Они не верят анонимам. Особенно ночью.

Я перевел дыхание. Встал спиной к стеклу, чтобы не было видно силуэта с улицы.

Второй номер.

Охрана Верховного Совета РСФСР. Белый дом.

Там сидели люди Коржакова. Охрана Ельцина. Они были на взводе, но не знали масштаба угрозы.

Я набрал номер дежурной части.

– Дежурный офицер, – ответил голос. Быстрый, четкий.

– У меня информация о готовящемся теракте, – сказал я. – На завтра. Танки.

– Кто говорит?

– Не важно. Важно то, что через восемнадцать часов вокруг вашего здания будет бронетехника. Проверьте каналы связи. Они будут отключены.

– Вы пьяны? – голос стал жестким. – Если это розыгрыш, мы найдем вас.

– Найдете, – согласился я. – Но лучше подготовьтесь. Забаррикадируйте входы. Проверьте лояльные части. Таманская дивизия будет против вас.

– Откуда вы знаете про Таманскую?

– Потому что я вижу их приказ на отгрузку топлива.

Щелчок. Гудки.

На этот раз меня не сразу бросили. Они записывали. Я чувствовал это по изменению тона в трубке. Магнитофон включился.

Хорошо. Пусть записывают. Пусть думают. Зерно сомнения посеяно.

Третий номер.

Самый рискованный.

Личный номер одного из помощников Ельцина. Я нашел его в памяти Волкова случайно. Видимо, Андрей Викторович вел какую-то свою игру, о которой я не знал.

Гудки.

– Слушаю, – голос уставший.

– Это друг, – сказал я. – Скажите Борису Николаевичу: не верьте обещаниям. Завтра утром будет ГКЧП. Горбачев изолирован.

– Кто это? – голос мгновенно стал собранным.

– Тот, кто хочет, чтобы вы жили.

– Где вы?

– Не важно. Важно, что связь скоро пропадет. Отключат телефоны. Факсы. Телеграф. У вас есть ночь, чтобы подготовить эфир. «Эхо Москвы», независимые журналисты. Если вы молчите завтра утром – вы проиграли.

– Мы не проиграем, – жестко сказал голос. – У нас есть поддержка армии.

– Армия разделена, – отрезал я. – Половина пойдет за Язовым. Половина будет ждать. Только те, кто выйдет на улицу, решат исход. Скажите им это.

– Назовите имя.

– Волков.

Я положил трубку.

Руки дрожали. Это было всё. Больше звонить было нельзя. Трассировка звонка занимает время, но не бесконечное. Если они уже начали мониторить аномальную активность…

Я вышел из будки.

Ночь давила на плечи.

Я посмотрел на часы. 02:30. 18 августа.

До объявления путча оставалось меньше четырех часов.

В реальной истории телефоны начали отключать ближе к утру. Но сейчас, чувствуя мою активность, они могли ускорить процесс.