Вячеслав Федоров – Симбиот (страница 78)

Несомненно, что союз России и Германии был бы весьма выгоден для обеих стран, но для начала нужно хорошенько надавать гуннам по сусалам, чтобы раз и навсегда определиться, кто тут шишку держит. Причем лучшего всего будет, если мы проделаем это самостоятельно, без чьей-либо помощи и чудо-оружия, чтобы в дальнейшем избежать разночтений и двоякого толкования.

Ну, а если своего попаданца у Гитлера нет? Что тогда стало причиной изменений? Ответ прост до безобразия. Какой фактор отличает мой мир от этого? Да «Я», чтоб меня черти забрали! Каким образом? Да вариантов тысячи! За девять месяцев я тут столько всего намутил, что глаза разбегаются от вероятностей. Такую движуху в армии, которая явно превышает известную в моем варианте истории, просто не могли не заметить! Обширные нововведения вызвали небывалый рост обмена информацией по всем возможным каналам. Тысячи людей получили новые назначения, родились на свет сотни и тысячи новых документов, к которым, в той или ной степени, имели доступ уже десятки тысяч людей. Вероятнее всего, часть информации о реальной мощи Красной Армии и советской промышленности попала в руки немецкой агентуре. Надо полагать, что с визитом к фюреру фашистская разведка не стала затягивать. Испугался ли Гитлер? Совсем не обязательно, но и оставить ее без внимания он тоже не мог. Лично мне кажется, что принимая решение о нападении на Россию, Адольф находился в глубоком сомнении. Как бы сильно он не заблуждался относительно прочности коммунистического режима и советского государства, игнорировать игрока, занимающего половину Евразии, просто невозможно. Безусловно, немецкий лидер обладает набором качеств больше присущих кровавому маньяку, но записывать его в дураки — непростительная ошибка. Вся цепь событий говорит как раз об обратном. Да, он сумасшедший, да, палач и убийца, да, авантюрист и проходимец, но точно НЕ глупец!

Видимо, в какой-то момент Гитлер, получив новые сведения из Советского Союза, оказался перед необходимостью выбора — проигнорировать их и продолжить приготовления к вторжению в Россию, либо… Либо срочно изменять планы и выкручиваться из затруднительного положения. Не нужно думать о том, что ЛИШЬ мои действия привели к изменению истории — это крохотная песчинка на громадных промышленных весах заваленных чугунными чушками исторических фактов, решений, событий, людей и их поступков. Но при каких-то условиях бывает достаточно и такого крохотного вклада. И упаси бог думать о том, что проблему Германии, именно Германии, а не фашизма, можно решить иными методами, кроме военных. Как это ни печально, но кровавый конфликт неизбежен и является следствием многовекового соседства двух народов, претендующих на главенство не только на Европейском континенте, но и на всей планете. Нам слишком тесно вдвоем на этом маленьком шарике.

Безусловно и то, что несмотря на все вновь полученные сведения, Гитлер по-прежнему считает основным геополитическим соперником англосаксов, и верит в то, что именно они, а не дикие русские племена, представляют наибольшую военную угрозу для Рейха. Так что он вовсе не отказался от русского хлеба и недр, он всего лишь решил немного подстраховаться, подчистив тылы и выиграв время, чтобы спокойно прийти и взять все то, что по праву сильнейшего принадлежит немецкой нации. А вот потом, имея бездонные амбары и неистощимые ресурсы, можно будет подумать и о борьбе за мировое господство! Мне, русскому человеку из будущего, который знает о том, что всего через пять лет наши солдаты поднимут Знамя Победы над руинами Рейхстага, даже как-то обидно осознавать, что Россия вовсе не является конечной целью фюрера. Мы всего лишь один из его шажков на путик к главному — прокладка между поверженной Францией и Англией. Ну что же, придется ему в очередной раз объяснить, сколь сильно он ошибался!

Время в полете пролетело совершено незаметно. Вместо того, чтобы еще раз обдумать, что именно сказать Сталину, я позорно «давил на массу». Как я уже говорил, в моменты волнения меня почему-то клонит в сон, и в этот раз я даже не заметил, как вырубился. К своему стыду должен признать, что даже не почувствовал, как садились в Смоленске для дозаправки. Вот откажи двигатель, и я бы не заметил, как отчалил на встречу к дьяволу. Даже матюгнуться не успел бы напоследок!

Иванов разбудил меня уже после посадки в Москве. Хотя, после выхода из самолета, я готов был поклясться, что мы не на Центральном аэродроме, а на каком-то колхозном поле. И даже больше того, вряд ли мы вообще были в столице. Уже смеркалось, и в отдалении, вместо здания аэровокзала, виднелись какие-то бараки, заваленные снегом по самую крышу, и дремучий лес со всех сторон. Вообще говоря, будь я более впечатлительным человеком, тут меня должен был хватить апокалипсический удар, что вот, мол, завезли вражины проклятые и сейчас мочить будут. Возможно даже в сортире. Но после почти года в новом теле, я настолько свыкся с мыслью о возможной гибели, что перестал вообще реагировать на подобные вещи. Да и не было у меня никаких поводов усомниться в Иванове, точнее в его профессионализме. Сказал, что прилетели в Москву, значит, прилетели в Москву! Мало ли, может над Центральным буран снежный!

До бараков нас подвезли на обычных деревенских санях, что было весьма кстати, поскольку за пределами утрамбованного летного поля снег был достаточно глубоким, и с нас бы сошло семь потов, прежде чем добрались до ближайших построек. А вот тут уже появились первые признаки цивилизации. На ближайшей хибаре висела облупленная вывеска «Котлопункт» и горела керосиновая лампа над входной дверью. Рядом, на хорошо расчищенной дороге, стояла «эмка» моих встречающих. Что характерно, у всех были знаки различия летного состава. Не иначе, меня снова будут сопровождать сталинские порученцы.

Ехали довольно долго, и, разумеется, ни в какую Москву не попали. А вот до дачи Вождя добрались без всяких происшествий. Уже выйдя из машины, я подумал о том, что было бы неправильным не поблагодарить Иванова, поскольку сама возможность этого визита явно его заслуга. Вот только когда он успел предупредить свое начальство? Наверное, в Смоленске мы садились не только для дозаправки, больше просто негде было.

— Послушай, Василий, мне видимо стоит сказать тебе спасибо? Ведь это твоя заслуга, я правильно понимаю?

Майор немного замялся, а потом, отвернув голову в сторону, проговорил:

— Знаешь, Дмитрий Григорьевич, иногда я просто поражаюсь тебе. У тебя какой-то совершенно мистический объем знаний, но частенько ты выдаешь такие перлы, что хоть за голову хватайся. Невозможно просто взять и ввалиться без разрешения к руководителю огромной державы! Но я с самого начала этой истории понял, что подобная мысль тебе даже в голову не пришла! Ты просто решил, что раз это важно для тебя, то все само собой устаканится! И, черт возьми, оказался прав!

Иванов повернулся ко мне и спустя пару секунд продолжил:

— У тебя совершенно иная логика, чем у всех нас. Я не понимаю этого! Любые факты и события в твоем изложении выглядят совершенно иначе. Вся твоя жизнь находится под пристальным наблюдением государства, но у меня такое впечатление, что ты не испытываешь от этого никакого дискомфорта, и даже более того, ты нас используешь в своих интересах! Вещи, которые для нас абсолютно неприемлемы, не вызывают у тебя никакого отторжения. И, наоборот, то, что кажется нам естественным, порой вызывает у тебя приступы ярости. Ты явно не веришь в то, что говорят с трибун и пишут в наших книгах и газетах! Все лозунги и идеи, которые для нас являются руководством к действию, для тебя не более чем сотрясение воздуха. И в то же время, я с ужасом осознаю, что в душе ты больший коммунист, чем я! То, в чем мне приходится убеждать себя каждодневно, вбито у тебя на уровне рефлексов! Сложно объяснить, но то, что я заставляю себя делать силой разума, у тебя происходит само собой! То есть ты таким родился! Ну, хорошо, тебя таким воспитали! Но это невозможно, понимаешь? Для этого нужно принципиально иное окружение! Люди другие нужны!

Он секунду помолчал и заговорил вновь:

— Наши аналитики все головы сломали, по какому принципу ты людей отбираешь, но так и не смогли понять! У каждого человека есть некие предпочтения, которые раз за разом проявляются в разных ситуациях. И у тебя они тоже есть! Но в том, что касается подбора твоего окружения, они почему-то не работают! У всех работают, а у тебя нет! Самое удивительное то, что именно те люди, на которых ты сделал ставку, в конечном итоге лучше всех себя проявили! Ну не может быть такого! Ты что их мысли читаешь? Да еще Катя эта! Ну, вот скажи, откуда ты можешь ее знать? Ведь ты ее знаешь! А я совершенно уверен в том, что тогда в институте ты увидел ее впервые! Как такое может быть? Я ничего не понимаю!

Впервые я наблюдал за тем, как у такого железного человека, как Иванов, сдали нервы. Он совершенно точно наговорил много лишнего, чего не должен был озвучивать ни при каких условиях. Или наоборот? Он сказал именно то, что надо было сказать уже давно?

— Василий, я не знаю, что тебе ответить. Точнее, я не уверен в том, что имею право это делать!