Вячеслав Федоров – Симбиот (страница 51)

Эта зарядка стала причиной первого и единственного отчисления курсантов. На следующий день двух командиров перед всем строем разжаловали в лейтенанты и отправили домой за то, что они пытались увильнуть от занятий. Жесточайшее наказание за невинный проступок. Впрочем, Тимофеев объяснился:

— Товарищи, я вас предупредил, что никаких поблажек не будет. Предупредил? Ведь было такое? Наверное, вам интересно, зачем все это нужно? Вот зачем! — он показал пальцем на свое лицо: — Я не смог уберечься сам, и не смог спасти своих друзей, потому что был слаб! Я не смог их вытащить из горящего танка! Не смог дотащить обгоревшего механика до своих окопов, и он замерз в снегу!!! Это вам понятно??? Вы хотите испытать это сами? Да или нет???

Вопросов не было. Последние иллюзии испарились как дым. Здесь придется пахать и пахать. Мишка представил, что значит видеть, как твой друг заживо горит в стальной коробке, осознавая, что не в силах ему помочь. Не дай бог такое увидеть.

Первое время матчасть изучали чужую, так как своей не было. Почти месяц разбирали и собирали по винтикам Т-26 и Ф-22. Ковырялись в моторах, выучили руководства наизусть. Танк был хорошо знаком всем танкистам, прост в эксплуатации, чинился при помощи лома и доброго слова. Практически все служили и даже воевали иненно на них. А уже через несколько недель пришел первый эшелон с самоходками. Поначалу особого восторга СУ-26-76 не вызывали, по крайней мере у танкистов. К машине сразу же прилепилась обидная кличка — каракатица. Вид у нее и правда был не очень. Инженеры не слишком заботились о внешних данных «изделия». С танка Т-26 первых серий сняли башни и подбашенную коробку, установили спереди невысокий 13-мм щиток, и прилепили сверху дивизионную Ф-22. При этом угол возвышения у орудия существенно уменьшился. Использовать ее для стрельбы с закрытых позиций больше не получится. Над открытым боевым отделением и моторным отсеком, был сварен каркас из стальных труб, на которые можно было натянуть брезентовый тент. На первый взгляд, единственным преимуществом подобной конструкции перед танком, был лучший обзор и хорошие условия во время стрельбы. Задохнуться от пороховых газов экипажу точно не грозило. В отличии от танкистов, артиллеристы самоходку приняли на ура. Их наповал сразила возможность после нескольких выстрелов собрать ноги в руки и уйти с обнаруженной позиции. И время на развертывание у самоходки практически отсутствовало. Представьте себе, за сколько минут можно привести в боевое положение хотя бы сорокапятку, да еще и таскать ее нужно на своем горбу вместе с боекомплектом. А тут… Халява короче.

Последние скептики исчезли после того, как на занятиях по тактике применения стало окончательно ясно как их собираются использовать. По замыслу командования, противотанковым самоходно-артиллерийским бригадам отводилась роль армейского или даже фронтового противотанкового резерва. После того, как для ликвидации прорыва будут исчерпаны резервы дивизионного и корпусного уровня, командующий армией вводил в бой ПТСАБ, с задачей поставить перед вклинившимся противником подвижный противотанковый заслон, с целью выигрыша времени для перегруппировки и нанесения контрудара. Либо в качестве высокомобильного арьергарда, в случае если принято решение об отходе на новые позиции. Бригада, в состав которой помимо трех дивизионов противотанковых самоходок входили дивизион 120-мм самоходных минометов, зенитная батарея, мотострелковый батальон, моторизованная саперная рота и разведрота, имел необходимые силы и средства для самостоятельного решения практически любой задачи оборонительного характера.

Нездоровое оживление вызвал основной постулат об активном использовании засад. Большинство курсантов, некоторые из которых успели повоевать, упирали на то, если противник опытный и исполняет требования устава, то он просто не может не обнаружить засады. Ну раздолбим мы их передовой отряд, что дальше-то? Или мы заранее говорим о том, что наши враги полные идиоты? Мишка и сам с трудом представлял как такое возможно. В его понимании слово «засада» прочно ассоциировалось с Денисом Давыдовым и бородатыми мужиками-партизанами, заваливающими вековую сосну посреди дороги и дубьем колотящие французских фуражиров, в повязанных на голову женских платках. Теоретически можно себе представить ситуацию, когда противник будет настолько беспечен, что позволит закупорить свою колонну на ограниченном пространстве, подставив ее под избиение всего дивизиона. Но это исключение — редчайший случай, полагаться на который безумие.

Тимофеев и Баранов спокойно наблюдали за развернувшейся дискуссией, не перебивая и не вмешиваясь. Наконец, дождавшись пока все наговорятся вдоволь, Андрей Иванович высказался в том духе, что занятия по тактической подготовке придется усилить, так как товарищи красные командиры в этой области военной науки разбираются откровенно слабо. И засмеялся на пару с комдивом. Кое-кто уже хотел обидеться, но после того, что им начали объяснять возмущение сменилось искренним интересом.

Подполковники предложили следующую схему боя. Мотострелковый батальон бригады располагается в обороне, подготовив настоящие и ложные окопы. В ложных окопах размещается усиленное боевое охранение, максимально насыщенное автоматическим оружием. В их задачу входит создать у противника видимость того, что они нащупали передний край обороны. Основные силы мотострелков располагаются на незначительном удалении в настоящих окопах. Сами самоходки находятся за позициями пехоты, используя для маскировки складки местности, обратные скаты высот, постройки, скирды и все, что придет в голову. Командиры должны заранее определить наиболее танкоопасные направления, сконцентрировав на них основную массу боевых машин, разместив их в пределах непосредственной видимости от соседних установок. Экипажи оборудуют несколько позиций для стрельбы прямой наводкой и готовят скрытые подходы к ним. Командиры экипажей заранее определяют ориентиры и расстояния до них, организуют взаимодействие с мотострелками и минометчиками, договариваются о способах связи, используя для этих целей и радио, и ракеты, и простых посыльных. Самоходки вступают в бой, только после того, как противник преодолел сопротивление боевого охранения и увяз на настоящих позициях мотострелков. Командиры экипажей все это время находятся на оборудованных наблюдательных пунктах, следят за развитием боя, намечают цели, определяет прицел и только после этого занимают свое место в боевой машине и выходят на позиции для стрельбы. Сделав несколько выстрелов по противнику, самоходка немедленно задним ходом отползает в укрытие. Чуть-чуть задержишься на позиции и тебя раздолбят прицельным огнем. Таким образом, создается ситуация, когда противник раз за разом вынужден атаковать наши позиции с неразведанной схемой огня. Он заранее не может определить, какие силы ему противостоят и где они сконцентрированы. Сами установки, находясь в капонирах, практически неуязвимы для дивизионной артиллерии врага, и могут быть уничтожены лишь случайным прямым попаданием, либо близким разрывом тяжелого снаряда. Действия авиации противника также максимально осложнены, поскольку самоходки замаскированы и располагаются в подготовленных укрытиях. Попробуй, найди их, да еще и бомбу точно в них положи!

Вообще тактической подготовке в Учебном центре уделялось основное внимание. Большая часть учебного времени была занята именно этим. В ходе занятий выяснилось, что значительная часть курсантов, и Мишка в том числе, не умеют читать карту. Учились этому, учились на местности определять места для позиций и танкоопасные участки, учились искать скрытые маршруты подходов. Одно дело на карте значки расставить, а разобраться на местности где и что нужно сделать — это совсем другое. Было очень трудно и, вместе с тем, невероятно интересно.

Судя по всему, Баранов решил добиться идеального взаимодействия в экипаже самоходки. Часами курсанты сидели в боевых машинах, раз за разом повторяя последовательность действий, доводя их до автоматизма. В конечном итоге, научились обходиться вообще без слов, пользуясь исключительно условными знаками.

Но больше все Михаилу запомнилось не это. Неизгладимый след в его памяти оставили политзанятия. Никогда, ни до, ни после Учебного центра, ему не доводилось общаться с политработниками такого уровня как Агеев. Это был уникум — человек с редчайшим даром убеждения и невероятной харизмой. Таких людей на всю огромную страну было ничтожно мало. Немыслимым образом, он сочетал в себе энциклопедические знания с громадным опытом тяжелой работы простого советского труженика. Это невозможно подделать. Он действительно был настоящим Комиссаром — плоть от плоти собственного народа. Он вовсе не был великим оратором, но когда он говорил, ни у кого не возникало даже мысли прервать его речь. Как сказочный волшебник, несколькими небрежными мазками он менял мировоззрение взрослых мужиков, повидавших в жизни всякое. Михаил не сразу понял, чего именно добивался Агеев, а когда до него наконец дошло, он был поражен до глубины души. Комиссар добивался… уважения к врагу! Если бы он своими ушами этого не слышал, то никогда бы не поверил.