Вячеслав Дегтяренко – От Курильска до Северодвинска. Заметки ковидного времени (страница 4)

– Папа, а почему он оказался в Самаре, а не в Москве? – спросила старшая дочь.

– Потому что, его купили самарские полицейские! На табличке всё написано.

На центральной набережной Волги в этот воскресный день было довольно многолюдно. Как и предполагали наши самарские друзья, она нам понравится. В здании речного вокзала узнали расписание рейса в Ширяево. В кассах нам отрапортовали, что билеты продаются только за тридцать минут до отправления и предварительное бронирование отсутствует. Я заметил, что есть государственные рейсы и есть коммерческие и цена между ними разнится в несколько раз. В Ширяево решили сплавать во вторник, а сегодня предаться водным процедурам. Все предыдущие пляжи были не длиннее двухсот метров, а сегодняшний протянулся на несколько километров. В Википедии пишут, что это самый длинный городской пляж в стране. Несмотря на воскресный тёплый вечер, здесь не было тесно, и отдыхающие невольно соблюдали меры безопасного дистанцирования. Мне кажется, что Самара – редкий город-миллионник, в черте которого можно удобно и привлекательно заниматься пляжным отдыхом. Здесь нет навязчивости черноморского сервиса, нет вездесущих афроевропейцев, торгующих всякой всячиной, стремящихся заплести косички или повязать браслетик на руку за 10—20 евро, никто не возвращает из-за буйков, как в Южной Корее, нет шума, почти нет курящих-выпивающих, как на некоторых морях. Я ещё не встречал на современных цивилизованных пляжах подобных мест, где бы никто ничего не стремился продать/навязать отдыхающему, и было бы так комфортно и безопасно. Детский пляж, Доступный, Спортивный переходили один в другой. Накупавшись, мы устроили себе многокилометровый променад до метро Алабинская, любуясь небом заката, мирными корабликами, розариями и цветочными клумбами, уличными музыкантами и воскресной толпой отдыхающих.

Вечером мы решили, что переедем поближе к набережной, чтобы детальнее изучить исторический центр Самары и быть поближе к воде. Тем паче, что отдых в отеле Макхолл к этому располагал. Вечерне-ночные мелодии зарубежной эстрады, отсутствие горячей воды и, в конце концов, утром из гостинично-развлекательного комплекса-ресторана на несколько часов исчезло электричество.

На четвертый день нашего отдыха мы оказались на улице Степана Разина. Уже из окна трамвая я то и дело наблюдал то одну, то другую достопримечательность и составлял план их осмотра. Наконец-то есть цельный город, а не блоки разрозненных тридцатиэтажек на фоне покосившегося частного сектора и социальных строений эпохи застоя. Здесь и русский модерн, и купеческое барокко, и сталинский конструктивизм вкупе с деревянными домами, украшенными резными наличниками, и умелые вкрапления зелени.

Риэлтор агентства недвижимости оперативно составил договор краткосрочной аренды, взял залог в две тысячи рублей за мини-бар, провёл краткий инструктаж чего нельзя делать и пожелал хорошего отдыха.

– Папа, а что тут нельзя делать? – спросила младшая дочь.

– Нельзя курить, нельзя запускать фейерверки и нельзя рисовать фломастерами на постельном белье. Последнее относится к вам, милая леди.

– А куда мы сегодня пойдём?

– Купаться!

– Ура!

И мы отправились на пляж, благо что теперь до него десять минут неспешной ходьбы. Вдобавок это был пляж с детскими горками и качелями. Вечером в поисках овощной лавки, кулинарии и «Перекрёстка» прогулялись по близлежащим кварталам, и нам показалось, что мы приехали в другой город. Музей модерна, католический костёл, лютеранская кирха, филармония в стиле «советского модерна», деревянный особняк-музей А. Толстого, скверы, парки и притягательные кофейни-кондитерские. Куда исчезли пивницы с алкомаркетами, разбитые тротуары и дощатые остановки? Я подумал, что среда обитания формирует настроение и поведение человека. И люди здесь более приветливые и Самара воспринимается нами иначе.

Поездка в Ширяево

Мы больше десяти лет не плавали в России по морям и рекам. В Самаре решили восполнить этот пробел. Тем более, что друзья советовали посетить деревню Ширяево, куда удобнее и быстрее всего приплыть на теплоходе.

Речной вокзал Самары давно нуждается в реновации. И хотя часть его здания отдана в аренду под «дом жареного мяса», вторая «рабочая» от этого не стала краше и нуждалась в ремонте. Как и сам пирс, пристань и плавающий состав, в котором самыми молодыми плавсредствами выступают теплоходы «Москва» проекта Р-51. Вторая половина флота представлена «ОМ» или «озерными москвичами», родом из 50-60-х годов. За тридцать минут до отправления купили билеты (карты принимают). Почти трёхчасовая поездка на взрослого стоит меньше 2$, как и провоз велосипеда, дети до четырех – бесплатно.

Первый день осени выдался довольно жарким, и мы большую часть времени провели на открытой палубе, любуясь зелёными волжскими берегами, песчаными островами, резиновыми лодками с загоревшими рыбаками и проплывающими баржами. Вскоре показались Жигулёвские горы, а вслед за ними и деревня Ширяево.

На небольшой портовой площадке в ожидании туристов местные жители зазывают на поездки. Выбор небольшой. Гора Стремянная, Штольни, обзорная и Святая Чаша. В качестве транспортных средств кроме обычных машин, представлен кабриолет и миниавтобус от УАЗ. В здешних краях очень уважают отечественный автопром и здесь, наверное, минимальное количество иномарок на душу населения в стране. Нас забирали одной машиной «Нива», и даже не слишком акцентируя внимание на детских креслах. Водитель лишь предложил пристегнуться по случаю первого сентября, «так как может быть будет полиция». Нам всё равно, куда и что смотреть. Выехав в чашу, на пути выяснили, что самые красивые виды открываются с горы Стремянная (в 20 км от пристани), что в Жигулёвском заповеднике. И мы предложили изменить маршрут, но что он охотно согласился, так как это был чуть более «дорогой тариф». В качестве информационной нагрузки он рассказал нам, что раньше здесь добывали нефть, но по экологическим причинам её остановили. Сейчас ведётся лишь добыча камня и переработка его в щебенку. Жителей в здешних местах осталось немного, но и ощущения запущенности нет. Из деревни в первый класс пошёл лишь один ребёнок. Шофёр показал нам деревенскую пасеку, магазин жень-шеня, сказал, что музей-усадьба Ильи Репина сегодня закрыт (вторник, что довольно нетипично), рассказал несколько деревенских баек, но в целом был немногословен. Младшая дочь увлеклась расспросами о быте и доме художника, а младший подсчитывал муравейники, которые то и дело встречались в заповеднике вдоль нашей дороги. Въезд, кстати, в заповедник платный, – пятьсот рублей, о чём не предупреждает гид. Километров через двадцать дорога закончилась, водитель сказал, что дальше можно только идти. На объявлении указано, что максимальная продолжительность пребывания на тропе, не более одного часа, дабы не нарушать целостность установленного биогеоценоза и «не вытаптывать грунты». Мы спешились и отправились любоваться пейзажами по специально отведенной тропе, а затем по подвесным металлическим мосткам.

Человек – существо сравнительное. Так устроено, что мы сравниваем кого-то чего-то с чем-то. Кто-то называет Жигули – Поволжской Швейцарией. Мне они показались несколько иными. Когда шли вдоль каменистой степи в окружении сосен, здешний воздух напомнил горный Крым. А когда оказались на смотровой площадке горы Стремянной, открывающиеся виды на Волгу, остров Середыш и прочие безымянные острова напомнили мне острова Рангитото, Матутапу и Браунс, что в окрестностях Окленда. Тут уж каждому своё.

На обратном пути таксист-гид поинтересовался нашими планами. Мы не торопились. Он предложил заехать к нему домой и нарвать детворе вишни. Здесь довольно поздно созревают вишни, но на вкус они восхитительные и почти нетранспортабельные из-за тонкой кожицы и высокой сочности. Сам он даже не выходил из машины. А провёл инструктаж, как открыть калитку, где взять нож и где пластиковую бутылку, чтобы соорудить лукошко.

Я читал про здешние штольни и водитель в качестве бесплатного бонуса довёз нас к ним. Они напомнили мне дворцы, высеченные в белокаменной породе. Жаль, конечно, что на стенах местами граффити, но в целом, чисто, добротно и прохладно. Напоследок был живописный пляж и самая теплая заводь на Волге. Детвора плескалась по пояс в прозрачной воде, а мы, сидя на зелёном берегу, ловили последние жаркие лучи этого года.

Путь назад был чуточку быстрее, да и многие от усталости заснули. На теплоходе пожилая пассажирка насыпала нам полный пакет домашних слив со словами, «чтобы нести было легче».

Из речпорта мы отправились знакомиться с единственным в стране музеем модерна в особняк Курлиной. Вход бесплатный, работает допоздна, замечаний не делают, скорее наоборот, – персонал весьма добродушный и приветливый. Можно заказать экскурсию, взять аудиогид либо самостоятельно любоваться архитектурными изысками, бытом и кухонной утварью. Хозяин этого редкого дома, к сожалению, мало им наслаждался. Психическая хворь и последующий «разрыв сердца» скоротали его век, а вот хозяйка чуть не дожила до ста лет, правда большую часть своей жизни провела в московской коммунальной квартире, сохранив от былого богатства только личную печать мужа из горного хрусталя.