Вячеслав Федоров – Симбиот (страница 73)

Пока германские спецы занимались подготовкой вторжения, итальянцы усиленно предавались своим прямым обязанностям, то есть ничего не делали. Несмотря на то, что Муссолини временно отказался от вторжения в Грецию, а для десанта на Мальту затраты ресурсов были не так уж и велики, никакой активизации действий в Африке так и не случилось. Грациани занимался вялой перепиской с метрополией, настаивая на посылке подкреплений, горючего, боеприпасов и всего, чего его душе будет угодно. Боевые действия велись лишь между небольшими мобильными разведгруппами, колесившими по пустыне в поисках легкой поживы. Основная масса итальянских солдат продолжала сидеть в укрепленных лагерях, ежедневно поджариваясь на солнце и поедая свой скудный и однообразный паек. Regia Marina по прежнему большую часть времени стоял в базах, изредка выбираясь из берлоги, чтобы провести конвой в Ливию. Сплошная идиллия! Практически мирное время, которое немного портили суетящиеся немцы. Нельзя сказать, что итальянцы совсем изнывали от безделья, кое-кто работал и у них, в конце концов, им предстояло обеспечить морскую составляющую вторжения, но на фоне общей расслабленности это выглядело пузырьками газов, поднимающимися из глубин громадного болота.

Политическая жизнь старушки Европы так же продолжала бить ключом. 27 сентября 1940 года в Берлине состоялось подписание так называемого Тройственного пакта. По существу, Германия, Италия и Япония сделали то же самое, что СССР, США и Великобритания на Ялтинской конференции — ни много ни мало, а разделили мир. Как водится, спрашивать тех, кого делили, никто не стал. Немцы и итальянцы получили от самураев одобрение на распил европейского континента, а тем, в свою очередь, было дозволено вершить самосуд в Восточной Азии. Статья 3 этого волшебного документа предусматривала совместные действия договаривающихся сторон в случае вмешательства в их праведные труды неких неназванных стран, в данный момент в войне не участвующих. Еще более замечательная статья 4 указанного договора специально оговаривала, что положения статьи 3 на Советский Союз не распространяются, оставляя за каждым государством-подписантом право самостоятельно договариваться с товарищем Сталиным. Если учесть, что единственной оставшейся великой державой, не принимающей участие в сваре, были Соединенные Штаты Америки, то не составит ни малейшего труда назвать государственное образование, которое получило в Тройственном пакте статус «неназванного». Америкосам дали четкий посыл — не лезьте в наши дела, или мы навалимся всем скопом и запинаем. В течение осени 1940 года к этому соглашению присоединились и европейские прихлебатели фюрера: Венгрия, Румыния и Словакия. Так сказать, состоялось коронование Гитлера вором в законе континентального масштаба.

Немецкий лидер не зря специально оговаривал особый статус СССР в договоре. 12 ноября в Берлине состоялись советско-германские переговоры, на которых Германия официально предложила России присоединиться к Тройственному пакту. И, о чудо, русские были не против!… С одной мааааааленькой оговоркой. Иосиф Виссарионович попросил признать преобладающие интересы СССР в Румынии, Болгарии и Турции. Трудно сказать, каковы были истинные мотивы советского руководства. Сталин не мог не понимать, что ставит абсолютно невыполнимые условия для немцев. Возможно, что именно в невыполнимости и был их скрытый смысл. Гитлер своими действия совершенно четко обозначил, что любой договор для него стоит не больше бумаги, на которой записан. Так что же, вообще отказаться от контактов с Германией? Но ведь это лишний и весьма весомый повод для конфликта! Может лучше сделать вид, что мы согласны, но желаем получить свою долю в награбленном, на размер которой Гитлер никогда не согласиться?

Как бы там не было, со стороны действия русской дипломатии выглядели весьма гротескно. Представьте себе такую картину: братки забили стрелку, чтоб разрулить непонятки по поводу того, кто стрижет купоны с ПБОЮЛ «Европа», владеющего обшарпанным пивным ларьком. Бригада англичан, давно крышующая эту территорию, пыталась отстоять свои интересы от банды немецких беспредельщиков. На разборки англичанин прихватили с собой пару пацанов французской, польской, голландской и бельгийской наружности. Немец пришел один, но очень большой и с бейсбольной битой. Не вступая в тухлые тёрки, германец сразу перешел к мордобитию. Первым, мощнейшим хуком слева, был нокаутирован Шляхтич, за один раз сплюнувший на землю все недавно вставленные золотые зубы, на которые копил полжизни. С ударом битой по голове лишился разума крепыш-бельгиец, случайно оказавшийся на пути к расфуфыренному французику. При виде столь быстрой и жестокой расправы со своими корешами, голландец, тщательно скрывавший свое «петушиное» прошлое, рухнул в глубокий обморок. Следующим был повержен Лягушатник. Чудовищный удар ногой пыром по яйцам, превратил любимца всех женщин и полового гиганта в оперную диву, навсегда отбив у нее желание встревать в мужские дела. Осознав, что остался один на один с быком с большим «аргументом», англичанин поспешил укрыться за железной дверью пивного ларька, не забыв при этом неуловимым движением рук сорвать с тела воющего от нестерпимой боли француза массивный золотой крест. Единственное что успел сделать разъяренный таким поворотом событий германец — это отвесить убегающему английскому Денди смачный пинок под задницу и плюнуть в узкую щель между косяком и захлопывающейся дверью, попав при этом в перекошенную от страха рожу. После пары ударов о стальное препятствие, любимая бита немецкого беспредельщика, не раз спасавшая в уличной драке, дала несколько трещин, оставив на преграде незначительные вмятины. Волей-неволей ему пришлось остановиться и немного подумать над разрешением возникшей задачи. Успокоившись и отдышавшись, Гунн своим орлиным взором разглядел за рекой здоровенного мужичину в ковбойской шляпе, неспешно запрягающего лошадь. Когда он был помоложе, именно этот гондурас помог Денди и Лягушатнику дать ему по шее, да еще и обобрал до нитки, лишив первого дохода заработанного праведным трудом сутенера престарелой австрийской проститутки. Сомневаться в том, что Техасец собирается по его душу, не приходилось. Конечно, сейчас немец здорово вырос и раздался в плечах, набрав пару десятков кило «мышцы», но пережитое унижение заставляло хорошо подумать, прежде чем кидаться в драку с непонятным исходом. Наверное, он отобьется, но всего дохода с ларька ему не видать, как своих ушей. Можно конечно позвать Якудзу и братков из Коза Ностры, но уж больно они квелые, да и делиться с ними придется. Неожиданно взыгравшее очко известило Гунна о появлении новой опасности. За своей спиной он обнаружил необъятных размеров человечину грузинской национальности в монашеской рясе и с посохом, с интересом наблюдавшего за происходящим. Закос под святошу нисколько не смущал германца, он знал этого кренделя, как облупленного. Ну, или думал, что знал. Это тот самый хмырь, что публично запинал его ногами после того, как он в пылу драки обидно поскользнулся на льду неприметной лужи. А совсем недавно он зверски избил Якудзу, всего лишь решившего стрельнуть в темной подворотне табачку у смазливой монгольской монашки. Чудом отделался смертельным испугом финский брателло, взявший себе громкую погремуху Викинг. Он даже умудрился отвесить монаху звонкую и обидную пощечину, после чего получил скользящий удар посохом по хребту, едва навечно не пересев в инвалидную коляску. Вот как раз этот посох сильно смущал Гунна. Пару дней назад он случайно подсмотрел, что это и не деревяшка вовсе, а самый настоящий лом, обклеенный оберточной бумагой. Очко взыграло пуще прежнего. Еще немного подумав, немец рассудил, что старый обидчик лучше сегодняшнего врага, и решил попросить помощи у монаха, тем более, что на прошлой неделе он за немалую мзду выкупил у него индульгенцию, заранее готовясь к спасению души после драки с Денди и его кодлой. К тому же, ходила легенда, будто намедни он заклеймил англичанина как злостного еретика. Благосклонно выслушав щедрые посулы германца, не забывая при этом прислушиваться к приглушенным стальной дверью воплям лайми, сулившего золотые горы, но не сейчас, а после спасения этого закоренелого грешника, отче солидно изрек:

— Сын мой, я с радостью помогу тебе в этом богоугодном деле, вложив в твою карающую длань крепчайшую фомку, но и ты должен помочь в сохранении истинной веры. Церковная кружка давно показала постыдное дно, обличив неразумную паству в небрежении к вере и слугам господним. В моем монастыре есть множество пустующих келий, готовых немедленно принять новых монахов. Я слышал, что болгарин и румын умелые крестьяне, и крепки в своем стремлении познать слово господне. Их помидоры и мамалыга дополнят скромную пищу нашей братии. Мне так же ведомо, что злостный турецкий язычник не пускает своих многочисленных жен на порог нашего храма, где их ждет покаяние и прощение тяжких беспутных грехов.

После таких скромных запросов святого отца, Гунн пришел к выводу, что Якудза и пацаны из Коза Ностры обойдутся гораздо дешевле. Хорош святоша, кружка у него дно показала, то-то рожа поперек себя шире. Да и братва не поймет. Румын и болгарин только-только под его руку отошли, а турок почти согласился снабжать его боевиков халявными бабами. И что же, так просто их отдать? Это, как говорится, западло! И тут, к ужасу Денди, в загрубевшем немецком мозгу родилась гениальная мысль. А что если не биться лбом о стальную дверь, а обойти ларек со стороны и разбить стеклянные витрины??? Ну все, хана тебе сволочь английская!!!