Вячеслав Гот – Попаданец. 1945. Я украл атомную бомбу (страница 8)

– Каком?

Он поднял глаза.

– Вы не применяете ее. Ни сейчас, ни после. Она – средство сдерживания, не оружие. Если вы используете ее против кого-либо, я найду способ об этом рассказать. И тогда война, которую вы хотите предотвратить, начнется раньше, чем вы успеете ее закончить.

Соколов смотрел на него. Долго. Потом кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Я согласен.

– Я не закончил, – продолжал он. – Я хочу знать, кто вы на самом деле. Не полковник Соколов из разведки. А кто вы в своем времени. Какое будущее вы видели. И почему вы здесь.

Соколов помолчал. Потом сел напротив, положив руки на стол.

– Меня зовут Александр Николаевич Соколов, – сказал он. – Полковник Комитета государственной безопасности. В моем времени, откуда я прибыл, идет 1983 год. И мир стоит на грани ядерной войны, которая уничтожит всё.

– Почему вы здесь?

– Потому что нас отправили сюда. Не меня одного. Нас трое. Разные цели, разные задачи. Моя – заполучить ядерное оружие до того, как оно попадет в руки американцев. И обеспечить паритет, который предотвратит катастрофу.

– Трое? – Он почувствовал, как внутри всё сжалось. – Кто еще?

– Один работает на американцев. Другой – на обломки рейха. Я не знаю их имен. Но знаю, что они здесь. И они тоже ищут бомбу.

Он закрыл глаза.

История, которую он знал, рассыпалась на глазах. Это было не просто путешествие во времени. Это была война. Война между будущими, которые пытались переписать прошлое.

– Теперь вы понимаете, – сказал Соколов, – почему вы не можете оставаться в стороне. Вы – игрок. Даже если не хотите им быть. У вас бомба. У вас знания. Вы – тот, кто решит, чье будущее победит.

Он открыл глаза.

– Я не хочу, чтобы победило чье-то будущее. Я хочу, чтобы победило будущее, в котором люди не живут в страхе.

– Красивые слова, – Соколов усмехнулся. – Но такие миры не строятся красивыми словами. Они строятся на силе. На бомбах. На страхе. И чем раньше вы это поймете, тем больше шансов у нас всех выжить.

Он встал, взял чемодан.

– Идемте, – сказал он. – До линии фронта двадцать километров. К вечеру мы должны быть на той стороне. Если, конечно, нас не перехватят раньше.

Он направился к двери. У порога обернулся.

– И да. Если вы попытаетесь обмануть меня или сбежать, я убью вас. Не потому, что хочу. А потому, что я не могу позволить бомбе остаться в руках человека, который не знает, что с ней делать.

Он кивнул. Поднял чемодан.

– Идемте, полковник. Время идет.

Они вышли из дома. На востоке занимался серый, дождливый рассвет.

Война продолжалась. А с ней – новая война, о которой еще не знали ни в Вашингтоне, ни в Москве, ни в Берлине.

Война за будущее, которое еще можно было спасти.

Или уничтожить.

Глава 4. Волки в руинах

Северо-восточнее Падерборна.

14 апреля 1945 года. 14:30.

Они шли уже восемь часов.

Соколов вел группу по бездорожью, держась оврагов и лесополос, обходя деревни и перекрестки. Его люди – четверо – двигались плотной группой: двое впереди, двое замыкали. Он сам шел рядом с носильщиком чемодана, то и дело поглядывая на компас и карту.

Носильщик – так Соколов называл его про себя. Или, реже, «гость». Потому что никакого другого имени у него не было.

– Стойте, – сказал он.

Группа замерла. Соколов обернулся.

– Что?

Он стоял на пригорке, вглядываясь в долину внизу. Дорога, мост через ручей, несколько домов на другой стороне. Тишина. Ни машин, ни людей, ни даже собак.

– Мост, – сказал он. – Там засада.

Соколов подошел, встал рядом. Прищурился.

– Откуда вы знаете?

– Знаю.

Он не мог объяснить. Не мог сказать, что в его памяти всплыла карта боевых действий 3-й бронетанковой дивизии США, которая в эти дни форсировала Весер и выходила к Эльбе. Не мог сказать, что на этой карте мост был отмечен как «объект прикрытия» – немцы держали там заслон, чтобы замедлить продвижение американцев.

Он просто знал. Как знал дату окончания войны, как знал имена будущих президентов, как знал всё, что должен был знать человек, который прочитал сотни книг и просмотрел тысячи документов о последних днях Третьего рейха.

– Там немцы, – сказал он. – В домах. Может, пулемет. Ждут колонну.

Соколов посмотрел на него. Взгляд – тяжелый, изучающий. Потом кивнул одному из своих.

– Ефремов, проверить.

Молодой боец бесшумно скользнул вниз по склону, исчез в кустах у дороги. Через пять минут вернулся, лицо бледное.

– Так точно, товарищ полковник. В доме справа – пулеметное гнездо. В доме слева – человек пять, с фаустпатронами. Ждут.

Соколов медленно повернулся к нему.

– Откуда? – спросил он тихо.

Он пожал плечами.

– Слышал. Когда шли.

Соколов усмехнулся. Усмешка вышла кривой, недоверчивой.

– Ладно. Обойдем.

Они свернули с дороги, углубились в лес. Через час вышли к другой дороге – пустой, разбитой, с воронками от бомб по обочинам.

Соколов шел молча. Но он чувствовал на себе его взгляд. Взгляд человека, который начал понимать, что его «гость» – не просто случайный прохожий, нашедший чемодан.

Они остановились на привал в заброшенном сарае. Соколов раздал сухой паек – галеты, консервы, флягу с водой. Люди ели молча, поглядывая на дорогу.

– Кто вы? – спросил Соколов, когда они остались вдвоем.

– Я уже говорил.

– Вы сказали, что из будущего. Но это не ответ. Будущее – это когда? Откуда именно? Кем вы были?

Он жевал галету, чувствуя, как крошки царапают горло. Стоило ли говорить правду? Он не знал. Но ложь Соколов раскусит – это было очевидно.

– Я был историком, – сказал он. – Специалист по периоду Второй мировой войны и ранней Холодной войны. Потом меня переквалифицировали. Оперативная работа. Аналитика.

– Историк, – Соколов усмехнулся. – Значит, вы знаете эту войну из книг.

– Из книг. Из документов. Из архивов. Я знаю, где, когда и как произойдет каждое сражение. Знаю, кто выиграет, а кто проиграет. Знаю, кто из этих людей, – он кивнул в сторону бойцов, – доживет до победы, а кто нет.